Но лишь когда машина вывернула на чёрную асфальтовую дорогу и понеслась по ней всё скорее, скорее, когда колёса запели свою ясную шкворчащую песню, лишь тут в груди стало отходить, отмякать по-настоящему, и всё происшедшее в родительском доме стало уплывать из сознания, заталкиваться туда, где всему подобному и полагалось находиться: в маленький тёмный глухой чуланчик, невостребуемо обычно запертый на замок.