Парнасец мыслит себя не певцом во власти нахлынувшего вдруг безотчётного восторга или нестерпимой боли, а усердным мастером, вознамерившимся придать своим словесно-стиховым изделиям безукоризненную выверенность, расчисленность до малейших оттенков столь же строгую, как точна в своих расчётах наука.