Всё ещё смеясь, он, однако, забывает о себе, как инсценировщике им самим высмотренной и придуманной жизни, вспоминает об образе приглашённого интерпретатора-манипулятора, натягивает кожаный пиджак режиссёра... смотрится в зеркало... как непривычен ему, как нелепо сидит на нём этот, с чужого плеча, пиджак.

Представим себе, что романист — всего-навсего инсценировщик жизни, а по совместительству — ещё и интерпретатор-манипулятор; почему нет?

Да и не в том здесь дело — хотя это и принципиально — что художник не столько инсценировщик жизни, сколько истолкователь культуры, а культура нашего с вами времени вопреки очевидной её визуализации остаётся многословной, её не укоротишь.