Вы здесь

AMENTRIS. Гримасы подсознания – 2. Глава 2. Ужас и трепет (М. М. Буланов, 2015)

Глава 2. Ужас и трепет

Город-призрак

После ссоры в новогоднюю ночь Евгений и Нина три дня не общались. Праздничные дни прошли подобно кошмарному, черному сну. Все люди отдыхали, радовались свободному времени, ходили по гостям и прочее, а влюбленные пребывали в пучине захлестнувших их эмоций и чувств, причем самых негативных, от жгучей обиды до лютого одиночества.

Само собой, что каждый винил не себя, а другого в нарушении душевного равновесия. Психическая травма была настолько сильна, что молодые люди дали зарок больше никогда не встречаться. Каждый выдерживал характер и первым ни за что не хотел идти на мировую. Однако для Малену разрыв отношений оказался абсолютно неприемлемым. Он не выдержал внутреннего напряжения и все-таки, позвонив девушке, извинился за свое поведение. Мадемуазель приняла эти извинения, впрочем, заявив, что в будущем может и не простить нанесенного оскорбления. На что парень поспешил ее заверить, что раскаялся и впредь не допустит ничего похожего, потому что любит Ниночку более всего на свете, и все готов отдать ради драгоценной принцессы.

– Ты вел себя как похотливый мужчина, требуя вознаграждения за потраченные деньги!

– Да нет же, просто у любви должно быть продолжение; платонические чувства не могут оставаться вечно. И это, согласись, вполне естественно, необходимо!

– Секс совершенно не нужен! Неужели все сводится к низким животным инстинктам?!

– И к ним в том числе. Однако же я готов ждать хоть целую вечность, лишь бы находиться рядом с тобою!

– Хорошо. Этим и докажешь подлинное чувство. Хочется быть личностью, а не обыкновенной подстилкой, которую используют в эгоистических целях!

– Перестань говорить сплошные гадости! Все абсолютно иначе и прости, если как-то обидел. Так мы помирились? И больше никогда не будем ругаться?

– Посмотрю на дальнейшее поведение. В принципе, не хочется еще и на Рождество портить друг другу настроение! Ты же говорил, что повезешь меня в Червоноград, или забыл уже, распираемый ненавистью?

– Какая может быть ненависть?! Конечно же, милая, поедем в город-призрак непременно! Я очень рад, что наконец ссора наша исчерпала себя! Можно, поцелую?.. Спасибо огромное! Знаешь, как страшно переживал и мучился!

– Ничего, это полезно. А на чем будем добираться к цели, так сказать, путешествия? Сначала на автобусе?..

Словом, обиды вскоре были благополучно забыты и молодые люди начали готовиться к «незабываемой» поездке. Вот только Евгения очень удивляло, почему барышня так интересовалась этим нехорошим местом. Там же действительно, практически нет людей, тем более, на дворе – зимнее время. А неприспособленная, нежная дамочка, вдруг так активно стремится попасть черт знает куда! Романтик, подумав, конечно же, отнес сие стремление к желанию находиться рядом с любимым в любой обстановке, разделять с ним все тяготы похода и, в случае чего, всегда стараться помочь в трудную минуту…

…Несуществующий ныне город расположен в глубине зеленого кратера, образованного меандрой реки Джурин. Расположен он неподалеку от села Нырков, районного центра Залещики, Тернопольской области. Это своего рода, терра инкогнита, земля неизведанная, мертвое место с мистическим ореолом таинственности.

Первые сведения о Червонограде восходят к X веку (981 год). Украинские историки связывают урочище Красное с летописным древнерусским селением Червен. Тогда Червен был резиденцией здешних князей – «полисом», который захватил киевский владыка Владимир. Тут, в столице Подольского княжества, развивалась торговля и ремесла. Жизнь, что называется, била ключом, пока в XIII веке территория не была опустошена татаро-монгольским нашествием.

С середины XIV-го века Подольские земли становятся предметом спора между Литвою и Польшей. Город был атакован польским королем Казимиром, а позже, и литовским правителем Ольгердом. В те годы он представлял собою деревянные строения, которые не раз подвергались пожарам.

Вообще, на протяжении всей своей истории, это место часто меняло разных хозяев. После Ольгерда власть в поселении и окрестностях вновь переходит к Казимиру Великому, закладывается замок с оборонительными каменными стенами и башнями. С получением статуса королевского града и магдебурского права, «полис» активно развивается, набирает силу доминиканский монастырь.

«В XVI веке бастион захватил и сжег молдавский господарь Петр со сподвижниками. В 1609 году город переходит в собственность магнатов украинского происхождения Даниловичей. Они строят новую цитадель, занимающую выгодное стратегическое положение. Форт находился на 20-ти метровом возвышении во впадине, однако был, практически недоступен до появления тяжелой артиллерии.

Тогда же, в XVII веке, на средства семьи Лисецких, построили доминиканский костел. Костел Вознесения Девы Марии – живописные руины которого украшают и поныне это загадочное мертвое место.

Впоследствии замковые стены увидели войска турецкого султана Магомета Четвертого. Чтобы захватить город, турки предварительно взорвали скалу на правом берегу Джурина-реки, и направили реку в новое русло, тем самым осушив подходы к бастиону врага. Затем, более полувека замок стоял наполовину разрушенным, брошенным. От прежней могущественной столицы Подольского воеводства осталось лишь небольшое поселение…».

В XVIII веке Западное Подолье с Галицией попадает под власть Австрийской империи. Австрийское правительство продает городок князю Каролю Понинскому. Они с сыном – пишут историки – до фундамента разбирают башни цитадели и на месте их возникают новые башни, выше и шире, в неоготическом стиле, увенчанные зубчатыми коронами. Башни стали основным украшением роскошного дворца, который появился в 1820 году. Архитектором его был выдающийся львовский мастер-художник Юлиан Захаревич.

Вокруг «чертога», по итальянским чертежам, появляется замечательный парк. Архитектор повторил хитрость и находчивость турок и изменил русло Джурина, благодаря чему, в окрестностях появилось еще одно чудо: 16-тиметровый каскадный, низинный водопад.

На соседнем холме вскоре поднимается еще одна интересная постройка – родовая усыпальница Понинских. Она была возведена в память о безвременно умерших малютках княгини. Надгробие выполнил выдающийся датский скульптор Бертен Тордвальдсен. Ныне это надгробие хранится в галерее искусств в городе Львове.

Сегодня, к сожалению, усыпальница представляет собой полную развалину. Колонны, некогда поддерживающие здание, разбросаны рядом.

В начале XX века, Червоноград переходит к последним владельцам – князьям Любомирским. Но Первая мировая война стала началом конца не только дворца, но и всего городка. Тогда имение было разграблено русскими войсками. В межвоенный период вокруг заброшенного замка еще существовало небольшое польское поселение.

Точку поставил польско-украинский конфликт февраля 1945 года. Тогда отряд воинов УПА уничтожил все население места: 38 поляков. Жители же Ныркова имеют личное мнение: истребление спровоцировали сотрудники НКВД, в рамках операции «Висла».

Официально Червоноград прекратил существование в 1970 году. То есть, был исключен из перечня городов, поселков и сел Украинской ССР. Но разрушение замка на этом не закончилось. В 80-е годы председатель совхоза Ныркова отдал приказ разобрать памятник для возведения… свинарника! Таким образом, от бывшего дворца остались ножки да рожки: две – едва сохранившиеся – башни-близнеца.

Тем не менее, город-призрак не остается без внимания людей. Множество туристов посещают сумрачное место. Мистика и угрюмые факты непростой его истории привлекают пламенных романтиков…

Древний культ

«Ну что же – ВРЕМЯ ПРИШЛО!..» – Гермидан взглянул на четверку холодным, проницательным взглядом. Взглядом, полным, вместе с тем, неожиданности и непредсказуемости.

Некромант был готов к какому-то необычному действу, но готовы ли были к нему мореходы, чувствовавшие себя как испытуемый человеческий материал?

– Все, кого мы любим, кем дорожим – умрут, уйдут в небытие! Конец всегда один! Судьба людей предопределена и изменить то, что должно сбыться, никто не способен!.. Многие считают, что Провидение в их собственных руках. Не имеющие ума, они даже не подозревают, что управляемы роком, что его воля предрешает каждое движение, вплоть до самого конца. Люди в руках того, который находится за гранью понимания и разумения. Человеки могут воздействовать, якобы, на выбор действия, но это всего лишь иллюзия свободного произвола.

И только избранные существа знают другие пути развития. От обычных смертных их отличает умение видеть невидимое. Эти избранные и отличаются способностью понимать фатум, а в некоторых случаях – и видоизменять в нем определенные элементы!

– К чему сии слова, Гермидан? Мне кое-что понятно, но друзьям они ничего не говорят! Что ты хочешь всем оным сказать? – невольно нервничая, вопросил с недоумением Карл.

– Ваше Провидение – быть теми, кем являетесь в сущности. Однако команда не подозревает этого. Мое предназначение и фатум – помогать четверке, быть собою, восстановив нарушенное равновесие в Арседее.

– «Быть теми, кем являетесь на самом деле»… Но разве, мы не те, кто уже есть в наличии? – удивленно спросил смутившийся Нолт.

– «И двое восстанут, чтоб помочь третьему! А четвертый ляжет жертвою, чтобы третий ключом стал!» – торжественно изрек некромант. – Настало время перемен, и выбор у вас невелик!.. Либо трое взойдут и судьбу свою примут; либо четверо умрут, и тела всех изглодают трупные черви!

Услышав это, команда переглянулась, не понимая, о чем, собственно, говорит Гермидан. Но тут маг начал рассказывать им о древнейшем культе Аментрис, о котором выведал из старинных рукописей, настенных рисунков и надписей. Рукописей, надписей и символов на неизвестном древнем языке, начертанных на стенах руин святилищ и храмов, что разбросаны по островам земли Арседеи. Храмов, принадлежащих давно ушедшей цивилизации, что когда-либо существовала тут – гиброабантам. Могущественным великанам, уподобленным богам, что создали неподражаемую материальную и духовную Культуру. Однако, в силу внутренних междоусобиц, уничтоживших себя в ходе разрушительной войны и природного катаклизма.

Культ Аментрис, по словам алхимика, – прямой путь к власти, духовному освобождению и ответ на все важнейшие, философские вопросы. А кто знает тайны Бытия, превратится в существо, равное Богу, в человека, которого, на нынешний момент, в Арседее уже не найти.

Об особых подробностях культа чародей наотрез отказался сообщить морякам. Сказав лишь о том, что некромантия является одним из инструментов к достижению цели. Она, вместе с тем, с ритуалами, входит в Аментрис, наряду с иными стародавними обрядами. Обрядами, основанными на строгих эзотерических знаниях и мрачноватых, вековечных канонах. Причем, наступило время свершения страшного ритуала под названием Малакторус, венчающего культ. И этой ночью он будет иметь место здесь – будет проведен в удивительном подземном святилище. Эдгар, оснеец, лекарь и командор будут принимать в нем участие, желая или не желая сего, иначе, в противном случае, они просто умрут.

– После проведения Малакторуса, вы станете теми, кем и должны стать в действительности. Хотя команда и есть те самые, что предназначены для будущего Арседеи. А должны моряки быть героями, теми, чьими руками воспрянет судьба нашей многострадальной земли! Героями, не ведающими страха и жалости на предстоящем пути! Героями, чьи воля и силы поднимутся неизмеримо выше других смертных людей!.. Ты, Эдгар, будешь ключом, который откроет все тайные двери для спасения Родины. И со временем, раздвинешь туманную пелену, что окутала оскверненную память! То есть, выяснишь, наконец, кем являешься; кто, как и почему наложил проклятие на чистую, благородную душу!

Лекарь и Стейт превратятся в тех, кто поможет вьюноше в выполнении сего предназначения. Вы связаны друг с другом в единое целое, чьи жизни и дороги сплелись! Вы обновитесь, съев часть собственной плоти после посвящения, воспроизведетесь!.. Тогда как капитан примет роль жертвы, жертвы, принесенной ради блага «родного дитя»! Эдгар заменил безвременно ушедшего сына, однако новоявленный отец сделает все, чтобы отпрыск был счастлив! Часть плоти родителя станет плотью приемного чада; кровь вольется в жилы и вдохнет новую жизнь в человека, который направит судьбу Арседеи.

– О, боги! Для чего это произносишь, подлый чародей?! – вскричал испуганно старый морской волк.

И Эдгар подхватил:

– Мы не знаем, кто ты, чего хочешь, но то – слова безумца!

На что Гермидан грозно прорычал:

– Все вы поняли, жалкие людишки!! Смирись, Нолт, ибо сие твой фатум и рок!! Поймите: если не примете условий, откажетесь – подохнете ужаснейшей смертью!!!

Глаза некроманта горели огнем! Он снова направил пламя взгляда вовне. Из стен храма возникли отвратительные твари! Их мерзкий облик не поддавался описанию! Они были голодны, готовы были разорвать несчастную четверку! Тысячи трупных червей полезли из подвешенных покойников!! В предвкушении пира из умерщвленных мореходов! Чудовищно запахло гнилью и вонючими внутренностями!

Не имея иного выбора, команда подчинилась воле чародея. И приняла свою судьбу и, возможно, незавидную участь в оной. Дала согласие на проведение ритуала Малакторус. После чего ярость Гермидана поутихла. Огонь в глазах его исчез и лютые твари с жуткими червями испарились. Все встало на обычные места, как будто ничего и не бывало…

В Червонограде

В канун Рождества, романтик и Нина уже мчались на междугородном автобусе. Путь они держали в районный центр Залещики, Тернопольского региона. Всю дорогу молодые люди обсуждали «классную» поездку в сам Червоноград, мертвое место, куда отправились зимою, когда в мистическом каньоне нет, по сути, ни души.

За окнами пробегали заснеженные села, деревья и поля, хотя снегу-то было, в общем, не очень и много. В иные зимы покров достигает 50 сантиметров и более, однако нынче ничего подобного не наблюдалось. Если б намело высокие сугробы, то и путешествие к призрачному замку пришлось бы отменить. Ибо в «кратере» нормальных, благоустроенных дорог, фактически не имеется; существуют только неширокие тропинки, протоптанные вездесущими туристами…

Через два часа рейсовый автобус докатился до окрестностей Залещиков. Город этот небольшой, 10 тысяч жителей, есть католический храм, бывшая синагога, ряд промышленных предприятий, река Днестр. Евгений и Нина прошли через центральную площадь на улицу Т. Шевченко, и остановились у дома № 46. В нем проживал Сергей Бутырко, бывший однокурсник мечтателя, с которым была договоренность о встрече.

Сергей радостно поприветствовал туристов, угостил чаем, а потом друзья вышли на улицу к автомобилю. «Тойота» была сильно подержанной, купленной по дешевке, но за неимением иного транспорта, как говорится, и этот тарантас вполне подходил. До села Нырков 30 километров, а до Червонограда еще около двух и этот путь машина преодолела за 40 минут.

Нырков – типичное западноукраинское село, с населением 1000 человек. Особых достопримечательностей тут нет, если к ним не относить клуб, администрацию, фермы и прочее. Однако существует почти доказанная гипотеза историков, что Червоноград, по сути, был расположен на этой территории. А вот знаменитый замок всегда стоял как бы особняком, в отдалении. Хозяева его хотели жить в уединении, вдали от людей и в Украине подобных «укрытых» сооружений больше не встречается…

Наконец, Бутырко подвез молодых людей к краю котловины. Местность в ней весьма неординарная, кругом этакие волнистые холмы, что летом покрыты буйною растительностью. Понятно, летом здесь гораздо романтичней и интереснее: на зеленом возвышении, внизу, развалины двух башен и костела. А над «малахитовым» каньоном постоянно висит призрачное облако, или проще, туманная дымка. Откуда она берет свое начало – неизвестно. Может, чуть болотистая впадина выделяет испарения после солнечного дня?.. Но туман стоит и в пасмурные дни, и никакой ветер не может разогнать это странноватое явление природы.

Любопытно и то, что, когда туристы в «кратере» разводят кострище, дым от него поднимается на 8–10 метров, останавливается, стоит и не отклоняется ни влево, ни вправо. Может быть, река Джурин каким-то образом влияет на необычные туманные испарения? Только она протекает по краю котловины и, вроде, не имеет отношения к пелене, висящей над урочищем Красное.

Фантазер Малену выдвинул, конечно же, собственную версию, которая во многом согласуется с местной легендой. В каньоне красная, багровая земля и жители считают, что она такая из-за пролитой в этом месте человеческой крови. Сколько побоищ сотворилось за время его тысячелетней истории! Здесь бились русские, украинцы, поляки, монголо-татары, литовцы, турки и немцы. И погребенных людей во впадине, наверное, и невозможно, практически, подсчитать! А сколько было замучено в казематах бастиона, где в кандалах (кайданах) томились веками тысячи несчастнейших узников!.. В урочище множество, одним словом, и массовых, и отдельных, старинных захоронений. И это не говоря о том, что люди умирали веками также и собственною смертью. На кладбище об оном говорят замшелые могильные плиты, полусгнившие древние кресты и холмы, появившиеся сравнительно недавно.

Так вот. Легенда гласит, что туман над Червоноградом – не что иное, как слитые воедино призраки погибших людей. Они не могут найти себе успокоения и собираются вместе, зависнув над загадочным «кратером». Понятно, сие предположение немного жутковато и дико, однако мистическое место, помимо этого, славится и другими необъяснимыми страшилками. Например, почему-то котловина очень сильно притягивает, словно зовет. Смотришь с высоты и хочется в ней остаться навсегда, или непременно еще раз вернуться сюда, чтобы окунуться в колдовскую атмосферу каньона.

Но главной достопримечательностью Червонограда являются, разумеется, развалины замка и костела. Говорят, между башнями имеется подземный ход для сообщения, а в подвалах польского храма есть камеры для преступников. Предполагают также, что заключенных в кандалы страшно пытали, и ужас, который царил в данной клоаке истязаний, не поддается описанию!..

Немудрено, посему, что массы туристов посещают таинственные руины. Правда, в основном, в летнее время, ибо весной и осенью, во впадине – непролазная грязь. Привлекает путешественников и великолепный искусственный водопад, который расположен метрах в пятистах от разрушенного замка. Есть тут и скалы из красного песчаника, а также два грота и пещера, что малоисследованна и труднодоступна. Еще один немаловажный фактор: несмотря на огромную историческую ценность, археологических раскопок в городе-призраке почти не проводилось. А какие бы можно было отыскать находки, артефакты, что украсили бы экспозиции любого краеведческого (и не только, конечно) музея!

Кстати, один поляк-бизнесмен давно уже хочет приобрести здешние земли, с целью организации цивилизованного туристического бизнеса. Дело в том, что памятники архитектуры разрушаются больше и больше, люди оставляют после себя горы мусора, все пришло в запустение. Поляк же предлагает восстановить, по возможности, старый парк, построить мосты через Джурин, установить кемпинги для туристов, благоустроить дороги. Но вот незадача: землю-то он действительно может купить, а сооружения – нет, ибо те, мол, никому не принадлежат, не имеют владельца. Какая-то странноватая юридическая тонкость!.. Хотя, по правде говоря, тут видимо, скрытое противостояние чиновников, которые не желают, чтобы кто-то «наживался на общественном достоянии»…

Малену и Нина договорились с Сергеем, что позвонят тому по мобильному телефону. Погуляют по Червоному граду и, если найдут пристанище у кого-то, останутся тут ночевать на Рождество. Если же никто не приютит счастливую парочку, значит, к вечеру, вызовут Бутырко и уедут в Залещики обратно. То есть, сегодня или завтра, товарищ Евгения заберет романтиков от места путешествия.

Словом, «друзья» отпустили автомобиль и отправились вниз по петляющей тропинке, в заснеженный каньон.

Ритуал Малакторус

Омерзительные твари и черви исчезли. Команду трясло, как при сильном морозе. Гермидан вырвал согласие на проведение ритуала. Наступила пауза, люди переводили дух от увиденного, но в их душах царили волнение и тревога.

Словом, все были на нервах, не в себе. Что задумал некромант?! В страшном храме с подвешенными трупами, любой потерял бы самообладание. Но выбор был сделан и отступать уже стало поздно, увы. Если они откажутся, ватагу ждет неминуемая лютая смерть…

А чародей уверенно и спокойно, тем временем, готовил жертвенный алтарь. Действительно, в этом человеке не было ни капли сострадания, ни жалости. Вела только цель, которую он видел пред собою и которая поглощала «чудовище» полностью.

Но состояние его постепенно менялось, с каждым прикосновением к обрядовым принадлежностям. Глаза загорелись, во рту пересохло. Ибо маг был не просто возбужден, а одержим захватывающим процессом!.. Вот Гермидан положил на ужасный алтарь два руморба. Два небольших, очень острых клинка. А затем ганравар – большой ритуальный кинжал. Вслед за ними легла так называемая аксура. Специальная жуткая пила с зубчатым лезвием. По форме напоминающая неомение. То есть, новолуние, месяц в виде узкого серпа. По краям аксуры были маленькие черепа. Из металла. Служившими рукоятями «злобному» приспособлению. Далее следовал обрядовый молот. Достаточно тяжелый. А затем, три широкие, черные чаши из карбантового камня с вкраплениями золота.

Закончив с принадлежностями, чел отправился к одному из мертвецов. Ссохшиеся, подвешенные человеческие тела в свете факелов вызывали отвращение. Они висели по всему помещению, вниз головой и не издавали трупного запаха только потому, что были засолены. Алхимик спустил с помощью механизма, покойника и отрезал у того левую кисть руки. Потом опустил второго мертвеца и проделал ту же операцию. Положив две кисти на алтарь, чародей подошел к подвешенному вверх ногами, уже третьему трупу. Труп оказался еще довольно свежий, в нем сохранилась не запекшаяся кровь.

Команда моряков в ужасе смотрела на действия «сумасшедшего». Столь противоестественного акта она никак не ожидала! А черный маг, взявший одну из приготовленных карбантовых чаш, с помощью стилета вырезал… глотку у покойного! Подставил чашу, и густая, мерзостная жидкость медленно закапала в нее. И когда сосуд принял кровь, отнес его, поставив на ритуальный, жертвенный алтарь.

«И двое восстанут, чтобы помочь третьему! А четвертый ляжет жертвой, чтобы третий ключом стал! – возвышая голос, начал повторять Гермидан.

«А сейчас, приближайтесь к алтарю! Создайте круг, взявшись за руки! Закройте глаза, и ни в коем случае, не открывайте их! И ни в коем случае, не сходите с этого места! Заклинаю!!! – уже кричал некромант.

Не имея иного выбора, мореходы не ослушались приказа. Встали вместе, схватившись судорожно за руки. А чародей, тем временем, ганраваром сделал надрез на собственной ладони. И каплями крови стал окроплять место вокруг жертвенника-камня, таким образом, очертив три концентрических окружности. После чего приблизился к средине зала, в место, где поднимался крупный гранитный монолит.

Опустившись на колени, маг окровавленную ладонь наложил на мощь камня. Длань вытянулась сильно вверх, уперевшись в искусно высеченный, древний символ. Опять же – круг немалых размеров, внутри которого, от центра, расходились три линии с завитками по краям. Это был знак Аментриса, мрачного, пугающего культа.

Гермидан прикрыл глаза и загробным голосом начал читать заклинание. Голос становился выше и выше, пока не достиг кульминации! Казалось, этот крик доходил до самых глубин внутреннего «Я»! «AMENTRIS CRACOS PARANTOTIUM, UM BEIRIM DES MALAKTORUS IN SERVA ANKOR DESMONIUM!!!».

А затем наступила кладбищенская тишина… И тут, внезапно, земля под ногами… задрожала, словно ожила! Три круга, очерченных кровью некроманта, воспламенились! Команда у алтаря оказалась внутри бушующего огня! Подвешенные вниз головою, трупы затряслись крупною дрожью! Покойники тоже оживали, задергались в диких судорогах! Бледные лица исказились в гримасах; липкие от слизи, глаза стали открываться!

Отвратительно запахло мертвечиной. Ватага еле стояла на ногах, едва не падая от паники. И держалась только потому, что руки были накрепко сжаты в круге! Глаза испытуемые зажмурили до боли. Стоило открыть их и повернуться – все бы поголовно умерли от разрыва сердца!..

Чародей, наконец, убрал ладонь с гранитного камня. На таинственном символе Аментриса остался кровавый отпечаток. Мгновенно в храме Страха воцарилась тишина. Все снова встало на свои места, лишь пламя пылало неизменно. Вокруг алтаря и четверых сподвижников-несчастных.

Поднявшись с колен, Гермидан направился в сторону команды. Открытые глаза его были пусты, лишены полностью жизни. Будто сама Смерть шагала по сумрачному храму, приближаясь к алтарю…

Загадочный камень

…Спуск продолжался около получаса. Естественно, зимой, туманной дымки над Червоноградом не было. И тем не менее, заснеженная впадина вызывала противоречивые чувства. Погода стояла довольно пасмурная, однако было сравнительно тепло. Сверху виднелись разрушенные башни замка и развалины костела. Угрюмая картина подогрела тревожность в душах молодых. Что там впереди? Что их ожидает?.. Хотя, пожалуй, Нина была в приподнятом настроении. «А совсем и не холодно! Я хорошо оделась. А тут здорово, Женя – даже не ожидала!».

Казалось, серые низкие облака легли в котловину. Унылый ландшафт ее напоминал о бренности живого. Деревья, лишенные листвы, оделись в белые, мертвые одежды. Спустившись метров на 60, «друзья» оглянулись назад и вверх. Вереница их неглубоких следов темнела на мокром снегу, от края каньона.

Ни людей, ни одного существа, даже птиц вокруг не встречалось. Евгений и девушка вскоре очутились на дне мистического «кратера». Чтобы оказаться у руин башен-близнецов и костела, нужно было взобраться на вершину внутреннего холма.

Высота его достигает 20-ти метров; тропинка поднимается довольно круто. Если бы снег немного подмерз, ребята испытывали бы немалые трудности. А так, липкий наст не позволял скользить на подъеме. В конечном итоге, путешественники оказались на ровной площадке.

Какая тут таинственная, мрачная тишина! Развалины башен вызывают, невольно, фантастический трепет. За тысячелетнюю историю, чего здесь только не происходило! Какие только перипетии не видело это мертвое место! Малену вспомнил и древнерусских князей, и монголо-татар, и польские, и литовские войска, турецкое нашествие. Он хотел найти в башнях подземные ходы, «катакомбы», но ничего подобного, увы, так и не обнаружил. Предложил Ниночке подняться на одну из них, однако барышня, естественно, отказалась.

Далее туристы перешли к руинам доминиканского костела. И на подходе к нему вдруг увидали… свору голодных бродячих собак. «Мамочка, волки!» – затряслась в панике лапонька, но крутой ее кавалер лишь присвистнул – и тощие облезлые псины молча убежали с холма восвояси.

– Женя, откуда они появились?! – стучала зубами понервничавшая дамочка.

– Это, видимо, собаки от прошлых хозяев. Хозяев, что были тут когда-то давно, – расправил плечища могучий защитник слабого пола.

– А что псы едят, если в Червонограде никто сейчас не живет?

– Может, и пыхтят еще старики. А животные кормятся от подачек туристов. Охотятся сами, наверное – ведь полудикие, и размножаются тоже.

Одним словом, продолжили дальше осмотр. Костел с облупившимся кирпичом встречал неприветливо. На вершине крыши сохранился железный католический крест. Зияли глазницы бывших когда-то здесь окон. Дверей также не было. Внутри, как и в башнях – выщербленные, голые стены. Деревянный пол давно уже сгнил.

– Н-да… Сурово. И все-таки, клево! – поделился Евгений.

– Не люблю я соборов! Становится нехорошо, не по себе…

– Но ведь ты, солнышко, верующая! Правда, православная.

– С недавнего времени перестала ходить в церковь. Будто что-то не дает пойти и помолиться! – ответила девушка.

– А что так, почему? Что мешает-то, скажи?

– Не могу объяснить! Какая-то сила внутри противостоит, не хочет общения с Богом!

Малену рассмеялся.

– Так может, незаметно стала атеисткой?

– Нет, тут другое, которого до сих пор не могу в себе понять…

Далее в планах молодежи было посещение Джуринского водопада. До него по тропинкам двигались на юго-запад, спускаясь с холма. Прошли еще около шестисот метров на шум падающей воды, что, по мере приближения, становился громче и громче. Мечтатель думал, что искусственное чудо, возможно, замерзнет, однако, сравнительно теплая погода воспрепятствовала этому процессу.

И тем не менее, красота бурного каскада не поддавалась описанию. Вода низвергалась по ступеням, с 16-метровой высоты, в обрамлении заснеженных дерев. В морозы поток может полностью застыть и кристаллы голубого льда засверкают на солнце. Такие возникают ощущения – что словно в сказку неожиданно попал. Хотя и сейчас, в душах путешественников все словно пело и играло. Постояв у водопада 20 минут, «друзья» отправились по дорожке к месту, где, по словам романтика, может находиться человеческое жилье.

– Насколько помню, некие хибары есть недалеко от кладбища. На среднем холме. Там и усыпальница старых хозяев поместья имеется. Надо обязательно погулять по погосту – могилы там старые-престарые. Почитать на плитах и крестах, кто и в какое время был похоронен – говорил, воодушевленно Малену.

На что барышня неожиданно заметила:

– Кладбища меня почему-то завораживают. Это не Господу кланяться в церковной духоте! Есть что-то мистически-призрачное в древних некрополях. Иногда не терпится проникнуться атмосферой, где лежат останки мертвецов!..

Евгения от таких признаний внезапно передернуло. Впрочем, мало ли кому что может нравиться; он ведь тоже большой любитель смотреть захоронения.

Шагая в обратную сторону, в направлении замка, молодые люди, немного заплутали. Тропинок было несколько, и они выбрались на невысокий холм. И только оттуда парень и дивчина увидали старое кладбище, а невдалеке от него – несколько домов. И даже не домов, а мазанок, что прилепились на заснеженном, естественном возвышении.

– Нам туда! Сейчас спустимся чуть вниз, а потом, возможно, и на постой кто-нибудь примет! Ну, когда на пагорбе потихоньку окажемся…

Надо сказать, что в оных местах полно одиноких валунов. Откуда они здесь, довольно трудно ответить, но, судя по всему, это некие обломки скал. А может, и нет. Скалы на реке, в основном, из песчаника, а камни, вероятно, в ледниковый период сюда притащило. «Туристы» останавливались у некоторых из них, прикидывая массу и ища причину появления. И вот, романтик захотел отлучиться в сторону по обычной малой нужде. Сошел с тропинки и отправился за деревья, оставив дамочку стоять.

Путешественники находились на спуске с холма. Девчонка, пока товарища не было, открыла сумку, что взяли с собой. Достала несколько сладких печенюшек. Слегка перекусила. Но кавалер не появлялся. Прошло пять, а затем, и десять минут. Мадемуазель стала волноваться, тревога внезапно охватила ее в этом безлюдном каньоне!

– Женя, где ты?! Что-то случилось?! – в истерике крикнула барышня.

– Здесь такое, такое!.. Ни за что не поверишь, что, блин, нашел! – отозвался, наконец, из леса чудила.

– А что нашел-то?! Я одна очень боюсь!

– Иди быстрее сюда! Поверить не могу собственным глазам!

Ниночка, проваливаясь в снег, буквально побежала на спасительный голос. Метров через десять повернула за кусты… и увидела пропажу! Евгений стоял у деревьев, положив руку на большущий валун. Вот это, каменище!! Высота его, достигала по грудь улыбающемуся мечтателю.

– Смотри, что тут высечено! Возможно, символ древний! Интересно, к какому веку относится сей загадочный знак?! Ну, черт – и подарочек же, нам на Рождество!

Мадемуазель подошла к валуну и неожиданно вздрогнула всем телом. В центре камня некто высек ровный круг, от средины которого… расходились три линии с завитками по краям!..

Кровавое действо

Некромант приблизился к алтарю и шагнул чрез горевшее пламя. Словно огонь был частью его самого. Этот человек дыхание жизни превращал в дыхание смерти. И наоборот, работая со смертью, чародей дарил подлинную жизнь. Существование Гермидана покрывалось траурным флером, завесою тайны. Однако мощное биение бешеной энергии вырывалось, подобно лаве, так или иначе, наружу!

Переступив огненный круг, а потом еще два, маг встал между Эдгаром и Нолтом, расцепив руки их. И приказал открыть всем глаза и тоже расцепить длани обрядовой связи.

Странно, но соблюдая указания некроманта, команда, открыв очи, была на удивление спокойной, перестала паниковать и будто заново родилась. Все треволнения, словом, оказались позади, и даже раны вьюноша и капитана не беспокоили, как раньше. А между тем, действие наркотика, что ввел отцу и сыну эскулап, подходило к концу. Наркотик, кстати, был изготовлен в форме порошка, из корнеплодов речного богуса и семян дикой плайнокозы.

Чародей вновь поднял с ритуального «стола» ганравар, и вновь сделал свежий надрез на ладони. И причем, в том же самом месте, ничуть не поморщившись. Горячая кровь Гермидана с новою силой начала капать на каменный пол. Этой кровью алхимик нанес каждому из четырех испытуемых на лбу символ – точней, знак Аментриса. А именно – круг, внутри которого от центра расходились три прямые линии с завитками по краям.

«И двое восстанут, чтобы помочь третьему! А четвертый ляжет жертвой, чтобы третий ключом стал!!» – как и ранее, повышая голос, вновь и вновь повторял маг слова заклинания.

И далее:

Ни крика и ни стона, не должно появиться!

Иначе, головы падут с окровавленных плеч!

Время подошло, и время более не ждет!

Готовьтесь к принятию того, чего нельзя избежать!!

Гермидан взял с алтаря два руморба и преподнес их Карлу и Стейту.

– Настало время восстать!! – и буквально вложил рукояти кинжалов им в длани. Моряки внезапно вспомнили его, ранее сказанное, предвещание. «Вы обновитесь, съев часть собственной плоти; после посвящения воспроизведетесь!». Иными словами, оснеец и лекарь должны были отрезать, отдалить от себя часть собственного тела, быть может, невеликий кусок, но обязательно съесть данную плоть после обрядового своего посвящения.

Однако при этом, мужчины не имели права произнести не единого слова, не выдать боль и отвращение ни стоном, ни криком! Сие были строгие канонические требования жуткого ритуала Малакторус, что составлял один из сводов могущественного культа Аментрис. Знак, который некромант начертал на лбах испытуемых, даст, в данный момент, им волю и откроет их подлинную сущность. В случае нарушения правил, бедолаги погибли бы на месте. Ибо Малакторус не терпит непокорства и глупого отношения к себе!

Карл и Стейт изо всех сил сжали в руках ритуальные клинки. Казалось, тела мореходов начали сводить страшные судороги. По лбу и по щекам бежали ручьи пота, смешиваясь с кровью алхимика. Той кровью, что изобразила магический символ. Сердца с каждым ударом колотились быстрее и быстрей! Напряжение, как и волнение, достигло критической точки!

Наконец, оснеец положил левую ладонь на алтарь. И отодвинул чуть в сторону свой дрожащий мизинец. Руморб-кинжал лег на палец – Стейт сильно выдохнул. Сжал накрепко зубы и приступил к удалению плоти. Алая кровь закапала от места надреза, мясо обнажилось, а затем и белая кость. Человек делал над собой ужасные усилия, чтоб не закричать. Его в буквальном смысле колотило. Надо перерезать сустав! И мужественный помощник капитана надавил крепко на лезвие… Окровавленный алтарь едва не лишил ума командора. Удаленный мизинец неестественно скрючило в мерзостной луже.

Лекарь тем временем был бледен, как полотно. В памяти проносились операции, которые осуществлял раньше. Но эти операции производились пациентам. А тут нужно самому себе вырезать фактически кусок мяса. Причем без всяких обезболивающих. И даже простонать, вскрикнуть ни разу нельзя.

Он думал, в какое место должен вонзиться «скальпель». И о том куске, который нужно потом съесть, подобно каннибалу. Но ведь съесть-то необходимо плоть… самого себя! И это дикое обстоятельство никак не укладывалось в голове.

Словом, перед Карлом стоял весьма нелегкий выбор. Но, так или иначе, чел, в конце концов, его сделал. Обнажив правую ногу, заглянул, напоследок, в темные глаза чародея. Тот смотрел бесстрастно, будто проводил сам операцию на мертвеце.

Но по сравнению со Стейтом, движения дока были быстрыми, уверенными. Пусть и рука его дрожала, но это была рука врачевателя. Лицо «хирурга» исказила гримаса боли; оно стало багровым от волнения и страха. Карл вырезал, округлым движением, часть мягкой голени. Вырезал так, чтоб не повредить важные сосуды. Кровь брызнула на каменный пол. Качаясь из стороны в сторону, лекарь подобранный кусок бросил на алтарь. И если бы не те силы, что вдохнул в него Гермидан, «членовредитель» бы, попросту упал бы без сознания!

А черный маг, дождавшись приношения, взял в руку ритуальный молот. Другой же рукой, сложил мертвый мизинец и кусок мяса голени. Вместе! А затем, начал бить по ним, превращая плоть в бесформенную массу. Отвратительные брызги полетели в разные стороны! А некромант бил и бил по мясу изо всех своих сил! И это лютое, кровавое зрелище еще раз подтвердило, что пред командою – настоящее чудовище!..

Встреча с неизведанным

– Да-а, каменище огромный! Под стать Стоунхенджу! – лыбился Малену.

– Как ты его отыскал? – ощупывая валун, спросила впечатленная Нина.

– Да только повернул за деревья, смотрю – стоит себе! И никому дела до такого сокровища нет!

– Как думаешь: кто бы мог изобразить эдакий странноватый знак?

– Понятия пока не имею. Возможно, сие древнерусский обрядовый символ!

– И ведь некий мастер так замечательно высек на граните рисунок!

– Интересно, что знак обозначает? – мечтатель погладил слегка круг с линиями от самого центра.

Дама тоже, хотела было, провести ладошкой по шершавой поверхности, однако отвлек ее Евгений.

– Загадай желание, а потом, и наложи свою длань! – пошутил «торжественно» он.

– Желание?.. Есть у меня одно, но до сих пор не могу разобраться, чего в действительности хочу…

– Ну, хотя бы примерно сформулируй страстную потребность!

– Примерно? – барышня призадумалась. – А, вот! Хочу, чтобы… В общем… – и поставила правую руку на символ.

В тот же самый момент ладонь ее почувствовала не холод камня, а горячую, как уголь, рельефность знака!! «А-а-а!!!» – закричала Нина, однако оторваться от раскаленной «печки» так и не смогла! В глазах возник яркий огненный свет, что излучал зловещий каменный круг! И внутрь девичьей души внезапно ворвалась мощная энергетическая волна! Солнышко только успевала хватать жадными глотками воздух, пока негативная энергия заполняла человеческое «Я». Да, это была некая мрачная, звериная сила, которая разбудила самые низкие инстинкты, превращая сравнительно чистую психику красотки в молодую дерзкую Ведьму!

То, что предсказывал гуцульский мольфар – в конце концов, свершилось, стало явью! Впрочем, самой ведьмой «крошка» становилась, пока всего «наполовину». Она так и не будет до конца осознавать пока свою истинную сущность. Впрочем, как говорят в народе, лишь до поры до времени, до определенного периода…

Воздействие огня продолжалось двадцать, не более, секунд. Малену потерял дар речи, видя, как его пассию тряхануло. Нечеловеческий крик очень испугал кавалера. И когда действие энергии закончилось, он упал рядом с Ниной, обессиленный и изможденный.

– Что это было?! – наконец, спросил потрясенный бедняга.

– Сама не могу понять. Но чувствую, во мне что-то пробудилось!

– Что пробудилось-то, скажи? Ты так страшно кричала!

Барышня смиренно улыбнулась. Но улыбка была лукавой, неестественной.

– Просто решила напугать! Посмотреть, как среагируешь на неадекватное поведение! Ха-ха-ха-ха!

Евгений почувствовал, что от него скрывают нечто важное.

– Странно, очень странно. Раньше таких «экспериментов» ты себе не позволяла!

– А сейчас вот позволила! Вставай давай, пошли искать ночлег у стариков.

– Но ведь мы даже не знаем, живут ли в Червонограде люди!

– Да конечно живут! – уверенно промолвила душечка. – Вот увидишь, что Рождество будем встречать в одной из мазанок на холме!..

Словом, молодые снова вышли на тропинку и продолжили спуск. До кладбища на пагорбе, оставалось совсем уже немного. А там, невдалеке и человеческое жилье. Подступал синий вечер и нужно было как-то определяться. Либо – если люди есть – попроситься на постой; либо подниматься из каньона, и звонить Бутырко по мобильнику. И минут через сорок, возвращаться на машине в Залещики, чтоб переночевать у друга Евгения.

Оказавшись на холме, путешественники двинулись мимо старого погоста. Каково же было удивление, нехорошее чувство, когда увидели неожиданное! У свежевырытой могилы стояла горстка старичья, которая на сто процентов, прощалась, разумеется, с покойником! Это ближе к вечеру-то, и накануне Христова Рождества! Что-то подозрительно и как-то ненормально!.. Впрочем, в оных, забытых Богом местах, похороны в светлый праздник – явление, как бы, ну, в порядке вещей. Кто что скажет «пенсионерам», для которых избавление от трупа стало острой необходимостью?

– Блин, и надо же было прямо на похороны попасть! – Евгения аж передернуло.

– А ты думал, видно, что колядки здесь будут? – с горящими очами смотрела на могилу красавица.

– Ну, не колядки, конечно, однако… этакое! В общем, пошли в их деревню – добазаримся о ночлеге. Или на фиг нам дурацкие приключения на задницу? Лучше отправимся в Залещики, переночуем, а потом, и домой!

– Хотели ведь праздник отметить в глухомани! А утром погост обследовать и усыпальницу! Давай останемся, Женя – будет что вспомнить позднее!.. Интересно же, жутко, настоящая ужасная романтика! – вдруг с жаром заговорила странная дама.

– Короче, ночь перед Рождеством! Невольно Гоголя тут вспомнишь! Ладно, уговорила! И чего тебе далось здесь торчать у черта на куличках!..

Молодежь прошла мимо кучки прощающихся с мертвецом. И минут через десять, была уже у допотопных мазанок.

Постучали в дверь одной из них, в надежде, что оставят. Никого в доме из ветвей, соломы и глины, не нашлось. Постучали в другую мазанку – получилось то же самое. «Все ушли на фронт… – мрачно пошутил романтик. – Точней, на кладбище отправились!». В третьей «хате» дверь открыла древняя старушенция, которая и разрешила остановиться у себя, без оплаты.

Но выяснилось, что живет она совместно с дедом, ушедшим на погост. А умерла вчера бабуля под 90 лет, вот и решили схоронить быстрее. Ибо, что покойнице разлеживать да тлеть – надо закопать в землицу и конец.

Малену обратил внимание, что старуха говорила как-то нараспев. Нараспев и неким необычным русским языком. «Старославянский?» – поразился парень, однако виду не подал, заметив, что и одежда женщины соответствовала речи.

Когда же прошли в дом – мебель и вещи тоже оказались необычными. Причем, были не просто старинными, а, в буквальном смысле, стародавними! «И какой же это век?! – присматривался Евгений-историк. – Неужели, двенадцатый-тринадцатый, а может, и ранее?! Вот так дилемма! Никогда бы не поверил, если бы не увидел воочию!».

В низенькой комнатушке стояли темные скамьи, грубо сколоченный стол, какие-то кадушки. В углу – икона со строгим ликом Христа, в другом – прялка; на левой стороне – подобие лежака. Лежака с тулупами и без подушек. Был тут и небольшой очаг, сложенный из крепких камней. На стенах висели сушеные травы и духмяные коренья. Помещение освещалось, конечно же, лучиной. А не люстрою, образца XXI века, Интернета и Космоса.

«Чудеса, да и только! Экзотика!» – успел подумать гость, как в «горницу» вошел… дед в армяке и с большой седой бородой.

Пиршество и жертва

Пациент реанимации несколько дней не приходил в себя. Что происходило в его душе, одному Господу, вероятно, было известно. И тем не менее, мы-то знаем, какие коллизии и ужасы разворачивались в истерзанной психике. Воспоминания о поездке с Ниной в Червоноград крепко запечатлелись в памяти, и дальнейшее развитие событий оставляло желать лучшего в плане кошмарных потрясений, что испытал несчастный бедолага.

Вместе с тем, фантастические галлюцинации с ритуалом Малакторус изводили чела мрачными подробностями брутального характера. Покойники и черви, сотрясание земли и отвратительные твари рисовались в патологическом воображении в омерзительно ярких картинищах. А отрезание кистей у мертвецов, выцеживание крови, отделение собственной плоти – для нормального индивида вообще может показаться самой настоящей психической аномалией!

Однако от страдальца-«безумного» ничего, практически, не зависело, ибо находился он под влиянием злобного сатаны и магического проклятия его наложницы-ведьмы. А посему, вопрос о душевной неполноценности больного будет поставлен, по меньшей мере, весьма некорректно и, более того, абсолютно неправильно.

Само собой, сердяга метался на постели, рвал вязки, выкрикивал несвязные, страшные слова. Но в себя парень так и не приходил, и страхи врачей за хрупкую жизнь становились явственнее и явственней. Вновь, очевидно, подступал, какой-то очередной чудовищный кризис, связанный с внутренними переживаниями пациента. Впрочем, даже медики отметили, что Евгений, словно кем-то, могущественным образом, оберегаем и защищен.

Который раз он уже оказывался в лапах смерти, погибал и все же, неизменно выходил из тяжелейшего, жуткого состояния победителем. Если, конечно, можно назвать незначительное улучшение самочувствия победой, ибо по большому счету, выхода из угрожающего жизни положения пока не предвиделось…


…Брызги разлетались по сторонам. Мизинцевая кость Стейта хрустела и лопалась, будто кто-то щелкал орехи. Куски мясной плоти прилипали к обрядовому молотку и в воздухе распространился отвратительный запах.

После того, как «масса» была размельчена, некромант поделил ее на две равные части. Затем сложил эти части в две карбантовые черные чаши. Взяв оба сосуда, Гермидан повернул от правого к левому алтарю. Алтарю, который располагался с другой стороны жертвенного камня. На нем лежали разнообразные ингредиенты: волчьи клыки, костный мозг человека, сушеные жабьи сердца и т. д. А также, колбы с активными веществами, плюс различные травы и горькие коренья.

Поставив чаши на возвышение, маг стал отбирать нужные составляющие. «Ага, лимфа девственницы, сухая кожа гидры, собачьи потроха, огоролистник…». Потом все это слил и ссыпал в черные сосуды и тщательно перемешал. Вернувшись к правому алтарю, кудесник многозначительно изрек:

– Пять капель моей крови и каплю крови того, что называю «ключом». То есть, Эдгара. Добавить их – и Жизнь готова к употреблению…

Выцедив необходимое и тоже перемешав, чернокнижник вручил чаши лекарю и оснейцу. Те с брезгливостью и отвращением смотрели на «знатное угощение». Съесть собственное сырое мясо, поделенное с мясом товарища и бог знает еще чем – казалось, было выше разумения. А общее это «блюдо», включая кровь вьюноша и некроманта, символизировало, очевидно, единое целое, общую для всех участников грядущего, цель.

И тем не менее, Гермидан настаивал на принятии! Нечеловеческим взглядом смотря в глаза испытуемым. И двое несчастных, кашляя и захлебываясь, начали глотать безбожное «лакомство»! Кишки друзей выворачивались наружу, они били по алтарю кулаками и, все-таки, осушили два мерзких сосуда!..

Пиршество, одним словом, закончилось… Морякам после этого стало явно не по себе. Хотелось изрыгнуть вонючее месиво, но они стойко держались. Ибо выбора другого у товарищей не было. Эдгар же и капитан находились на грани рыдания.

А чародей, тем временем, уже был у гранитного камня. И поставив руку на символ Аментриса, закрыв глаза, шептал заклинание. И земля вновь затряслась, и люди затрепетали под этим воздействием! Кровавый знак на лбах Карла и Стейта засветился ярким лучом и вдруг вспыхнул сияющим пламенем! От ужаса смельчаки едва не лишились ума. Да и как еще реагировать, когда горишь, в общем-то, заживо!

Как внезапно, Гермидан вскричал, что есть силы: «Somos granotrium!». И все вмиг прекратилось – словно и не начиналось. На лбах лекаря и оснейца не было ничего: ни ожога, ни мрачного знака. Они были чисты абсолютно, и даже морщины куда-то исчезли. Это и значило обновление, воспроизводство. Сподвижники будто заново родились. На коже не оказалось не единой царапины. Мизинец Стейта и голень эскулапа… восстановились!

Организмы переполнились энергией. И чувствовали люди себя не так, как раньше – по-другому. Но пока счастливчики не осознавали, что же произошло. Осознавали только полное отсутствие страха и небывалую мощь во всем своем теле!

– А сейчас подошел твой черед, старик! – обращаясь к Нолту, взял с алтаря аскуру некромант.

Командор схватил чернокнижника за грудки.

– Видать, другого выхода уже нет и ты не отстанешь! Тогда приму сей удел!.. Но знай, колдун! Не ведаю, что замышляешь, но если с сыном и со мной что случится… Впрочем, делай, что должен делать – я вроде пожил. Единственное, что прошу: помоги людям, и береги, подлый, Эдгара!

– В этом-то могу поручиться, морской волк! – сбросил длани чародей. – Да, удел твой – стать жертвою! И кого называешь сыном, примет плоть дорогого отца! Лишь любящее сердце разбудит в нем силы «ключа». И лишь Нолт должен это сделать, потому что здесь рок и судьба! Собственная рука больше не принадлежит ему, а принадлежит вьюноше! И отныне, он будет над ней властелином!

Маг приказал капитану положить левую руку на алтарь. Прозвучали те же канонические требования, что и к Стейту, и к Карлу. То есть, при удалении кисти, не должно возникнуть ни единого стона и крика. И понятно, удалять ее будут без каких-либо обезболивающих снадобий.

Пила-аскура была приготовлена к страшному назначению. За одну рукоять в форме черепа, взялся «кудесник»; за другую, по приказу – врачеватель.

Но самым ужасным стало то, что некромант заставил Эдгара давить сверху на лезвие! Сие было необходимо, чтобы процесс отрезания-отпиливания проходил без сучка и задоринки!..

Опираясь на плечо помощника-оснейца, мореход сделал глубокий выдох. А затем вложил в рот короткую палочку, стиснув ее скрежещущими зубами. Однако это еще не давало гарантии, что старик не застонет. Потом он закрыл влажные от слез отчаянья глаза. Маг перетянул конечность жгутом…

И лютая, безумная пытка началась. Боль была непереносимой, зверской! Изо рта командора лилась алая кровь. До такой степени чел сжимал вложенное в зубы дерево. Лицо побагровело, по щекам текли горячие слезы. Сын смотрел в глаза отца, помутившиеся от чудовищного шока. Пытался поддержать его взглядом – но, видно этим было невозможно помочь.

Пурпур брызгал из стороны в сторону. Мелкие куски плоти отлетали от пилы. Обнажилась белая кость. Скрежет металла по ней, оказался самым нестерпимым.

Нолт побледнел, как мертвец. Муки превзошли все ожидания. Но не издал не единого стона. Мужество жило бессознательно. Все стало вокруг окровавленным. Чтобы не видеть судорог, Эдгар нажал на аскуру. Кость отпилили, упала кисть на алтарь. Тело капитана обмякло: он уже был без сознания…

Кошмар на кладбище

Как выяснилось – старика звали Афанасий. А до знакомства он поздоровался с ними по-древнерусски. Малену вспомнил, что старославянский язык отличается от разговорного. То есть, является сугубо литературным. Восходит к Кириллу и Мефодию, переводившим библейские и литургические тексты. Переводивших с целью адаптировать их, вначале, к диалекту княжества Великой Моравии. Тогда, в IX столетии, славянские языки мало различались. Основой новоявленной речи стал один из говоров южных народов – солунский.

Парень знал украинский, немного польский, естественно, русский язык. И тем не менее, было довольно трудно понять то, что сообщали собеседники. Нина же, в отличие от Евгения, почему-то схватывала все на лету. Словно, в свое время, жила в этих местах, в Червонограде, в XI веке!

Бабку звали по-старинному, Анастасия. Она собрала на стол, на котором оказались ржаной хлеб, похлебка, рыба и лук. Были также квашеная капуста, гречневая каша и квас. Молодежь пригласили поесть, но скоромная, постная пища без соли не пришлась им по вкусу. «Друзей» не покидало впечатление, что оказались в русском Средневековье. Странно… Какие-то необычные стариканы! Взгляды у них были отстраненными, неживыми. И даже двигались человеки как, вроде, серые тени.

Романтик открыл сумку, где была припасена еда. Они с подружкою купили сервелат, печенье, сникерсы и кока-колу. Лежали еще бананы, хлеб и соль, а также помидоры. Все это молодые люди предложили бабке и деду.

Те взглянули на угощение без интереса и отказались. Малену обратил внимание, что перед трапезой хозяева не крестились. И вообще, икона с Христом, казалось, здесь была абсолютно излишней. Напоминая этакую бесполезную бутафорию, которая имела значение постольку поскольку.

Ничто не напоминало в мазанке о грядущем Рождестве. В «хате» холодно, сумрачно и довольно-таки жутко. Парень сто раз пожалел, что остался на ночлег в нехорошем, призрачном месте. Не в пример ему, барышня вела себя, на удивление живо, что могло означать, что в деревне у кладбища, ей вероятно, очень комфортно.

«Еще, черт, умудрились на похороны попасть! – злился Евгений. – Час от часу не легче! Какой тут может быть праздник, когда вокруг старичье, да плюс, свежевырытая могила под боком! Нет, положительно, в доме как-то уродливо, стремно! Завтра же утром сваливать надо отсюда, и лучше быстрее!».

Представив, как сейчас в городе весело и чудесно, товарищ серьезно затосковал. Взрослые и ребятня – ряженые – ходят по домам, распевают песни, шутят, колядуют! А в этой дыре беспросветной… Словом, влипли в глупейшее положение! И теперь, сиди при свете лучины, и «радуйся» горю!

– Дед, может быть, очаг ваш растопим, а то холодновато уже!

Тот в домотканой рубахе, видно, и не мерз абсолютно. Но взял кучу хвороста у порога и вскоре в помещении, завоняло удушливым дымом. Бабка открыла двери немного, и стало непонятно: то ли «горница» нагревается постепенно, то ли постепенно все-таки охлаждается.

Время тянулось медленно, однако подошел незаметно одиннадцатый час. Усталость, наконец, стала одолевать путешественников. Малену начал зевать, да и дамочка, похоже, захотела в постель. Сегодня они много походили на свежем воздухе, вот и потянуло ко сну. Старики, тоже приступили укладываться на топчане. Но до этого хозяйка приготовила в смежной комнатушке некое подобие лежака. Туда-то и отправились молодые, почивать-ночевать.

Лучину загасили. В темной мазанке стало тихо, ну, ровно, как на погосте. Евгений и Ниночка отключились, практически, мгновенно. Над жилищем освободилась от туч полная луна, и звездные россыпи покрыли чернеющее небо. Подступила глухая, западно-украинская ночь. Ночь перед Рождеством, если вспомнить безумного писателя-романтика.

Здесь, в таинственном месте, луна освещала башни старого замка и руины костела. Снег, покрывший котловину, посверкивал магическими блестками, куда не ложились тени облаков. Древнее кладбище с надгробиями и крестами белело на угоре, напоминая об ушедших, мрачных временах. Тишина стояла такая, что представить было трудно, что где-то существуют большие, шумные мегаполисы…

…Путешественник очнулся от какого-то тяжкого, неприятного сна. В комнатушке царил мрак, однако парень сразу понял, что девушки рядом не было. «Видимо, отправилась на улицу, в туалет… – подумал он. – И надо же, как люди живут, без элементарных удобств для себя!».

Впрочем, время шло, а барышня до сих пор так и не явилась. Товарищ забеспокоился: «Может, что-то произошло?!». Тревога в душе нарастала и нарастала. «Да куда солнышко делось-то?! Нет – нужно обязательно выйти и посмотреть! Вдруг подвернула ногу или плохо внезапно стало! А может, на глупышку напали местные дикие собаки!».

Малену спал одетым, осталось лишь набросить полушубок. Надевая шапку на ходу, «спасатель» бросился скорее к выходу! Осмотрел окрестности дома, однако душечки нигде не нашел!.. И тогда бедолага увидел чьи-то следы. Благо, что невеликий снежок успел выпасть. Да, это были легкие шажки милой Ниночки. Следы, которые вели… по направлению к кладбищу!

Внутри мечтателя все похолодело… Что ей там нужно?! С какой целью дурочка отправилась туда?! Чел уже быстро подходил к окраине погоста. Как вдруг… содрогнулся от воя волков! Волки?! Откуда они здесь?! Никаких волков в Червонограде нету! Но где же девушка?! Где?!

Между тем, поднималась метель. Пока еще только слабая, незаметная. Тучи на черном небосклоне скрыли звезды. Светила одна яркая луна, да и то, готова была «уйти». И тут Евгения осенило! Свежая могила!.. Конечно же, искательница приключений там! Для чего?! Испытать свою храбрость?! Ненормальная и все, блин! Больше ничего!

Человек почти бежал, чтоб оказаться вместе. Вот за этими крестами, точно, плита есть большая! А затем… Он внезапно остановился. Кровь заледенела в жилах! Потому что увидел такое, чего бы ни пожелал и врагу!.. Могила оказалась… ПОЛУРАЗРЫТОЙ! Окружала ее, полукругом, свора голодных собак. Глаза здоровенных псов безумно сверкали! А яму разрывала ОГРОМНЫМИ КОГТЯМИ… взбешенная барышня! Малену потерял дар речи, увидев, как горят чудовищные очи! Парень не узнал свою подругу – это была она и не она! ВЕДЬМА! Натуральная ведьма в Ниночкином обличье! Хриплое дыхание зверя, работа мощных когтей, совершенно голое тело! О, Господи! Что же это творится-то?! Господи, что?!

Некогда влюбленный остолбенел! А орудие сатаны добралось, наконец, до трупа! «ХА-ХА-ХА-ХА!!!» – расхохоталось исчадие ада! Сорвало голову и вцепилось клыками в старушечью плоть! Жадными глотками, как паук, выпивая «благовоние» внутренних соков покойницы!! А затем начало грызть оный труп, ну, аки не вкушавшая аж целую неделю гиена!

Волосы романтика встали дыбом, он не дышал! И смотрел, смотрел на явленый кем-то кошмар! Но некая сила вдруг заставила его оторваться от дикого зрелища! И несчастный побежал! Побежал от гиблого, страшного места, крича во всю глотку. «ПОМО-ГИТЕ!!! СПАСИ-ИТЕ!! БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, ЭТО ВИДЕТЬ!!! НИКОГДА-А-А-А!!!».

Завершение обряда

Неподвижное тело командора лежало в луже расползающейся крови. Стейт и Эдгар пытались привести кэпа в чувство, но некромант остановил их. Заявил, что сие даже к лучшему, что испытуемый пока не приходит в себя. После чего маг взял первую карбантовую чашу и из отпиленной кисти несчастного выдавил пурпурную струю крови, смешав ее с черной кровью покойника. Никто не мог понять, для чего Гермидану эта отвратительная жидкость, в которую он добавил еще и капли из раны Эдгара, заставив Карла разбинтовать и обнажить отрубленное место руки израненного.

Как только чаша набрала нужную консистенцию, чернокнижник поставил ее в сторону.

– Для чего столько кровавого насилия, боли, плюс омерзительное поедание плоти друг друга?! Неужели никак по-другому нельзя, как только издеваться над нами и унижать моряков?! Я думал – ты хочешь помочь, поддержать команду измученных людей, однако, ты лишь причиняешь невыносимые страдания, как будто получаешь от оного низкое удовлетворение садиста! Так для чего, скажи, чародей?! – вскричал запальчиво истерзанный вьюноша.

Глядя в глаза человека, некромант, едва перевел дух от распирающей его ярости.

– Я и помогаю вам, глупцы, которые пока не ведают ничего!! Чему быть, того не миновать!! У десницы Проведения – собственный удел!! Ты спросил: «Ради чего?!». И вот мой ответ: «РАДИ ВСЕГО!!!». И не треплите мозга, покуда Даргар не дал обезьянам высокого интеллекта, подобному своему!!

Он взял одну из двух, заранее приготовленных, ссохшихся кистей мертвецов. Долгое время внимательно рассматривал ее, а затем попросил лекаря и оснейца поддержать тело капитана с отпиленным обрубком руки, над алтарем. И присоединил к данной культе потемневшую кисть жуткого покойника. С помощью ганравара он выцарапал на ней и на обрубке странные символы. И что интересно, эти тайные эзотерические знаки были абсолютно идентичны.

Далее, что оказалось не менее поразительным, маг начал класть на соединяемые части влажную землю, а потом окропил каплями собственной крови место соединения. Приказав врачевателю – после – крепко, надежно перевязать то, что должно было срастись в единое целое.

– Да, Гермидан, хоть это и безумие, но ты настоящий гений некромантии! – восхитился эскулап.

– То, что люди называют порочным, зачастую не бывает таковым – коротко ответил чернокнижник.

Чародей, далее, поднял вторую ссохшуюся кисть и отпиленную длань командора. Положив одну на другую, связал их, туго, свиным сухожилием. Подойдя ко второму, левому алтарю, окунул оную связку в емкость с зеленоватой, неприятною жидкостью. Бормоча при этом себе под нос какие-то заклинания и делая над котлом некие загадочные пассы руками.

Никто из ватаги не видел, что производил кудесник на втором алтаре. Но когда он вернулся, в руках держал вместо двух всего лишь одну человеческую кисть. И причем, благодаря алхимической реакции, сие было настолько идеальное «изготовление», что вряд ли у кого-нибудь из смертных нашлась бы подобная совершенная длань.

– А теперь, Эдгар, настала твоя очередь! Пришло время принять свой удел и стать тем, что я называю «ключом»! – провозгласил Гермидан.

И с вьюношем была проведена та же процедура, что и с капитаном. То есть, выцарапывание символов, влажная земля, кровь колдуна и надежная повязка. Отличие состояло в том, что по сравнению с Нолтом, принявшим мертвую плоть – молодой человек принял кисть злосчастного отца. Принял в комплексе, со ссохшейся плотью покойника-трупа, что, вкупе с дланью морехода, алхимическим путем, превратилось в идеальную руку.

Конец ознакомительного фрагмента.