Крестьянин снимал известную долю обжи или выти.

Владыка просил также, чтобы великий князь не посылал по новгородским волостям своих писцов и даньщиков, потому что это тяжко будет христианству: положил бы государь это дело на новгородскую душу; новгородцы скажут сами, сколько у кого будет сох, сами соберут дань и отдадут по крестному целованию, без хитрости тому, кому великие князья прикажут; а кто утаит хотя одну обжу и будет уличён, того пришлют к государям на казнь.

Затем начались переговоры о дани: сначала великий князь хотел брать по полугривне с обжи: новгородскую обжу составлял один человек, пашущий на одной лошади; три обжи составляли соху; пашущий на трёх лошадях и сам-третей составлял также соху.

И владыка со всеми своими от всего города начали бить челом, чтоб государь смиловался, брал бы по тому дань, как бьёт челом, по 7 денег с трёх обжей, а брать бы пожаловал по один раз за год.

И князь великий захотел взять с обжи по полугривне.

И они сказали: «3 обжи соха; а обжа один человек на одной лошади пашет; а кто на трёх лошадях и сам третий пашет, тогда то соха».

При даче поместий наблюдалось, чтоб обжи выделялись сряду, а не в розни и не через землю.

Помещики могли полюбовно меняться своими участками под условием, чтоб эта мена была ровна, чтоб обжи пашня пашне землёю и всякими угодьями и доходом были ровны и не пусты, а государевой службе и податям при этой мене убытка не было бы.