Громы взламывали все мыслимые представления о верхе и низе, кувыркая парусник, как никчёмный листок.

По городу бродили, и скакали, и ползали слухи — туманные, путаные, противоречивые: один цеплялся за другой, один за другой прятался, выглядывал из-за него лукаво, а потом ловко и вдруг, вовсе внезапно, кувыркал через себя, взвизгивая, нёсся дальше, пока не кувыркнёт его, в свою очередь, новый, такой же вздорный, торопливый слух.

Слова падали на ветер, и он нёс их, кувыркая, ронял в воду. Море шипело, набухая волной.

Нас за скалами лишь чуть-чуть заденет, а их начнёт швырять и кувыркать со всей силы...

Кувыркать его и тащить по камням будет так, что нечего и думать выбраться.