Крамольный стрелец, который умирает на плахе, изрытая проклятия, и молодой преображенец, застреливающий его из пищали, — разве это не один и тот же характер?

Застреливают и вешают не переставая уже год и два, и задавлены и застрелены тысячи.

Ужасно и такой холод в сердце после каждой казни, а их было пять, нет девять или больше, кажется семь раз застреливали и трижды рубили голову.