Мне казалось, что здесь, на этом рубеже, я навсегда покинул здание мысли, любви и счастия, к которому так безрасчётливо привязалось моё молодое воображение, и что затем я уже бесповоротно вступаю в область рябчиков, налимов и окуней.

К деньгам вообще он был не только не жаден, но даже почти равнодушен и в употреблении их безрасчётлив.