То же и наоборот: если писатель отличил героя своей симпатией, то уже много надобно неосторожных поступков, вертопрашества и легкомыслия, чтоб погубить действующее лицо во мнении читателя, да и тогда ещё всё-таки остаётся кое-что, всё-таки вырвется иногда ласковое и задобривающее слово.

Вместе с тем он чувствует неосновательность всей этой жизни, её непрочность, вертопрашество.