И «иностранец», казалось, также понял неловкость моего положения, потому что он опять
закраснелся, подёргал свою бородку и несколько раз поправил свои белокурые густые, в русскую скобку обстриженные волосы и ещё ниже наклонился над своей бумагой, шопотом перечитывая написанную страницу и, очевидно, стараясь показать мне, что он совершенно занят «своим» и не замечает моего неловкого положения.