Вот тут-то я и понял, что пушчонка эта, сорокапятимиллиметровая, и вправду — «прощай, родина».

А тут — новенькая, с ещё неободранной краской пушчонка, расчёт не то шесть, не то восемь человек с лейтенантом, не считая ездового.

И впереди унялась пушчонка, звонко ударив последний раз.

Пираты дружно присели, жахнула пушчонка, и заряд гороха пришёлся точно по мордасам вражеской команде, столпившейся вокруг мачты.

А потом, обычно перед отбоем, забирался внутрь, усаживался на командирском месте в гранёной башенке и вёл бой со всей мировой несправедливостью — из башенки торчали малокалиберная пушчонка и спаренный с ней крупнокалиберный пулемёт.

Впереди всё тявкала полковая пушчонка, уже одна.

На ней даже стояла пушчонка для потешной стрельбы, из разряда тех, которые пищалью назвать уже нельзя, а орудием ещё совестно.