Вы здесь

VIP значит вампир. Глава 2. КЛУБ ГЛАМУРНЫХ ВАМПИРОВ (Юлия Набокова, 2008)

Глава 2

КЛУБ ГЛАМУРНЫХ ВАМПИРОВ

Если тебя мучают вопросы, откуда мы взялись, какие у нас цели в жизни, как долго это продлится, не переживай! Только у заключенных с этим полная ясность: знают свое место и цель в жизни, знают, как там очутились, и срок приговора.

Катажина Грохоля. Я вам покажу!

Да, вампиры действительно существуют, только истории о них сильно преувеличены.

Джордж Мартин. Грезы Февра


Проснулась я около семи вечера. За окном было темно, а в голове – на удивление ясно. Взгляд, брошенный в зеркало, не ужаснул, а даже порадовал. Морда лица уже не алела советским флагом, а сделалась трогательно-розовой, словно с утра я умудрилась чуточку обгореть на солнце. Руки и ноги перестали выплясывать дрожь от озноба. Правда, в квартире, которая всегда казалась мне теплой и хорошо натопленной, мне все-таки было прохладно. Пришлось утеплиться шерстяными носками, которые бабушка Зина с маминой стороны с маниакальным упорством вязала и дарила мне каждый год, не желая понимать, что хуже шерстяных носков для современной модницы только панталоны с начесом. Кстати, рейтузами она тоже умудрилась меня одарить, выудив парочку прелестных розовых штанишек, сделанных еще в советские времена, из своих обширных запасов и презентовав их мне на Восьмое марта два года назад. На новехоньких панталонах гордо красовалась бумажная этикетка с милыми бабулиному сердцу и смешными мне надписями «Сделано в СССР» и «Цена – 3 рубля 20 копеек». Панталоны с тех пор валялись на верхней полке шкафа по соседству с непочатым запасом разноцветных носков, который я как раз и разворошила, отдав предпочтение белым носочкам с розовыми полосками в тон моей пижаме. К счастью, другая моя бабуля, Лиза, была прямой противоположностью бабе Зине и исключительной модницей. Но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз.

Вторым делом я отыскала градусник и нырнула под плед на диванчике перед телевизором, лениво щелкая пультом.

– Мерседес, любимая! – заламывая руки и вытаращив глаза в припадке раскаяния, вещал мексиканский актер. – Какая я же я тупая и черствая скотина! Сможешь ли ты простить меня?

Большеносая Мерседес гневно сверкала подведенными очами и ломалась согласно сценарию.

На музыкальном канале вертлявый парень, которому не давали покоя лавры Майкла Джексона и Дэцла, в начале клипа провозглашал себя королем русского рэпа. Мне тут же вспомнилась сценка из известной комедии: «Очень приятно, царь!»

После «царя» я попала на бойкую старушку, рассказывавшую, как приготовить средство для повышения мужской потенции из засушенных верблюжьих лепешек и пчелиного воска. Отчаянно молодящийся ведущий оживился при словах старушки, утверждавшей, что ее восьмидесятилетний супруг может по три раза за ночь, но сразу же поник, когда речь зашла об ингредиентах чудесного зелья.

В русском сериале привычно свистели пули и доблестные сыщики преследовали бандитов с квадратными рожами.

В очередном реалити-шоу помятый паренек стоял перед зеркалом, на котором красной помадой было написано «Кто это?», и таращил глаза, ища ответ на этот экзистенциальный вопрос.

На другом канале юная девица томно признавалась, что верит в любовь с первого взгляда на арабского шейха, а тетушки из зала ее шумно осуждали, наперебой треща, как вышли замуж за нищего трудягу и прожили душа в душу двадцать лет.

На одном из ток-шоу я задержалась, заметив в кадре знакомое лицо. Инесса Раевская, владелица шикарного мультибрендового бутика, единственного на всю Россию, в котором были представлены коллекции двух люксовых марок, была частой гостьей светской хроники и телевизионных шоу. Для меня элегантная и холеная Инесса, способная затмить своей красотой и блеском Николь Кидман и Элизабет Херли, была воплощением гламурной мечты. Вот уж кому не надо было провозглашать себя королевой стиля и элегантности – за нее это сделали журналисты ведущих глянцевых журналов. Инесса и держалась с поистине королевскими грацией и достоинством, а ее появление в телешоу всегда было гвоздем программы. Безупречная модница сверкала бриллиантами и остроумием, демонстрировала новые модные туфли и харизму высшей пробы, проявляла поразительную осведомленность во многих областях знаний, будь то мода начала двадцатого века, живопись импрессионистов или мировая политика. С ее губ, покрытых помадой «Кристиан Диор», лились максимы Ларошфуко, стихотворные строки Шекспира и рифмы Бальмонта и собственные неординарные мысли, яркие метафоры и хлесткие сравнения.

На этот раз речь шла о рынке подделок. Инесса в элегантном красном костюме из свежего номера «Вог» и туфельках из последней коллекции Вичини, которые еще и в продажу в Москве не поступили, выглядела сошедшей со страниц журнала. Изящно сложенная, прекрасная, с блестящей волной каштановых волос, с безупречным макияжем – я привычно залюбовалась ее кричащим совершенством и чуть не прослушала все, что она говорила. Уловила я только последнюю ее фразу. Инесса заявила, что носить сумку, сделанную китайскими умельцами по образу настоящей Прады, все равно что слушать «Божественную комедию» Данте в вольном пересказе деревенского тракториста.

Ее слова были заключительными в выступлении гостей, после чего инициативу перехватил ведущий и, спешно подведя итоги программы, распрощался со зрителями. Жаль, что я попала на самый конец, интересная была тема!

Я машинально перещелкнула канал и взглянула на градусник. Он показывал тридцать и две десятых – безжалостно констатируя тот факт, что с такой температурой не живут. Люди, по крайней мере. А если сложить вместе укус французского маньяка в запястье и показания термометра, было отчего приуныть.

Я неисправимая оптимистка, живущая под девизом «Все, что ни делается, к лучшему». Поэтому даже в своем внезапном вампиризме я в первую очередь отыскала десять причин порадоваться.

1. Я живая. Относительно.

2. Я доживу до премьеры шестого «Гарри Поттера» и, если повезет, до последнего сезона «Остаться в живых». Если только раньше не помру от любопытства.

3. Я здорово сэкономлю на парикмахерской и эпиляции, так как мои волосы перестали расти.

4. А также на суши, шоколаде и тирамиссу, т. к. потребность в пище у меня отныне отпала.

5. А еще на ботоксе, ретиноле, стволовых клетках и пластической хирургии, т. к. вечная молодость отныне у меня в крови.

6. Не придется изводить себя диетами и фитнесом. Где вы видели толстого, обрюзгшего вампира?

7. С моим магнетизмом я смогу выбивать фантастические скидки в магазинах.

8. И влюблять в себя самых прекрасных мужчин, которые прежде были мне недоступны. Держитесь, Алексей Чадов, Киану Ривз и Рики Мартин!

9. И читать мысли прекрасных мужчин и всех-всех-всех окружающих.

10. Наконец-то я смогу исполнить свою давнюю мечту и заняться фрилансом, а не просиживать целые дни в офисе.

Я посмаковала эти десять причин и так и этак, а уже потом расплакалась. Надо же, улыбнулась я сквозь прозрачную пелену, а слезы у меня есть, и отнюдь не кровавые. А вот жажды и стремления немедленно вонзить зубы кому-нибудь в шею – нет.

Вспомнив еще об одном признаке вампиризма, я галопом проскакала в коридор и с опаской заглянула в зеркало. Фух! Да нет, отражения я своего не лишилась. Вон оно, родимое, красномордое, сперва вытаращилось на меня испуганными глазищами, а теперь вон улыбается преглупой ухмылкой. А если это временно и оно сейчас пропадет? Я опустилась на пол, оперлась руками о трельяж и уронила на них голову, не сводя глаз с зеркала.

Так я просидела целый час, внимательнейшим образом изучая и запоминая каждую черточку, каждую ресничку и этот противный прыщ над губой, будь он трижды неладен, и трепеща при одной мысли о том, что вот-вот отражение развеется на веки вечные и я больше никогда не увижу себя со стороны. Хорошо хоть мое увлечение женскими журналами не прошло зря и я научилась краситься вслепую. Но разве без зеркала возможно воспроизвести сложный макияж, нанести на веки три вида теней и подвести глаза тончайшей стрелкой? Придется обзавестись личным стилистом. Только как ему объяснить, почему меня все зеркала отказываются транслировать? Да, незадача… Придется разоряться на самого Зверева: тот и так всегда в шоке, ему не привыкать. У меня окончательно затекли ноги, а желудок начал выводить настойчивые рулады, напоминая о том, что время ужина уже давно наступило, а хавчика все нет, и я поднялась с пола в самых растерянных мыслях.

Может, я все-таки жуткая паникерша и суеверная дура? Нет, ну надо же было и впрямь поверить в то, что я стала вампиром, да еще придумать десять причин себе в утешение! Принять банальную краснуху за вампиризм – какие глупости!

Приободряя себя таким образом, я быстренько сварила и проглотила десяток пельменей. А это нелепое «Сиди дома, задерни шторы, жди гостей» – просто бред неудавшегося маньяка, возомнившего себя наследником Дракулы. «Как я могла на это купиться?» – радостно думала я, ополаскивая тарелку.

Звонок в дверь прервал мои радужные размышления и заставил насторожиться. Поклявшись себе, что дверь открывать не буду, только в глазок посмотрю, я на цыпочках прокралась в коридор, заглянула в глазок и загремела ключами.

– Привет! Ты новенькая? – На пороге стояла незнакомая девчонка, как две капли воды похожая на Пеппи Длинныйчулок. Курносый нос, золотые точечки веснушек, фантастически голубые глаза и две задорные косички, торчавшие в разные стороны, с резиночками, украшенными подсолнухами. Только волосы у нее были не рыжие, а каштановые. Да и никаких длинных чулок не было и в помине. На гостье были простые голубые джинсы с заниженной талией и белая спортивная куртка, из-под которой выглядывала хлопковая желтая маечка безо всяких двусмысленных надписей вроде «Я девушка приличная, поэтому – дорогая». На ногах – кроссовки, за спиной – спортивный рюкзак.

У меня не было никаких сомнений в отношении того, кто ко мне пожаловал… «Жди гостей», мой искренний порыв открыть ей дверь, как будто ко мне явилась старинная подруга, и это ее «новенькая» исключали возможность, что передо мной стоит чья-то внучатая племянница, которая ошиблась дверью, и подтверждали мои самые худшие опасения…Но это просто невероятно! Вампирша, которая выглядит как пионервожатая (все-таки она постарше Пеппи, хотя ее с первого взгляда и можно было принять за школьницу) и разгуливает по городу в кроссовках и со спортивным ранцем, – это что-то выше моего понимания. А может, она все-таки никакая и не вампирша, а какая-нибудь активистка бойскаутов, ошибившаяся дверью?

– Жанна, так я могу войти? – поторопила меня синеглазка, устав чувствовать себя жертвой фейс-контроля.

Нет, все-таки вампирша, окончательно разочаровалась я и приуныла. Значит, все эти сказки про то, что вампиры не могут войти в дом без приглашения, не сказки вовсе. Это что же, я теперь на веки вечные обречена топтаться у порога и вымаливать официального приглашения у новых приятелей? Учитывая, что этикет нынче не в чести, тяжко же мне придется. В лучшем случае – засмеют, а в худшем… В худшем – мне и в магазины с клубами без персонального приглашения вход заказан. Катастрофа!!!

– А сама войти не можешь? – усмехнулась я, отгоняя невеселые мысли.

– Могу, конечно, – хмыкнула Пеппи, и голубая кроссовка переступила порог, а в синих глазах заиграли смешинки, потешаясь надо мной. – Просто я воспитанная, знаешь ли!

Поскольку я продолжала столбом стоять в дверях, не делая попыток изобразить радушную хозяйку, Пеппи добавила:

– Чего не скажешь о тебе! – И, деликатно подвинув меня плечом, вошла в квартиру, скинула кроссовки, пригладила челку перед зеркалом и мягко осведомилась у ошарашенной меня: – Ну ты как уже, оправилась?

Я неопределенно пожала плечами.

– Не волнуйся, покраснение пройдет – это реакция организма на дневной свет, – внимательно разглядывая меня, успокоила она. – Нет-нет, – предвидев мой вопрос, добавила она, – это не навсегда, только на время, пока твой организм перестраивается. Дня три тебе лучше посидеть дома за закрытыми шторами. Зря ты не послушалась Жана и пошла на работу, – укорила она меня.

Я чуть не сползла по косяку вниз, выслушивая подобные откровения, окончательно подтвердившие мои худшие опасения.

– Так где мы можем поговорить? – поторопила меня гостья.

Пришлось смириться с неизбежным, закрыть входную дверь и пригласить ее в комнату.

– Не пойдет! – возразила она, заглянув в предложенные «апартаменты». – Нам понадобится стол.

– Жертвенный? – мрачно уточнила я, совершенно не зная, как себя вести со странной гостьей.

– Письменный, – ухмыльнулась Пеппи. – Жанна, расслабься, я не кусать тебя пришла, а помочь.

– Ты хочешь обучить меня чистописанию? – ехидно поинтересовалась я.

– Я хочу тебе преподать основы безопасности жизнедеятельности вампиров и введение в вампирологию, – хихикнула та. – Добро пожаловать в наш элитарный Клуб красивых, модных и голодных!

Любопытство пересилило, кроме того, невозможно было ожидать подвоха от девочки с внешностью озорной сказочной героини, и я пригласила ее на кухню. Пеппи тут же вольготно расположилась на лавочке мягкого уголка и, выудив из рюкзака кипу распечаток и несколько брошюр, разложила их на столе. Я опустилась рядом, недоверчиво вглядываясь в названия: «Памятка новообращенного VIР», «Путеводитель по Клубу», «Инструкция по безопасному питанию».

– А «Кулинарной книги вампира» нет? – мрачно пошутила я.

– Все есть, – заверила меня Пеппи. – Но давай обо всем по порядку. – Она кивнула на выложенные брошюры. – Здесь все сведения, которые тебе понадобятся для первоначального ознакомления, и телефоны и адреса для комфортной жизни, – пояснила она, перебирая бумаги. – Вот телефоны кризисного центра, «скорой помощи» и команды спасения. Вот координаты нашего такси и службы занятости…

– Пеппи, ты это серьезно? – вырвалось у меня.

– Как ты меня назвала? – Она даже замерла от удивления.

– Ты похожа на Пеппи Длинныйчулок, – сконфуженно пояснила я. – Эти косички…

– Вообще-то мое настоящее имя Пенелопа, и мама меня в детстве называла Пеппи, – хихикнула вампирша.

Это какой же надо быть оригиналкой, чтобы назвать свою дочь Пенелопой?! Мое изумление не укрылось от внимания гостьи, и она расхохоталась, видимо прочитав мои мысли.

– Я гречанка, – сообщила она. – И это нормальное греческое имя.

– Что-то не похожа ты на гречанку… – Я окинула недоверчивым взором ее голубые глаза и курносый нос. Разве что кожа чуть смугловата для славянского типа… Но ведь даже акцента никакого в речи нет!

– У меня только папа грек, а мама – с Украины, – охотно пояснила вампирша. – Я в нее уродилась, а от отца мне только темные волосы достались. Русскому меня еще мама научила, а от акцента я окончательно избавилась, обжившись здесь.

– Понятно… – протянула я. – И как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли, Пенелопой или Пеппи?

– Зови меня Светланой или просто Ланой, я на это имя уже восемь лет откликаюсь, – хихикнула вампирша, с удовлетворением проследив, как окончательно вытянулось мое лицо. – Совсем тебя запутала, да? У нас традиция такая: каждый раз, переезжая в другую страну, для маскировки брать новое имя. Так что родители меня Пенелопой назвали, а за время своих скитаний по миру я уж столько имен поменяла, что родное почти забыла. А еще у здешних новичков мода – в знак начала новой жизни брать новое имя. Сама понимаешь, тут у Маш, Даш и Наташ начинается такой полет фантазии, что в ход идут самые редкие и изысканные имена. Анжелика и Диана из них еще самые простецкие. Так что если тебе свое имя не по душе, можешь тоже переименоваться, – щедро предложила она.

– Спасибо, меня все устраивает, – отказалась я. – Ничего менять я не хочу.

Лана внимательно посмотрела на меня и прозорливо заметила:

– Только хочешь ты того или нет, а жизнь твоя все равно уже изменилась. С того самого вечера, когда Жан тебя встретил. Ты, Жанна, теперь одна из нас. И этого уже ничто не изменит.

– А меня кто-нибудь спросил, посоветовался, послушал?! – бурно запротестовала я.

– Жанна, ты просто поразительная девушка! – Вампирша аж смехом захлебнулась.

– Да что смешного-то? – обиделась я.

– Да то, что по правилам Пражского договора с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года новичков инициируют только с их согласия. Но ты же девушка уникальная – сама за себя все решила, Жан и опомниться не успел, – продолжила веселиться Светлана.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Объясняю: наше состояние – сродни пропуску в элитный тайный клуб. Поэтому обычно добро на инициацию дает Совет старейшин, предварительно проходит общее голосование, а кандидатов избирают из числа талантливых и одаренных людей и тщательно проверяют…

Я вспыхнула: а я, значит, неодаренная и бесталанная выскочка, проникшая в Клуб в обход фейс-контроля?!

– Ты в своем роде исключение, – продолжила Лана, – потому что тебя Жан инициировал без предварительного запроса и, как он утверждает, вопреки своему желанию, совершенно случайно. Перед тем как бежать в Париж, он клялся и божился, что это ты набросилась на него, как фурия, разбила ему нос и сама испачкалась в его крови – он и сделать ничего не успел. Это правда? – Вампирша с любопытством уставилась на меня.

– Так этот трус сбежал? – обрадовалась я, проигнорировав оскорбительный для себя вопрос.

Отличная новость! А то я уж испугалась, что этот мерзкий тип возьмет надо мной шефство и я буду вынуждена терпеть его выходки до конца бессмертия.

– Думаю, он испугался не меньше, что ты настоишь на том, чтобы он стал твоим наставником, и выпьешь из него всю кровь, – засмеялась Светлана, и в ее хрустальном смехе мне послышались фальшивые нотки. Как будто она чего-то недоговаривает.

Я пристально взглянула на вампиршу: она поспешно отвела глаза, еще больше укрепив меня в подозрениях, и торопливо продолжила посвящать меня в курс молодого кровопийцы, выкладывая на стол пособия и распечатки.

– Это ты сама прочитаешь, – в сторону легли «Памятка» и «Инструкция». – А вот и наша кулинарная библия. – Лана протянула мне иллюстрированный томик под названием «Книга о вкусной и здоровой пище. VIP-кухня». – Очень рекомендую, ее составлял шеф-повар из наших – с учетом наших вкусовых пристрастий и потребностей в питательных веществах. Все рецепты сбалансированы с учетом здорового питания, так что за фигуру можешь не беспокоиться.

– Лан, я что-то не понимаю, – смутилась я, листая глянцевые странички с фотографиями готовых деликатесов. – Вампиры же не едят человеческую еду?

– А какую же они едят, собачью? – хмыкнула моя собеседница. – Или, может, хомячью?

– Ну, мы же мертвые, пищеварение у нас не работает, для того чтобы ноги не протянуть, нам нужна только кровь… – протянула я, покосившись на раковину, где лежала недомытая тарелка из-под пельменей.

Офигеть! Я сказала – нам?!

– Дорогая, – Светлана ласково улыбнулась, – кто тебе сказал такую чепуху?

– Что вампирам нужна кровь? – недоуменно переспросила я.

– Что ты мертвая? – уточнила вампирша.

– А я живая?! – опешила я.

– Не хочу тебя расстраивать, – хихикнула Светлана, – но что-то я у тебя не вижу ни трупных пятен, ни трупного окоченения, ни запаха разложения.

– Но как же так? – взволнованно прошептала я. – У меня температура тридцать и две десятых. И у меня сердце не стучит!

– Ты в зеркало смотрелась? – хмыкнула Лана.

– Ага, – коротко ответила я, решив не распространяться о том, как просидела целый час у трельяжа, опасаясь, что мое отражение вот-вот растает.

– Дышать на него не пробовала?

Дышать на него? Да я вздохнуть боялась, чтобы не спугнуть удачу, решившую оставить мне отражение вопреки всем законам бытия вампиров. Без эпилятора я как-нибудь проживу, но без макияжа – ни в жизнь!

– Иди подыши, – со смешком посоветовала вампирша.

Через секунду я уже была в коридоре. Отражение по-прежнему пребывало со мной, и стекло не замедлило покрыться мутной пленкой, стоило мне выполнить совет Светланы. Я дышу – следовательно, существую?!

Растерянная, я вернулась на кухню, где гостья по-хозяйски включила чайник и, разыскав в шкафу вафли, с аппетитом хрустела ими, развеивая очередное мое заблуждение.

– Убедилась? – спросила она, протягивая мне тарелку с вафельками.

– Так я живая? – недоверчиво повторила я. – Но температура, но сердце?

– Сердце у тебя стучит, только очень медленно, – просветила меня Лана. – Если бы ты была человеком, ты бы сейчас лежала в коме.

У меня подкосились ноги. Я всегда была очень впечатлительной девушкой и сейчас во всех подробностях представила реанимационную палату, сальные космы на казенной подушке, серое лицо, впавшие щеки, закрытые глаза, паутину из трубок и капельниц, опутавших мои руки, и до слез горький запах больницы, который не перебьешь никакими духами.

– Но для вампира такое сердцебиение нормально, – успокоила меня Светлана. – И понижение температуры характерно для периода острого заражения. Через несколько дней оклемаешься, и температура поднимется до тридцати четырех градусов, как у всех нас.

– Что-то я не пойму, мы мертвые или как? – напрямик спросила я.

Я опять сказала «мы»? Ужас, так и до вступления в Клуб юных вампиров – рукой подать!

– Мы – други-и-и-и-ие! – дурашливо провыла Светлана, цитируя «Остаться в живых». Из чего я с радостью заключила, что ничто человеческое вампирам не чуждо. – Но если говорить с точки зрения медицины, – посерьезнела она, – то мы – больные. Зараженные вирусом смерти – отсюда и низкая температура тела, и замедленное сердцебиение. Но у нас есть ген, позволяющий нам комфортно существовать при таких условиях, при которых люди уже давно лежали бы живыми трупами в реанимации. И у нас есть особая потребность в питательных веществах, максимальное количество которых содержится в живой крови. Она для нас как витамин, позволяющий поддерживать организм в здоровом состоянии, и как лекарство одновременно. Без нее мы погибнем, а с ней можем жить долгие годы.

– Значит, бессмертие все-таки не миф? – обрадовалась я.

– Я бы не назвала это бессмертием, – возразила Светлана. – Скорее – высокой продолжительностью жизни. Средняя цифра для нас – двести восемьдесят шесть лет, нынешним долгожителям – за четыреста лет.

– Ничего себе! – восхищенно присвистнула я. Всегда мечтала заглянуть в будущее и посмотреть на моду и технологии двадцать второго века. Интересно же, о чем будут печатать статьи в «Космополитене» сто лет спустя, какие модельеры придут на смену Лагерфельду и Гальяно и будет ли «Шанель» по-прежнему в моде! А теперь мои мечты, похоже, обрели реальные перспективы. – А после четырехсот что – старость наступает?

– Хорошая новость: от старости мы не умираем. Программа разрушения клеток у нас остановлена. Так что старение нам и впрямь не грозит. Плохая новость: от несчастных случаев смертность высока в любом возрасте. Так что главный друг долгожителя – осторожность. Ну и, само собой, нужно не забывать правильно питаться и вести ЗОЖ.

– Чего-чего вести? – перепугалась я.

– Здоровый образ жизни, – расшифровала вампирша.

Это она имеет в виду бег за жертвой по ночным улицам, прыжки в высоту и скалолазание по высоткам без альпинистского снаряжения?

– Ты себя как чувствуешь-то? – проявила заботу Лана.

– Сносно.

– У тебя сейчас как раз период острого заражения, – пояснила вампирша. – В течение трех суток после попадания вируса в кровь происходит перестройка организма. Возможны озноб, тошнота, галлюцинации, покраснение кожи и резь в глазах как реакция на дневной свет.

– А ты точно не галлюцинация? – вымученно улыбнулась я.

– Хочешь, укушу? – игриво предложила вампирша.

Я поспешно открестилась от ее предложения, и она продолжила свою лекцию:

– Послезавтра ты окончательно адаптируешься и сможешь беспрепятственно выходить из дома. Правда, реакция на свет у всех очень индивидуальна. Кому-то достаточно нанести солнцезащитный крем, чтобы без всяких неудобств разгуливать по городу в солнечный день. Но это скорее исключение. Обычно яркий свет нам неприятен, в облачные дни под прикрытием хорошего крема мы можем без проблем выходить из дома, так что осень и зима для нас – просто благодать. А вот летом приходится переходить на ночной образ жизни и маскироваться под заядлых тусовщиков.

– Так, значит, я смогу жить, как всегда, и работать на прежнем месте? – удивилась я.

– Ну, если ты захочешь, – как-то подозрительно саркастично хмыкнула Светлана и продолжила разбор листовок. – Вот здесь указаны все наши заведения. – Она развернула карту, пестревшую пронумерованными флажками, кружками, квадратами и треугольниками. – Флажки – это кафе и рестораны, где собираются наши, там есть специальное меню. Квадраты – это клубы. Треугольники – это служебные квартиры, на которых мы собираемся для решения важных вопросов. Кружки – станции переливания крови, с которыми у нас существует договоренность. Вот держи талоны, – она положила передо мной стопку заполненных квитков, похожих на больничные рецепты, – на первое время тебе хватит. Если станет невмоготу, а использовать человека не решишься, приходи туда.

– Ты это серьезно? – не поверила я, взирая на вампирскую карту Москвы, испещренную значками. Ночной клуб на Тверской, рестораны на Лубянке и Ленинском проспекте, служебная квартира на Арбате, пункт переливания крови на проспекте Мира…

– А ты проверь, – подмигнула Светлана, выкладывая поверх бумаг черную пластиковую карту с большой золотой буквой «V».

На обратной стороне оказалась моя фотография в профиль, сделанная у входа в офис, здесь же были указаны имя, фамилия, отчество, дата рождения и дата «вступления в Клуб» – роковой день встречи с Жаном.

– Это твоя клубная карта, – прокомментировала Лана, – по ней тебя примут и обслужат во всех наших заведениях. Первое время будешь предъявлять, пока тебя не запомнят. А это, – она выложила на стол красную карточку все с той же золотой «V», – твоя накопительная карта. На нее уже зачислены сто пятьдесят тысяч рублей.

Я непонимающе уставилась на вампиршу, исполнявшую роль Снегурочки.

– Вроде не Новый год? С чего вдруг такая щедрость? Или это компенсация за моральный и физический ущерб, причиненный при насильственном обращении в Клуб?

– Жизнь вампира предполагает повышенные расходы, – пояснила добрая девочка Света. – Тебе понадобится дополнительная солнцезащитная косметика, хорошая, качественная пища… Никаких полуфабрикатов, кока-колы и «Макдоналдса», – строго предупредила она, – иначе загнешься раньше, чем наша «скорая» приехать успеет.

Я вспомнила странные расспросы Жана про плов, куриный суп и концентраты и понимающе хмыкнула. Да вампир просто моей кровью потравиться боялся! Понятно теперь, почему та моделька жаловалась, что сидит ради него на кремлевской диете.

– Опять же наряды для вечеринок и званых ужинов потребуются подходящие, – продолжила вампирша. – Вот.

На стол веером легли дисконтные карты магазинов парфюмерии и косметики, модных бутиков и элитных супермаркетов со значком VIP, и в знакомой аббревиатуре мне почудилось новое, зловещее звучание. Никогда раньше не замечала, что между словами «вип» и «вампир» есть что-то общее. А теперь, с учетом откровений Светланы, я уже засомневалась, есть ли среди так называемых випов обычные люди.

– Скидки сократят расходы, но все равно тебе придется тратить больше, чем ты зарабатываешь сейчас. Первые два года тебе будут ежемесячно выплачивать пять тысяч евро на жизнь, а затем ты должна будешь найти собственный источник дохода.

– Пять тысяч евро? – Я так и подпрыгнула на табуретке. Да о такой зарплате я даже не мечтала!

– Пять с копейками, – уточнила Лана. – Всего шестьдесят тысяч в год. Да уж, Жану придется раскошелиться, – хмыкнула она.

– Жану? – не поняла я.

– Ну да, это же он тебя инфицировал, – деловито пояснила Светлана. – У нас так заведено: если кто-то из нас заражает человека, то он должен два года его содержать, обеспечивая ему высокий уровень жизни, как и у других вампиров. Пока новичок сам не встанет на ноги.

Так вот отчего «маньяка» так перекосило, когда он увидел, что наша кровь смешалась! Понял извращенец, что теперь не только два года содержать меня придется, но и регулярно видеть на протяжении двух сотен лет.

– Из-за этого новички у нас появляются редко и почти никогда случайно, – продолжила Света. – В случае, когда инициация одобрена старейшинами, средства перечисляются из нашего фонда. А исключений раньше не было. Ты – уникум в своем роде.

– Так эти сто двадцать тысяч содержания за два года – это что-то вроде откупных? – уточнила я.

– Это что-то вроде подъемных на первое время. Двух лет вполне достаточно, чтобы найти хороший источник дохода. Потом выплаты прекратятся, и ты уже сама станешь платить ежемесячные взносы на содержание наших заведений.

Вот это система!

– Как видишь, у нас все хорошо продумано, – улыбнулась Лана, без труда прочитав мои мысли.

Я сощурила глаза, пытаясь проникнуть в ее сознание, но вынуждена была признать свою полную несостоятельность.

– Двухгодичный курс телепатии, – усмехнулась вампирша.

То-то я ей так легко дверь распахнула!

– И тридцать лет практики. Мне пятьдесят три, – добавила она в ответ на мой немой вопрос.

О, а вампирша не так стара, как можно было бы представить. Всего лишь мне в матери годится. По вампирским меркам это, считай, ровесница. А по человеческим – многие ровесницы Светы душу бы отдали, чтобы так выглядеть в этом возрасте.

– А я думала, телепатия передается вместе с укусом, – разочарованно протянула я.

– Никаких сверхъестественных способностей мы по волшебству, не приобретаем, увы, – разъяснила Светлана. – Все наши необычные умения – результат долгих лет учебы и тренировок. Если бы люди жили так же долго, они тоже обрели бы такие способности.

– И смогли бы читать мысли друг друга? – поразилась я.

– Не все. Так же как и вампиры. Для этого нужно иметь хотя бы минимальные способности к эмпатии. Развить их можно, особенно при помощи особых техник и длительной практики, но приобрести – невозможно.

– А я…

– Это покажут тесты, – оборвала меня Лана. – Но мне кажется, да, – обнадежила она, – в тебе это есть. Что касается остальных мифов – по стенам мы можем передвигаться только при наличии альпинистских навыков и специального снаряжения. Молниеносная быстрота движений доступна только очень взрослым вампирам, как правило, старше двухсот лет. И никакой магии здесь нет – дело во многих годах обучения восточным единоборствам. То же самое касается нашей необыкновенной силы: мы ненамного превосходим людей по этому показателю, и то лишь за счет хорошей и длительной физической подготовки. Гипнозом владеют только те, кто одарен в этом плане. И опять же, за этим навыком стоят годы, а порой и века обучения и тренировки… Расстроена?

– Все так прозаично, – кисло отозвалась я. – Что, и колдовать вампиры не умеют?

– Только в книжках, – усмехнулась Светлана.

– Никаких чудес и романтики, – вконец приуныла я.

– Будет тебе романтика, – улыбнулась моя собеседница. – Вампирский магнетизм существует.

– И за ним стоят годы, а то и века тренировки? – хмуро уточнила я.

– Быстро схватываешь, – одобрительно кивнула Света. – Но нет, тут дело в другом. Во-первых, мы по-особенному пахнем, очень привлекательно для противоположного пола. Все дело в особом гормоне, который вырабатывается благодаря нашему основному вирусу. Наши генетики так и не выяснили, в чем смысл этой взаимосвязи. Похоже, что природа решила компенсировать нашу болезнь таким образом.

– Как-то странно она решила, – фыркнула я. – Наоборот, должна оберегать здоровые организмы от зараженных и отпугивать их. А она, вместо того чтобы посадить зараженных на карантин и наделить их ароматом, к примеру, тухлых яиц, наделяет их особой притягательностью для здоровых.

– Умница, зришь в корень, – удовлетворенно заметила вампирша. – Природа заботится о нас, чтобы мы не погибли от голода и у нас не было недостатка в донорах. А это значит, что не такие уж мы никчемные и вредные создания и зачем-то нужны этому миру. Отсюда следует – во-вторых. Еще одна причина нашей привлекательности – новая кровь. Поскольку доноров мы обычно выбираем симпатичных и обаятельных, через их кровь нам передается и часть их харизмы и сексуальности. И третье – власть над людьми дает нам чувство уверенности, а уверенность, раскованность и сексуальность – почти синонимы. С годами эти качества лишь усиливаются, поэтому самые привлекательные вампиры – самые старшие из нас.

– А как же вампирская красота? – полюбопытствовала я.

– О, это проще простого, – рассмеялась Лана. – Красивы вампиры потому, что в новичков в основном обращают людей с достаточно привлекательной внешностью. Так что никакой магии. Ну и пластика, само собой.

– Пластика?.. – разочарованно протянула я.

– Нам не нужны операции для сохранения молодости, но для улучшения внешности – почему бы нет? У нас много времени, достаточно денег и высокая заживляемость тканей. Если люди восстанавливаются после операции месяцами, мы снимаем повязки уже через неделю. Не криви нос, – улыбнулась она, – вот надоест он тебе через пятьдесят лет, поймешь тех наших красоток, которые ложатся под нож ради перемен. Знаешь, как они говорят? – Светлана приняла томный вид и жеманно промолвила: – Я же не ношу одни и те же туфли три года подряд, почему же я должна тридцать лет ходить с одним и тем же носом?

Мы обе прыснули со смеху.

– Так, значит, никаких чудес нет? – Отсмеявшись, я вспомнила предмет нашего разговора. – Все выдумка?

– Почему же, кое-что есть, – обнадежила меня Лана и, понизив голос, сообщила: – Мы можем ходить по потолку, летать, превращаться в летучих, мышей и становиться невидимками.

– И я? – подалась вперед я.

– И ты, – обрадовала меня вампирша.

– И когда я смогу попробовать? – загорелась я.

– Да хоть сейчас! – заверила Светлана.

– Прямо сейчас? – недоверчиво переспросила я.

– А почему нет? – Она пожала плечами.

– А что для этого нужно? – уточнила я, нутром чувствуя подвох.

– Ложись спать, – прозвучало в ответ.

– Что? – Я в недоумении наморщила лоб.

– Засыпай, – хихикнула Лана. – Как говорят венгры, во сне и в любви нет ничего невозможного.

Я разочарованно вздохнула.

– А ты купилась, да? – Вампирша довольно хмыкнула, взглянула на маленькие золотые часики на запястье, не вязавшиеся с ее спортивным стилем, и заторопилась: – Ладно, была рада с тобой познакомиться, надеюсь скоро увидеть тебя среди нас. Ты пока осваивайся, а я побежала, а то на йогу уже опаздываю.

– Куда? – опешила я.

Жизнь вампиров представлялась мне чередой балов, светских раутов, вечеринок в закрытых клубах, перемежаемых с охотой за пропитанием, и такое времяпрепровождение, как занятие йогой, туда категорически не вписывалось. Если, конечно, у постоянных посетителей фитнес-клубов не самая вкусная и здоровая кровь в городе.

– На йогу, дорогая, ты не ослышалась, – лукаво улыбнулась Света, став еще больше похожей на ехидную Пеппи. – Стареть мы не стареем, но вот тело, если за ним правильно не ухаживать, может прийти в негодность раньше, чем тебе стукнет шестьдесят. Так что о пластике, как ты правильно рассудила, можно не беспокоиться, а вот о подвижности суставов и гибкости мышц лучше позаботиться заблаговременно.

Получается, даже вампирская грация и нечеловеческая пластика – результат многолетних занятий йогой? Какое разочарование. Двести восемьдесят шесть лет жизни – это, конечно, хорошо, но, учитывая, что из них лет двадцать придется корячиться в фитнес-клубе в позах трупов и треугольников, перспектива долгожительства теряет свою заманчивость.

– По правилам йогой лучше заниматься на рассвете, но в нашем клубе занятия проходят поздно вечером.

– И как инструктор, ничего не подозревает?

– Подозревает? – развеселилась вампирша. – Да он один из нас! Захочешь присоединиться, будем рады тебя видеть. Но в ближайшую пару дней тебе лучше из дома не выходить, а вот на четвертый день… – Лана хлопнула себя по лбу. – Чуть не забыла самое главное! В субботу подъезжай часикам к одиннадцати в клуб «Аперитив». Устроим тебе вечеринку в честь вступления в наши ряды!

– Может, не стоит? – слабо запротестовала я.

– Стоит, стоит! Новички у нас редки, и всем страшно хочется увидеть ту уникальную девушку, которая обратила в бегство самого Жана. И тебе полезно – сразу со всей тусовкой познакомишься.

– А что я надену? – озадачилась я.

– Надень то, что подобает королеве бала, – велела Светлана и убежала раньше, чем я успела ее окликнуть.

Ведь самого главного не рассказала, с досадой вздохнула я. Какой моды придерживаются вампиры? И как в их понимании выглядит королева бала – элегантная леди, гламурная дива, готичная дама или хулиганистая модница? На кого мне ориентироваться – на Николь Кидман, Сару Джессику Паркер, Бейонс или Ксюшу Собчак? Перебрав брошюры, оставленные Светой, и поняв, что ответов на свои вопросы я там не найду, я кинула стопку на подоконник и взяла в руки энциклопедию на все случаи жизни – «Вог».


София

В тот же вечер

За глаза свои называли ее Пиявкой. Общения с ней избегали, точно опасаясь подхватить смертельную болезнь. Смешно. Все они и так были больны. Больны и паразитировали на здоровье людей. И только ее болезнь была благом для ее доноров.

Родственники безнадежно больных сами приводили своих близких к целительнице Софии. Никто не знал, что происходит за закрытыми дверями. Остаться с пациентом один на один – вот единственное условие, которое она ставила. «У чуда не должно быть свидетелей», – с уважением шептались посетители. Несколько минут наедине с целительницей – и вот уже спустя неделю врачи разводят руками, глядя на результаты нового обследования. Чудо, настоящее чудо! Поток посетителей не иссякал. Люди ее благодарили, свои называли Пиявкой.

Завидовали, не иначе. Ведь только она одна из вампиров способна приносить людям счастье. В то время как другие, словно паразиты, отнимают у здоровых людей влюбленность, успех, сексуальность, веселье, молодость, она одна может без следа выпить самые страшные болезни. Отсосать их, как яд смертельно опасной змеи. Вместе с кровью, разумеется. Для любого другого вампира больная кровь была отравой, только ей все сходило с рук. Относительно сходило.

Того удовольствия от крови живого донора, какое испытывают другие, она не ощущала уже давно. Она уже и забыла вкус крови, пьянящей, как шампанское, и терпкой, как вино. Прошли те времена, когда кровь для нее была лакомством или деликатесом. Если бы ее спросили, на что похожа кровь людей, истерзанных болезнью, она бы сравнила ее с горьким противопростудным бабушкиным отваром, ненавистным с детства, или с горячим молоком, которое вызывало у нее тошноту. Но эта кровь была необходима ей для поддержания жизни, как лекарство, и только сознание того, что ее жажда приносит облегчение людям, позволяло мириться со своим паразитическим образом существования. А та боль, которую она разделяла вместе с ними, хотя бы отчасти искупала грехи ее молодости…

Она и в Москву-то перебралась только для того, чтобы помочь большему числу нуждающихся. Да так и не привыкла за пять лет к городской суете, так и тянулась душой к лесной избушке, затерянной на просторах Румынии, в которой жила отшельницей в юности. Сначала вместе с бабкой, потом одна. Бабка Мария, известная знахарка, целыми днями втолковывала ей свои знания и не могла сдержать досады. Не было в девочке ее таланта врачевать тела и души; даже простые лечебные отвары, приготовленные в точности по ее рецептам, не несли никакого целебного эффекта. «Вот безрукая!» – в сердцах говаривала бабка Мария. Жаль было ей покидать землю, не передав никому своих знаний. Да что толку от знаний, когда самого главного, дара целительства, нет?

Это случилось уже после смерти бабки. Двадцатилетняя София в тоске бродила по ковру из желтых листьев. Как жить дальше? На что жить? Скоро закончатся отвары, наготовленные бабкой Марией впрок, и она останется без дров, мяса и овощей, которые привозили благодарные селяне. Перебираться в деревню, в город? Страшно. Да и на что? Денег бабка никогда не брала, сбережений Софии не оставила. Девушка выросла дикаркой, даже в сельскую школу не ходила – боялась надолго покидать старую бабку. Лес был ее единственным другом. Он, конечно, не оставит. София улыбнулась сквозь слезы, заприметив среди листвы красную шляпку подосиновика. Он, родимый, накормит грибами и ягодами. Летом она не пропадет. Да только лето закончилось, скоро укроет снегом хлебосольные полянки, и что она будет делать зимой? Одна? В лесу? Это при жизни бабки тропинка к их избушке была истоптана валенками и они не сидели без работы. Только и успевали делать отвары от простуды из заготовленных летом травок, тем и жили. Погреб всегда был полон снеди, а сарай – дров. Да только теперь селяне быстро поймут, что София не чета своей искусной бабке. И заметет снегом тропинку, и замерзнет от стужи девушка в холодной избушке…

– Эй, красавица, о чем тоскуешь?

София испуганно обернулась на мужской голос и замерла. Статный красавец гарцевал на рыжем коне и не сводил с нее взгляда. Сколько раз она мечтала об этой встрече! Сколько раз в мечтах представляла, как однажды он приедет за ней и увезет с собой – прочь от стонущей от старости избушки, от строгой бабки Марии, от ставших ненавистными травок, от едкого дыма отваров, которые постоянно кипели на огне… И он явился именно сейчас, когда был так нужен ей.

София улыбнулась и без страха посмотрела в глаза спешившемуся мужчине, который шел к ней.

Я твоя, забери меня отсюда, люби меня, не нужно лишних слов.

Она доверчиво потянулась ему навстречу, укуталась в тепло его рук, как в уютный шерстяной плед, вдохнула незнакомый мужской запах…

Очнулась она от пробирающего до костей холода. Совсем стемнело, она была одна. София непонимающе поднялась со смятых желтых листьев, отлепила от шеи приклеившийся листок осины, не заметив на нем высохших капелек крови.

Причудилось ей все? Приснилось?

Девушка поежилась от пронизывающего порыва ветра и побежала к избушке. Лес она знала как свои пять пальцев и дорогу домой могла бы найти даже в безлунную ночь, а уж сейчас, в полнолуние, это и вовсе было просто.

Всю ночь она металась в лихорадке. Не спасали даже бабушкины отвары. В короткие минуты забытья она видела бабку Марию. Та неодобрительно качала головой:

«Эх, забрать бы тебя с собой, непутевую, пока бед не натворила, да не могу».

«Что мне делать, бабушка?»

«Уезжай отсюда, горюшко, уезжай, как можно скорей! Пообещай мне».

«Обещаю…»

Жар спал на третий день, София проснулась абсолютно здоровой. Никак подействовал бабушкин отвар! Что там говорила бабка Мария? Уезжай? Легко пообещать в бреду, да как исполнишь? Без денег, без родных, без знакомых, без умений – куда ей податься? А тут дом, тут все родное… Еще половина шкафа бабушкиных отваров осталась – не бросать же их! Вон и плотник Матей в окошко стучит.

– Дай, дочка, мазь для ног.

София отыскала нужную склянку, приняла промасленный куль с сыром. Помедлив, сказала старику:

– Матей, ты передай всем, что теперь за отвары монетами брать буду.

Рябой Матей подивился, недовольно поцокал языком и уковылял восвояси. София с грустью поглядела ему вслед. Знает она: нет у деревенских денег, все своим трудом живут. Тот же Матей головку сыра выменял, починив крыльцо или сараюшку. Но откуда ей еще денег на переезд и на обустройство взять?

А на следующий день София опять заболела. Тело терзала невиданная боль, ломило суставы, в желудке настойчиво скреблась голодная кошка. От вида сыра и вяленого мяса мутило, и непонятно было, чем успокоить эту ненасытную кошку…

Как некстати явилась Йоана. Уже во второй раз за осень за приворотной травой бегает – вот же попрыгунья девка!

София протянула Йоане тряпичный мешочек и вдруг замерла, пораженная видом трепещущей жилки на белой шее девушки.

– Соня, ты не заболела? – встревожилась посетительница.

– Тошно мне, Йоня, скучно. – София отвела глаза. – Побудь со мной немного, давай чаю попьем?

Не хотелось румяной гостье сидеть в душном домике, да побоялась обидеть внучку знахарки. Разве могла она знать, что София в чай сон-траву подбросит?

Как только Йоана заснула, положив чернявую голову на стол, София достала острый нож, которым грибы подсекала, и склонилась над девушкой…

– Соня, я заснула, что ли? Ой, как неудобно. – Йоана сонно терла глаза, глядя на сидящую напротив Софию.

– Поди, полночи прогуляла с дружком? – понимающе улыбнулась внучка знахарки.

На мгновение Йоане показалось: увидела на белых зубах капельку крови. Тряхнула головой – чего со сна не привидится. А ведь права София – Йоана смущенно отвела глаза. Почти до рассвета с Петером на крылечке сидели. Только Петер какой-то холодный был, чужой. Вот и перепугалось девичье сердце, вот и прибежала Йоана к колдунье за помощью.

– Вот и сморило тебя, – убаюкивающе прозвучал голос Софии.

– И то правда, – заторопилась Йоана. – Благодарствую, Сонь, побегу домой.

София с волнением посмотрела вслед девушке. Кажется, та ни о чем не догадалась. А ранка на шее получилась аккуратная, да и целебный бабушкин сок от порезов помог ей затянуться. Никто ни о чем не узнает. Никто. Никогда…

Не прошло и месяца, как селяне сложили тревожные знаки воедино и пришли к общему мнению: София – ведьма! Все, кто к ней за отваром ходил, вскорости заболевали. И у всех странные ранки – на руках, на запястьях, на шее появились. А на ведьму одна управа – на вилы да на костер.

Всадник на рыжем коне появился тогда, когда София уже разуверилась в его существовании и списала все на сон.

– Что же ты, вампирочка, так неосторожна? Вся деревня галдит, костер для тебя собирают.

– Для меня?! – опешила София.

– Хорошо я случайно бабские разговоры подслушал. Поехали, укрою тебя.

– Это ты меня такой сделал, никуда с тобой не поеду! – заупрямилась София, оттолкнула протянутую руку.

– Не в твоем положении кочевряжиться, сиротка, – нахмурился всадник. – Виноват я перед тобой, помочь хочу. Едем! Собирай свои пожитки.

– Да какие у меня пожитки?

София с тоской посмотрела на ряды полных бутылочек с отварами, с любовью приготовленными бабушкой. Пусть остаются сельчанам. Хоть бы забрали, а не побили и не пожгли. Бабушкины отвары – они во спасение. Может, излечат недуги, в которых она виновата. С собой она взяла только мешочек с приворотной травой и кое-что из одежды.

Так начались ее многолетние скитания. Сперва незнакомец, оказавшийся графским охотником, привез ее в замок, хозяин которого в округе пользовался дурной славой. Но теперь Софии бояться нечего – ее собственная слава не лучше, и с графом они на равных. Это он всю прислугу и домашних заразил, это он охотника Иштвана кровопийцей сделал. В замке София долго не задержалась. Подмешала графу приворотной травы, выпросила дорогие подарки да и сбежала.

Недостатка в донорах у черноглазой девицы, путешествовавшей в одиночку, не было. Мужчины сами слетались к ней, а она использовала их как пищу, а потом обирала. Скитальческая жизнь ей нравилась – сказалась, видимо, цыганская кровь матери, бросившей ее еще крошкой и умчавшейся вслед за своим табором. За несколько лет София исколесила всю Румынию и соседние Болгарию, Венгрию, Югославию. А потом началась война. Мужчины стали солдатами и теряли кровь на полях сражений, а не в страстных объятиях смуглянки Софии. Да и она сама не могла пить кровь тех, кто защищал свободу своего народа. Пресная кровь детей и женщин была ей неинтересна – она не могла сравниться с опьяняющей кровью мужчин. Оставались дряхлые старики, отощавшие подростки и их болезненные отцы, которых не взяли на фронт. Как могла, София сдерживала голод, а потом, ненавидя себя, прильнула к беззащитной шее мужчины, умирающего от рака. Его кровь, уже подписавшая ему смертный приговор, могла стать для нее живительным лекарством. Пять ночей подряд она приходила к нему, а на шестую, едва она царапнула больного острием ножа, тот схватил ее окрепшими руками и задушил бы, если бы она не огрела его бутылью с водой, оставленной на прикроватной тумбочке.

Мужчина отделался крупной шишкой и через пару дней поднялся с постели. Весть о чудесном выздоровлении потрясла село. А больше всех – Софию. Внучка знахарки не могла поверить в то, что это ее заслуга. И тем не менее больной, который находился на краю могилы, так стремительно справился с хворью, что сельский врач только руками разводил.

«Неужели во мне проснулся бабкин дар?» – недоумевала София, покидая селение под покровом ночи и кутаясь в шаль. Она направлялась в небольшой городишко, чтобы убедиться в своих догадках. За следующий месяц она вылечила смертельно раненного солдата, исцелила от безумия старика и спасла молодую женщину, погибавшую от туберкулеза. Только инвалидов вылечить ей было не под силу – один парализованный бедняга чуть от потери крови не умер, пока София пыталась поднять его на ноги. Хорошо вовремя остановилась!

С той весны жизнь Софии изменилась. Она раскаялась в тех бедах, которые принесла людям, и принялась спасать недужных. Уже тогда она стала представляться целительницей и не таясь приходила в дома больных. Вот только на время исцеления велела оставлять ее наедине с немощным. Зимой она оседала в крупных селах или городишках. Летом колесила по дорогам, не останавливаясь нигде дольше чем на неделю.

В дороге она не раз встречала таких же проклятых, как она. Только они несли людям зло, а она – облегчение и отраду. Стая держалась сообща, лишь она гуляла сама по себе и не хотела примыкать ни к одному сообществу.

Так прошло двадцать лет, она объехала почти всю Европу и Россию.

Изменения, постигшие общество вампиров после подписания Пражского договора, прошли мимо Софии. Ей не нужны были талоны на донорскую кровь, не нужен был профсоюз с его подачками, ее не привлекало общение с подобными себе. А закон конспирации она и так выполняла, не задерживаясь подолгу на одном месте.

Только встреча с Глебом заставила ее изменить себе, осесть на долгие три года в Дании, смириться с местным кругом вампиров. Но стать одной из них так и не получилось. Ни тогда, ни сейчас в суетной Москве.

Они звали ее Пиявкой за глаза, она называла их теми, кем они были. Они страшно злились. Вампиры не любили, когда их звали вампирами, кровопийцами, упырями. Они считали себя членами привилегированного Клуба, избранными, элитой, VIP-персонами. Они блистали нарядами и драгоценностями. Они строили закрытые клубы и рестораны. Они мнили себя хозяевами жизни. Глупые, жалкие, тщеславные…

София окинула взглядом собравшихся и незаметно выскользнула из-за общего стола. Зачем она согласилась пойти на очередную попойку? Ловить на себе косые взгляды, слышать шепотки за спиной? Глупо думать, что он заметит ее. Ее лучшее платье в античном стиле кажется ночной сорочкой в сравнении с ослепительными нарядами ее соседок. А ее глаза, в которых Глеб так любил считать звезды, не могут составить конкуренцию блеску бриллиантов его спутницы… Он стал одним из них, и она для него – одно приключение из тысячи. Все звезды сосчитаны там, под небом Копенгагена. В Москве, говоря о звездах, не поднимают головы, а смотрят по сторонам, выискивая в толпе растиражированные лица. И даже горсть приворотной травы, которую давным-давно готовила ее бабка, не сделает их ближе… Смешно, ей почти сто лет, а она мечтает о свидании, как пятнадцатилетняя девчонка.

София накинула пальто и выскользнула из ресторана. Он даже не заметит ее ухода. Как не заметил того, что она пришла…

Тонкий каблук провалился в решетку, не успела она отойти и десятка шагов от ресторана. На глаза навернулись слезы.

– Давай помогу!

Знакомый голос, расплывчатый силуэт. Кто из ее соседей по столу вышел из зала и увидел, как она борется с ненавистной шпилькой?

Рука уверенно поддерживает за локоть, через мгновение в кожу впивается вредный комар. И ведь через пальто прокусил, подлец! Постойте, какие же комары в октябре? По руке разливается расплавленный лед, немеют губы, властная рука увлекает в темноту подворотни между гаражами и оставляет без опоры.

София лежит на сырой земле, как тогда, восемьдесят лет назад. На тусклом московском небе едва просматриваются звезды, складываясь в любимое имя. Рядом валяется раскрытая сумочка. В ее потайном кармашке – завернутая в салфетку горсточка приворотной травы. Как жаль, что она так и не осмелилась применить ее во второй раз…