Не знаю почему, я не бежал домой, в дальний угол сада, где можно было бы в высокой траве отлежаться, отплакаться вдалеке от людей, где утихла бы боль горького столкновения неопытного мальчишечьего сердца с жизнью, только ещё начинающейся.

Мог бы, конечно, заскочить в любую подворотню, отплакаться там, вытереть зарёванные глаза и мокрое лицо, но не в состоянии был остановиться, хоть на секунду прервать спасительный бег.