Предложения в которых упоминается "художественные произведения"
Эта книга является художественным произведением.
Ясности в определении понятия не придаёт использование сравнений и метафор, которые хороши в художественных произведениях (например, воспитание военнослужащего — это полёт мысли, позыв души и сердца командира).
Читая лучшие художественные произведения и научно-познавательные книги, ученик получает ориентир в системе ценностей, модели поведения и общения людей, способ речевого самовыражения, учится самостоятельному мышлению и грамотному письму.
Эта книга не художественное произведение, не любовный роман, не триллер, не «ужастик», не детектив, не «боевик».
Понимание рассказа как художественного произведения осуществляется одновременно по двум указанным ранее параметрам.
Сочинение на литературную тему предусматривает анализ художественного произведения: раскрытие содержания, особенностей художественной формы, осмысление событий и образов, изображённых в произведении.
Почему, с другой стороны, мы порою верим, что достаточно разобрать особый мир художественного произведения (устанавливающего почтительную дистанцию к окружающему — как говорится, реальному — миру) на поучительные истории, «образные» мысли или эстетические «категории», ходячие в этом окружающем мире, — или растащить сплошное, сплочённое из слов, смыслов, идей, речений, интонаций, ритмов (сердца, дыхания, возгласов, жестов, погоды, истории...) единственное слово стиха, живущего в стихии речи и языка, растащить это слово на множество затасканных изречений и идеологем, — почему мы верим, что достаточно проделать эти операции с художественным произведением, чтобы извлечь философский смысл, будто бы зачем-то скрытый, спрятанный формой художественного произведения?!
Сверхсознание играет важнейшую роль в появлении не только научных открытий, но и создании художественных произведений высочайшего уровня.
Надо сказать, что от активности образного мышления, его насыщенности прямо зависит влияние художественного произведения на читателя.
Все мы думаем, что достоинства художественного произведения или художника доказаны, если они на нас действуют или потрясают нас.
Чтение художественного произведения преобразуется в культуру личности в том случае, когда процесс чтения становится процессом читательского сопереживания, соучастия, сотворчества.
Но я считаю, что, приспособляясь к этим вкусам, я не превысил здесь прав и полномочий автора художественного произведения.
В этом и прикол почти любого художественного произведения — сколько людей, столько и мнений, никогда не знаешь, что кому понравится.
Перед вами текст художественного произведения, а не летопись.
Художественные произведения, которые стали появляться в журналах перед первой мировой войной, были откровенно слабыми; заметки и корреспонденции, посвящённые коммерческим вопросам, представляют ценность главным образом для узких специалистов.
Правда, я без понятия, насколько приведённые тут слова правдивы, ведь это художественное произведение.
В некотором смысле требования, предъявляемые эстетикой к любому художественному произведению, совпадают с теми, которые предъявляет ему поэтика «открытого произведения», только более решительно и откровенно.
Жизнь показывает: какой бы важной стороной восприятия художественного произведения ни считалось понимание, не им определяется влияние книги, и не оно одно способно регулировать внутренний мир и поведение читателя.
Важна и предварительная работа (чтение художественного произведения, ознакомление с окружающими явлениями, рассматривание рисунков и картин).
Это один из сложнейших видов сочинений, требующий знания не только конкретного художественного произведения, но и творчества авторов, которые раскрывают те же темы или идеи.
Можно ли сделать вывод из художественного произведения? Видимо, да. Из рассказанной притчи, например.
Пытаться сообщить понятие посредством художественного произведения — это бесполезный трюк, подобный тем играм со средствами искусства без знания цели, которые мы здесь порицали.
Такое заявление о пренебрежении автора к условным формам прозаического художественного произведения могло бы показаться самонадеянностью, ежели бы оно было умышленно и ежели бы оно не имело примеров.
Но при созерцании художественного произведения никто не может подметить, как оно возникало; в этом его преимущество, ибо всюду, где можно видеть возникновение, это действует охлаждающе.
Решение этих задач в существенной мере обеспечивает культурно-воспитательная функция искусства, направленная на расширение духовного пространства каждого человека благодаря повседневному общению с героями художественных произведений и постижению культурного смысла творчества.
Ведь иногда новая форма художественного произведения предполагает наличие несуществующих технологий.
При этом её текст, в основе автобиографический, не превращается в сухое стенографирование разговоров и описание событий, а становится подлинно художественным произведением, фактом прозы.
Её романтическая биография послужила сюжетной основой для многих художественных произведений, в том числе для очень популярного в нашей стране фильма «Гусарская баллада», созданного на киностудии «Мосфильм» в 1962 году.
Таким образом, для созерцания на этот вопрос отвечает каждое художественное произведение, каждая картина, каждая статуя, каждое стихотворение, каждая сцена в театре; отвечает на него и музыка, причём глубже, чем все остальные искусства, высказывая в совершенно понятном, но непереводимом на язык разума языке глубочайшую сущность жизни и бытия.
Отсюда и соловьевское понимание художественного произведения как образа совершенного мира.
На уровне обыденного восприятия это означает, что художественное произведение может быть и некрасиво, а красота не обязана нести в себе художественно-образное начало.
Его считали душой вечеринок, он обладал отличным чувством юмора — в этом можно убедиться, ознакомившись с его художественными произведениями.
Чрезмерная логизация преподавания литературы в школе, перенесение методов науки в специфическую сферу эмоционально-образного мышления и эстетического переживания приводят к обеднению образовательного процесса, снижению эстетической воспитанности учащихся, их нежеланию читать художественные произведения.
Проанализируем отрывок из художественного произведения, в котором описывается ситуация вечернего чаепития в доме учительницы, куда пришли школьники для репетиции спектакля в школе.
Как опосредствованный результат творческого акта эта идея нашла выражение в образной структуре художественного произведения, в эстетическом и этическом идеалах творчества, в богословских и философских интуициях авторов русской культуры.
Под конструкцией он понимает внутреннюю организацию художественного произведения по аналогии с живым миром, о чём подробно пишет в недатированном фрагменте без названия.
Реализм признавал содержание художественного произведения выше формы.
Ощущение, производимое в человеке прекрасным, — светлая радость, похожая на ту, какою наполняет нас присутствие милого для нас существа (Я говорю о том, что прекрасно по своей сущности, а не по тому только, что прекрасно изображено искусством; о прекрасных предметах и явлениях, а не о прекрасном их изображении в произведениях искусства: художественное произведение, пробуждая эстетическое наслаждение своими художественными достоинствами, может возбуждать тоску, даже отвращение сущностью изображаемого.).
Но в нём есть справедливая сторона — то, что «прекрасное» есть отдельный живой предмет, а не отвлечённая мысль; есть и другой справедливый намёк на свойство истинно художественных произведений искусства: они всегда имеют содержанием своим что-нибудь интересное вообще для человека, а не для одного художника (намёк этот заключается в том, что идея — «нечто общее, действующее всегда и везде»); отчего происходит это, увидим на своём месте.
Похоже, создавать выдающиеся художественные произведения здесь не требуется, а уж подмалевать разные выпуклости зелёной и коричневой краской — это сумею и я.
Хотя в художественном произведении писатель имеет право на домысел.
Если на уроке литературы ребёнок не будет удерживать в памяти содержание уже прочитанного абзаца, он не сможет понять общий смысл художественного произведения.
Поэтому понимание художественного произведения — это не формулировка некой главной мысли, как бы «спрятанной за» определёнными деталями.
Да, его роман — художественное произведение, да, герои романа придуманы автором, да, сюжет — вымысел, но фон, на котором разворачивается действие, выдумкой быть не может — это было бы явным нарушением законов жанра, на что ни один уважающий себя писатель того времени никогда бы не пошёл.
Во-первых, эта проблема связана с проблематикой онтологического статуса изобразительности, в рамках которой художественное произведение представляет собой лишь частный случай бытования зрительного образа в культуре; во-вторых, важен аспект мифологизации имени мастера в соотношении с проблемой подлинности авторства, что интересно не столько с точки зрения практических технологий современной экспертизы или проблемы фальсификации в исторической перспективе, сколько в плане рецептивных клише и стоящих за ними ментальных моделей — как общих, так и обусловленных культурно-исторически; наконец, имя художника, визуально зафиксированное в его подписи (наряду с названием и другими элементами вербальности), отсылает к широкому спектру взаимодействия визуального и вербального в составе изобразительной художественной формы, что и составляет главный фокус нашего внимания.
Поэтому вместо того, чтобы просто принимать «открытость» как неизбежный элемент любой интерпретации художественного произведения, современный художник превращает её в составляющую своего собственного творчества, создавая произведения, в которых изначально заложена максимально возможная «открытость».