Помню себя в гамаке под яблоней — моё любимое место, — из которого совсем не видно окончательно зачерневший барак и спаренную с соседями уборную.

К тому же луг, через который он бежал, мгновение назад зелёный и безлюдный, теперь зачернел фигурами во главе с бородачом, размахивавшим вилами.

Но впереди зачернело что-то бесформенное, и дрожкач остановил лошадь.

Однако счастье всё-таки улыбнулось сержанту — впереди зачернел ствол дерева, застрявший между камней поперёк реки.

Гранитная плита повернулась, встала ребром поперёк прохода, под ней зачернела пустота.

Солнце уже коснулось края земли, в пыльной дымке поблекнув, как венец лика на старой иконе, и под жёлтым пятном зачернело что-то похожее на мелкое поселение.

Что-то зачернело наконец впереди неясно.

Вот зачернел степной горизонт.