Они убеждены, что всякое другое расположение духа — нечестиво, что беззаботность и веселие — чудовищны, что всякое развлечение или забава — дело мирское, языческое, и что истинный христианин, понимая, какая безмерная разница между земной и загробной жизнью, должен вечно трепетать при мысли о спасении.
Размышляя о свойстве умиления, изумляюсь тому, каким образом плач и так называемая печаль заключают в себе радость и веселие, как мёд заключается в соте.