Его окружали родные, навещали друзья, и всё же на долгие часы он оставался наедине со смотрящей в окно поздней осенью, безлистыми деревьями, пожухлой травой, покуда в стекло не застучались, не заскреблись первые метели.

Пришёл сентябрь. В окно застучалась осень. Всё тише, всё тише грозный фашистский шаг. Всё реже вспоминают они о хвалёном своём блицкриге.