Четыре немецких истребителя Ме-109, которые барражировали в том же районе, им не мешали и в бой с «Аэрокобрами» не вступили.

На меня это произвело огромное впечатление, было трогательно величественно, молилось так хорошо, люди в числе 1500 стояли покоем, вид у них был, правда, самый разнообразный, одеты были они пёстро, некоторые прямо в лохмотьях, сапоги, перевязанные тряпками, но это не мешало им выглядеть бодрыми, весёлыми, и на моё приветствие (первый раз мне пришлось поздороваться с новыми своими стрелками) они ответили как один человек, и их громкое «здравия желаем...» гулко разнеслось по лесу.

Это обстоятельство показалось мне весьма подозрительным, и над ним не мешало подумать, но думать я уже была не в состоянии.

Я не буду вам мешать, если возникнут какие-то вопросы, позовите меня, я буду на кухне.

По всей видимости, сделано это было для того, чтобы коллеги не мешали друг другу.

Людей нет, есть функции: почтальон, продавец, сосед, который мешает.

Забота садовника мешает мне спать этой ночью.

Он говорит не о городах, не о людях, но о каком-то ручье, который коварно размывает луг, о трёх апельсиновых деревьях, что мешают приземлению, о стаде баранов, которое опасно своим неистовством.