Мы достигнем более существенного и более глубокого результата, когда поймём, что наши оценки по критерию добра и зла носят символический, а не бытийственный характер.
Личное самостроительство, то есть некий бытийственный эксперимент индивидуального проживания, получало почти неограниченные возможности тавтологической подмены.
