Но если французские просветители XVIII столетия лишь в очень малой мере могли изменить быт и нравы, формируемые не философией, а рынком; если непосредственная культурно-историческая роль немецкого
просветительства оказалась ещё более ограниченной, то прямое влияние русского интеллигентского
просветительства на быт и нравы народа было и вовсе ничтожно.