Григорьев, не только арабист и иранист, но и блестящий знаток греко-римской историографии.

Тогда студенты на факультете учили либо один восточный язык, либо два-три языка, культурно связанные (например, иранисты кроме персидского языка учили арабский).

Теперь, когда все стихотворные его переводы извлекаются отдельно и издаются в виде особого, самостоятельного сборника, предназначенного не для иранистов, а для широкой публики, приходится уж прямо подчеркнуть, что не всё, чем занимался эрудитный академик, является самым популярным и самым типичным для персидской лирики, и не всё, что переводил он из того или другого поэта, есть самое лучшее и характерное в творчестве того поэта.