Смешная идея, совершенно в моём духе: вместо того, чтобы выправиться самостоятельно, придумать себе помощника, который очень старается, делает, что может, переживает, что не справится, но всё равно идёт вперёд, потому что твёрдо решил опередить ночь — такой молодец, но, конечно, удивительный дурак, если до сих пор не понял: я и есть серебряная линия мира, прямая и звонкая, вся, целиком, от начала и до конца.

Я — линия мира, которая не захотела быть кривой и наскоро выдумала себе игру: как будто у меня есть помощник, такой специальный волшебный человек, способный пройтись по городу весёлой целительной походкой, размахивая руками, подпрыгивая, смеясь и звеня.

Если достаточно долго идти, держась за линию мира, сперва начинаешь дышать в её ритме, потом окрашиваешься в её цвет, а потом наконец явственно, всем телом ощущаешь, что именно пошло не так.

Выправить тёмно-зелёную линию мира — всё равно, что утешить себя, а в этом искусстве я давно преуспел, иначе как смог бы жить в промежутках между дежурствами, без связи с собственным смыслом, неприкаянной белой дырой, самой к себе близко подойти не способной.

Мой рекорд — четырнадцать, и, честно говоря, не хотелось бы его повторять, потому что внутренний ритм даже одной искажённой линии мира почти невыносим для человеческого сознания, а уж когда их безмолвные вопли сливаются в хор — не дружный, о нет, напротив, абсолютно разлаженный, невыразимо противоречивый — ну, тогда только держись.

Дежурство моё на сегодня закончено, но иногда за линии мира можно держаться просто так, для собственного удовольствия.

И я тоже люблю такие штуки, потому что вот прямо сейчас я — тоже серебряная линия мира.

В своём воображении я связывала невидимые линии мира сладостным звенящим узлом.