Чего уж там, местные псы и те её не облаивали.

Она облаивала «юнкерсов» и «мессершмиттов» с такой же страстью, с какой её деревенский двойник облаивает забравшуюся из соседского двора курицу.

Ну чего ты зря людей облаиваешь?

У нас ей будет кого облаивать.

Однажды, присев на скамью у перекрёстка улиц, долго следил за дряхлым псом, который гнался за каждой машиной, добросовестно её облаивая.

Победно задрав вверх голову и хвост, она, как лайка соболя, облаивала беглеца.

И я помню положительно только один случай, когда облаиванье, начавшееся «от нечего делать» и добравшееся за истощением материала до статистики, вдруг должно было замолкнуть за полнейшею невозможностью приткнуть к облаиваемой цифре хоть каплю принципиального во всех облаиваниях обвинения, то есть слово «хапнуть», казалось, готовое сорваться с языка, вдруг не сорвалось, и облаиватель только стал в тупик.

Неудивительно, что в те редкие минуты праздного лаянья на всех и вся, когда, за истощением облаиваемого материала, на зубок обывателя попадается и такой неприкосновенный материал для разговора, как статистика, основной принцип «хапнуть» не покидает соображений обывателя, и он прикладывает его там, где принцип этот не имеет никакого значения.