Меня никто не учил правилам этикета, и я судорожно соображала, что надлежит сделать: рухнуть на колени и облобызать ковёр под ногами в знак уважения или стоит ограничиться просто лежанием на животе, пока монарх не соблаговолит разрешить мне лицезреть его светлый облик.
А святейший архиепископ, взяв в руки честную икону и благоговейно облобызав её, отправился с народом, совершая молебное пение, поднял икону на городскую стену и поставил её против врагов.