Он — посредник, сквозь его физическое тело проходит мощный духовный канал, по которому из вселенского космоса на партитурные листы выливается музыка.

Вот он: небритый и взлохмаченный, в старом вылинявшем свитере, сидит за роялем с карандашом в руке, скрючившись в три погибели, на коленях помятый партитурный лист, — и пишет, и пишет... Карандаш то и дело выпадает из пальцев, которые тут же привычным движением опускаются на клавиши и лёгким прикосновением озвучивают мёртвые нотные значки.