Иконопись допускает искажение пропорций, иногда деформации человеческого тела, но эти «странности» только подчёркивают приоритет духовного над материальным, акцентируя иноприродность преображённой реальности, напоминая, что тела наши суть храмы духа и в то же время — хрупкие сосуды.

Поэтому иконописный язык строится на принципиальной инаковости, стремясь выразить иноприродность преображённого мира.