Тут опять не выдержал протодиакон и начал кричать в крестовой с своими советниками: «Ты-де великого святителя кощунником, и празднословцем, и мучителем, и лжесоставником называешь».
Ведь нынче здесь должна была состояться высшая церковная кара — предание анафеме ослушника, пособника диавольского, гордеца и кощунника, распутника и развратника, какого прежде не знала история.