Но «кенигсбергский затворник» дожил до глубокой старости, подарив миру неоценимые философские труды, сохраняя до последних лет удивительную работоспособность.

Если мы вспомним, что «Критика чистого разума» с её познавательным самоограничением расчистила поле для учения о нравственности и религии, то мы ещё больше убедимся в том, что кенигсбергский мудрец не мог оставить без внимания этот вопрос.