Зато у них есть, во-первых, богослужебный опыт, во-вторых, они известны приходу и местному священнику, которым ясно, что такого человека можно рукоположить сначала в диакона, потом в священника, потому что и богослужение он будет совершать благоговейно, уставно и хорошо; и сам он известен приходу как человек нравственно приемлемый, отец семейства, способный руководить другими на основании своего зрелого человеческого опыта.

А что было бы, если бы меня рукоположили не вовремя, когда я был полон аскетических, псевдомонашеских, пустыннических иллюзий?

И только тогда можно человека рукоположить, если священническое братство говорит: «Да, мы этому человеку верим, мы готовы его поддержать в любых обстоятельствах».

И только если священники, священническое собрание говорит: «Да, мы готовы его включить в свои ряды», — я считаю возможным его рукоположить.

Потому что есть такие люди, которые в общем светочи — и никем не замечены; а есть такие, которых все знают и насчёт кого удивляются: «Почему, собственно, ты ещё не рукоположил его?».

Когда меня спрашивают молодые люди, готов ли я их рукоположить, я им ставлю ряд условий.

Что касается остальных епископов, то мы рукоположили им преемников и послали в те места, где они были.

Дядя рукоположил его в священники.