Вы здесь

Я – княгиня Ольга. Первая женщина на русском престоле. Глава 2 (Н. П. Павлищева, 2014)

Глава 2

В Вышгороде тихо и спокойно, здесь почти нет дружинников, сюда не съезжаются те, кому надо решать свои дела у князя, здесь течет размеренная, сонная жизнь. Иногда от этой скуки хочется взвыть. Любой новый человек – событие. Особенно если он молод и хорош собой. Полюбоваться на въехавших на теремный двор троих всадников выбежали все дворовые холопки. Парни из челяди только фыркали: эка невидаль, конные приехали! Ольга, учуяв какое-то движение, тоже высунула нос посмотреть. В это время один из всадников обернулся в сторону терема, они встретились глазами. Княгиня отпрянула от окна, но тут же с любопытством глянула снова. Стройный, красивый парень немного старше ее стоял, не сводя глаз с окна. Заметив Ольгу, поклонился, лукаво блестя глазами. Щеки молодой княгини покрылись пунцовым румянцем. Всадник был хорош! Рослый, светловолосый, с большими серо-голубыми глазами, опушенными частоколом темных ресниц, щеки горят здоровым румянцем….

Княгине очень хотелось спросить, кто это, но у кого? Все выяснилось само собой. Это приехали ильменские словене к князю Игорю, но того в Киеве не застали. Им подсказали, что князь, верно, в Вышгороде, но и здесь его нет. Асмуд удивился: кто мог сказать, что Игорь здесь? Но объяснять, что князь ни ногой к своей молодой жене, не стал, только велел устроить приехавших на ночь, скоро вечер, отправляться куда-то уже поздно.

Разнообразию был рад и сам Асмуд, он позвал словен на ужин в трапезную, чтобы расспросить о жизни. Когда Ольга узнала, что заинтересовавший ее парень еще и средний сын плесковского князя, умоляюще посмотрела на Асмуда, чтоб позволил расспросить о родных местах. Тот только пожал плечами: отчего же не расспросить?

– А… в Выбутах бывал? – Ольга уже не замечала привлекательности княжича, главным было то, что псковский!

Тот чуть удивленно кивнул:

– Конечно, княгиня.

– Давно?

– Месяца два назад.

– Расскажи, – почти простонала Ольга.

Пришлось Любомиру, так звали княжича, вспоминать все, что вспомнил, про мало чем примечательные для него Выбуты.

Асмуд усмехнулся: нашлось княгине развлечение, пусть хоть так потешится, и предложил гостям остаться еще на пару дней. Знать бы, чем это обернется для княгини! Сначала она видела в Любомире только рассказчика, но вскоре снова стала замечать красоту и ум, кроме ладности речи, увидела и зовущий взгляд. Глаза Ольги, не отрываясь, смотрели в глаза парня, это заметил уже не только Асмуд. Воевода покачал головой: ох, княгинюшка, не наделала бы беды….

Как в воду глядел, Ольга влюбилась. Влюбилась со всей одержимостью первой любви, горячо и безрассудно. Похоже, и княжич тоже. Они очень подходили друг к дружке – оба стройные, светлые, красивые, но она княгиня, жена киевского князя, хотя тому и не нужна. Такую обходить бы десятой дорогой, но Любомир не смог.


Его горячие руки скользнули по ее стану, губы зашептали: «Любушка…» Она поддалась ласкам, сама прижалась, ответила на поцелуй. Ольга и Любомир миловались, забыв обо всем, и было неважно, что она княгиня и замужем, что кто-то может увидеть…

Вдруг в эту сказку наяву ворвались руки ключницы, ходившей за Ольгой, грубо раскидав влюбленных в стороны. Женщина зашипела:

– Вы что, с ума сошли?! Ольга взвилась:

– Как ты смеешь?

Но ключницу остановить было невозможно, она заслонила свою подопечную от парня:

– Поди, поди вон! Охальник! Чего удумал, княгиню обнимать! А ты хороша, хочешь князю порченой достаться?!

Ольга, опомнившись, покраснела, точно вареный рак, и выскочила из трапезной. Владица принялась укорять парня:

– Где твоя голова? Она молодая, а ты-то что удумал?

Любомир опустил голову, прекрасно понимая, что ключница права, еще немного, и все могло обернуться бедой, князь Игорь не простил бы ни его, ни свою жену. Владице вдруг стало жаль псковитянина, она махнула рукой:

– Хочешь поговорить, иди, только я рядом сидеть буду.

Тот изумленно вскинул глаза на женщину:

– Это зачем?

– Затем, чтобы дел не натворили, – упрямо пояснила та.

– Да нет, говорить зачем?

Владица чуть растерялась:

– Попрощаться не хочешь, что ли?

– Хочу, – чуть дрогнувшим голосом согласился Любомир.

– Иди уж, – подтолкнула его ключница. – Да не туда, за мной иди.

Повела в свою каморку, заставила сесть, почти сразу туда вошла и Ольга, смущенно поглядела на парня и тихо присела рядом на лавку. Владица за дверь не вышла, хотя могла бы, молодые уже опомнились и старались даже не касаться друг дружки рукавами.

– Я завтра уеду…

– Знаю.

– Может, когда свидимся?

Ольга чуть дрогнувшим голосом согласилась:

– Может…

Они не знали, что свидятся еще не раз, что Любомир на всю жизнь окажется ранен взглядом ее синих глаз, всю жизнь станет служить ей, ее мужу и ее сыну. А она всю жизнь будет тайно любить псковитянина, но так и не решится сделать его своим мужем, даже после гибели князя Игоря.

Как узнал Асмуд, где Ольга и Любомир, никто не понял, только воевода почти ворвался в каморку ключницы и замер на пороге. Княгиня и гость смирно сидели на лавке и вели тихую беседу, а с другой лавки за ними пристально наблюдала Владица. Она не испугалась появления воеводы, спокойно повернула к нему голову и укоризненно попеняла:

– Ну чего ворвался, точно пожар где? Видишь, княгиня про свои Выбуты все наговориться не может….

Асмуд недоверчиво оглядел каморку еще раз. Ничего подозрительного, хмыкнул, тоже опустился на лавку. Владица сочувственно поинтересовалась:

– Помнилось что? Тот кивнул.

Ключница укоризненно попеняла:

– А я на что?


Любомир уехал с рассветом и долго не появлялся ни в Киеве, ни тем более в Вышгороде. Но забыть синие глаза и светлые волосы не смог. Ольга тоже тосковала, вспоминая жаркие губы и чуть вьющиеся кудри под рукой. Этот жар молодых сердец потом перерос в настоящую любовь, которую двое пронесли через всю жизнь, но которая ни ему, ни ей счастья так и не принесла.


Осенью и ранней весной на душе тоскливо. Лес стоит голый, мрачный, листьев или уже нет, или еще не появились. Весной, пока снег не растаял, а только просел, стал темным и тяжелым, или осенью, если выпал на мокрую землю вперемежку с холодным дождем, деревья особенно беззащитны. Ольга очень не любила осенний и ранний весенний лес в пасмурную погоду. Дома, в Выбутах, много сосен и елей, они хотя и сбрасывают свои иголки, но делают это круглый год, постепенно, потому никогда не стоят с голыми ветками. А в Вышгороде больше берез, дубов, ясеней…. Хороши они летом, нечего сказать, но после листопада глядеть тошно. Дольше всех сопротивляются дубы, их листья до самого снега болтаются на верхних ветках. Это у осины листочки трясутся при малейшем ветре, а у дуба держатся крепко, не всякому ветру оторвать. Конечно, осень и зима в Киеве не то что в Новгороде, теплее и короче, но молодая княгиня все же скучает по лесам родных мест. Тоскует по прямым стройным соснам, устремленным в небо, с желтыми чешуйчатыми стволами, на которых можно найти капли прозрачной янтарной смолы, по темным ельникам с прячущимися крепенькими боровиками. Белый – самый главный гриб русских лесов, но он не любит тепла. Нет возле Вышгорода морошки с медовыми костлявыми ягодами, нет кислой красной клюквы, что греет свои бока на кочках, эти ягоды любят болота и прохладу. Нет россыпей брусники, у которой кустики что твой петушиный гребень. Многого нет, к чему привыкла молодая княгиня дома.

Ольга старалась не вспоминать чего нет, больше училась примечать хорошее, чем отличается киевская жизнь, без этого нельзя, ей не вернуться в Выбуты, значит, нечего и тосковать. Но тосковала против своей воли, ночами снились темные ельники или стройные сосенки, во сне тянула носом оттого, что вдруг пахло жухлыми листьями, как на болоте, слюной наполнялся рот при мысли о кислом клюквенном морсе. Казалось, и воздух в Вышгороде не такой, как в Выбутах, и вода иная, и небо светлее.