Вы здесь

Черный археолог. По ту сторону тайны. Глава 2 (А. П. Быченин, 2014)

Глава 2

Система Риггос-2, военный терминал «Ахерон-1»,

11 августа 2541 года, утро

– Паша, быстро ноги в руки, через четверть часа челнок отходит!

Ага, сегодня дражайший шеф особенно красноречив. Впрочем, неудивительно. Даже при его показной невозмутимости нервное напряжение последних трех недель не могло не пробиться сквозь скорлупу самообладания. Уж на что Тарасов пофигист, но и по нему видно, что волнуется…

Кстати, о птичках. Тогда, на Броде, он не стал меня ни о чем расспрашивать, просто, как я и предполагал, обозвал всячески и посоветовал не обострять ситуацию, по крайней мере на данном этапе операции. Не хватало нам еще проблем в контролируемой военными зоне. Те, в случае чего, церемониться не станут, в результате Пьер мне будет о-очень благодарен. Да и он, Тарасов, тоже. А во что подобная «благодарность» может вылиться, я примерно представлял. Поэтому спорить не стал, лишь выразил сомнение, что Евгения Сергеевна сумеет все это время держать себя в руках. На что майор меня заверил, что с этой стороны как раз ничего не грозит. Понятно, ежели я не полезу на рожон. Я пообещал не лезть, на том и сошлись.

Что характерно, обещание я выполнил, хотя при виде Женьки очень часто накатывало нечто весьма и весьма похожее на раскаяние. Но, памятуя о разговоре с Тарасовым, я изо всех сил старался не поддаваться порыву. Не последней причиной для обуздания эмоций являлось также обоснованное предчувствие, что мирно разбор полетов не закончится, даже если я приползу к ее величеству с посыпанной пеплом главой. Фигурально выражаясь. Поэтому я целую неделю практически безвылазно проторчал в каюте, долгие часы по очереди мордуя «деревянного человека» и Тарасова, добровольно вызвавшегося в спарринг-партнеры (впрочем, со вторым все не так однозначно, мне доставалось ничуть не меньше), а в промежутках между тренировками шерстил Сеть на предмет информации о Фронтире, Ахероне и Большой Войне в целом. Майор тоже поделился кое-каким специфическим опытом, но, шельма, выложил далеко не все, что знал.

А потом была флотская база на Бурной, где мы приняли на борт кое-какой груз и два десятка офицеров разной степени потрепанности – от новеньких, с иголочки, лейтенантов последнего выпуска академии до побитого жизнью майора-десантника, чем-то неуловимо напоминавшего Тарасова. Наверное, такой же непоколебимой уверенностью в себе. Именно этот дядечка был главным у командированных. Своих временных подчиненных он держал, что называется, в кулаке, потому проблем никаких не возникло. Бухать господа офицеры бухали, но не сказать что по-черному, без излишеств и бесчинств. Беда пришла совсем с другой стороны – внезапно выяснилось, что на базе «Северная», главной и единственной на всю систему Вольф-1061, во времена оны базировался пограничный дивизион, в состав которого входил штурмовой отряд майора Тарасова, тогда еще капитан-лейтенанта. И совершенно случайно в группу наших новых пассажиров затесалась пара человек, теоретически способных его опознать. Так что последующие без малого две недели шифроваться пришлось уже ему.

К счастью, прыжок в систему Риггос-2 обошелся без происшествий, и буквально вчера мы сдали похмельных постояльцев новому командованию. После этого Тарасов оккупировал корабельный пост связи и долго вел с кем-то переговоры. С кем конкретно, он не сказал даже Виньерону, но, когда мы с Гюнтером завалились в каюту капитана, оба они выглядели весьма довольными: Тарасов – как обожравшийся сметаны кот, Пьер – как ухвативший удачу за хвост человек. Нас в подробности посвящать не стали, просто велели быть готовыми выдвигаться в любой момент. Пока что флотская «таможня» (называлась эта служба конечно же иначе, но я не запомнил в связи с полной ненадобностью) обрабатывала запрос на допуск на планету части команды «Великолепного», а это должно было занять какое-то время. Остальным нашим ход вниз был заказан, зато вся сервисная зона терминала оказалась в их полном распоряжении. По-хорошему и нас-то на шарик никто не должен был пустить, но, насколько я знал, Пьер с подачи Тарасова прикрылся статусом вольного негоцианта и грузоперевозчика, в отношении которых режим в системе буквально в последний год несколько смягчился. Поэтому запрос на посещение федерального анклава с целью установления деловых связей никого на «таможне» не удивил. Плюс сработали связи Тарасова. Опять же наверняка утверждать не возьмусь, потому что вечером при посещении одного из баров для флотского старшего командного состава я совершенно неожиданно пересекся с суперкарго «Лорелеи» – такого же частного транспортника, прибывшего в систему за неделю до нас. Так вот, этот самый суперкарго после совместного распития спиртных напитков (признаюсь, в этот раз антиалкогольный блок сработал в штатном режиме, и я самым бессовестным образом споил собеседника до полного расслабления) по большому секрету сообщил, что его капитан с небольшой группой не далее как утром тоже отправился в деловую поездку. Правда, ждать разрешения им пришлось аккурат всю неделю. Тарасов новость выслушал с безразличным видом, но сразу же снова заперся в пункте связи. Видимо, ничего подозрительного, так сказать, о конкурентах не выяснил, потому что корректировать планы Виньерон не стал. И на следующее же утро «добро» на высадку было получено, о чем меня дражайший шеф и оповестил незамедлительно…

Тарасов, кстати, заранее предупредил, что катер с фрегата на шарик не пустят, а лететь придется на рейсовом челноке военных. Те же раздолбайский вид могут воспринять неадекватно, поэтому Пьер в приказном порядке потребовал от всех «экскурсантов» облачиться в форменные комбинезоны, столь мною ненавидимые. Какое-никакое, а единообразие, авось в глаза сильно не бросимся. Грязно-серый комбез на флотскую одежку походил мало, но смотрелся на военном терминале куда уместнее потрепанной джинсы и футболок с сомнительными принтами. Тут Пьер однозначно прав. К тому же на левом рукаве, оказывается, красовалась эмблема – название корабля на фоне силуэта фрегата, а над нагрудным карманом имелось что-то вроде вшитого беджика с наименованием должности. В моем случае, понятно, «координатор по работе с пассажирами». Разве что забранное прозрачным пластиком окошко, предназначенное для личного идентификатора, пустовало – я такой полезной вещицей так и не разжился по причине банальной лени. Излюбленной флотскими пилотки не было – не положено, но в глубине шкафа обнаружилась бейсболка с надписью Magnifique, а в обувном отделении – форменные же ботинки. Личных вещей Пьер велел брать по минимуму, поэтому я ограничился одним лишь инфором, в очередной раз оставив Попрыгунчика скучать в каюте. Вряд ли он сумеет подключиться к инфору, когда я окажусь на поверхности планеты, – мощности передатчика не хватит. Впрочем, если он сумеет договориться с Юми, то и в этом ничего невозможного нет.

Инфор, кредитка, кое-какая мелочовка по карманам – вроде готов. Оружие и броню по вполне понятным причинам мы на планету протащить не могли, но на этот счет Тарасов велел не переживать, мол, разживемся всем необходимым уже на месте. Единственное, вместо привычного термокомбеза я облачился в легкий пленочный скафандр класса защиты 0+, то есть чуть более чем никакой – от ножа, случайного осколка или совсем уж маломощной пули убережет, но не более. Этот девайс сомнительной полезности вручил мне лично Пьер. Скаф сидел второй кожей, потому совершенно не мешал да еще выполнял и все функции по терморегуляции, даже в несколько расширенном варианте. Хорошая, в общем, вещь, но дорогая, зараза. К тому же он не защищал кисти, ступни и голову – как пошутил Тарасов, далеко не самые жизненно важные органы.

Лифт привычно донес меня до второго пассажирского шлюза, к которому и была прицеплена «кишка» перехода в терминал – как оказалось, я явился последним. Надо сказать, наша компания сейчас представляла собой достаточно уморительное зрелище – с моей точки зрения. И если Гюнтера форма совсем не портила, а Тарасов и вовсе без комбеза смотрелся дико, то дражайшему шефу одежка пришлась явно не по вкусу. Но даже в серой форменке он держался привычно элегантно, разве что трость в этот раз с собой не потащил да шарфом экстравагантной расцветки – своим неизменным аксессуаром – пренебрег. Неугомонный майор и тут выделился – сверкал в расхристанном вороте черно-белым полосатым тельником. И где только раздобыть умудрился?.. Бейсболку он нацепил козырьком назад, а в руках вертел темные очки странной зализанной конфигурации, со стеклами, плавно переходящими в дужки.

– Все готовы?

Дождавшись наших синхронных кивков, Пьер набрал на панели люка код активации, и створки у нас за спиной с легким шипением и еле слышным клацаньем сошлись, отрезав нас от «Великолепного». Давление выравнивать необходимости не было, поэтому вся процедура шлюзования заняла не более нескольких секунд, и мы благополучно протопали по гофрированной пластиковой «кишке» к открытому люку приемного шлюза терминала. Здесь процесс повторился в обратном порядке, и вскоре мы оказались в довольно обширном помещении, игравшем роль вестибюля. Народу тут было не очень много, все как один в небесно-голубой флотской форме. Служивые сновали по своим делам и на нас внимания не обращали. Встречающих не было, поэтому роль проводника взял на себя Тарасов, который и вывел нас через несколько минут блужданий к очередному шлюзу, на сей раз с рамкой сканера и парой мордоворотов в десантном обвесе и при оружии. Командовал ими щуплый мичман, который и был главным «таможенником»: с надлежащим тщанием проверил наши идентификаторы, показал нужный коридор и даже пожелал счастливого пути. С его слов выходило, что Пьер меня самым бессовестным образом надул – челнок в рейс уходил еще только через двадцать минут. Впрочем, от претензий дражайшему шефу я благоразумно воздержался, прошел следом за остальными в уютное нутро нашего, с позволения сказать, лайнера и рухнул в кресло рядом с Тарасовым. Тот по каким-то одному ему ведомым признакам определил наши места. Хоть салон и был практически пуст, садись где хочешь, но порядок есть порядок.

Минут десять мы скучали, по мере сил развлекаясь разглядыванием попутчиков, потом начались рутинные предстартовые процедуры с неизменным «Пристегните ремни». Пилот по громкой связи дал обратный отсчет, и наконец, судя по легкому толчку, кораблик отстыковался от тела терминала. Последовавший за этим удар ускорения подтвердил мой вывод, и я расслабленно прикрыл глаза – каботажный рейс дело небыстрое, минимум час есть, так что при известной сноровке даже вздремнуть можно.


Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

11 августа 2541 года, день

– Подъем, Паша, прибыли!

Не отличавшийся тактом Тарасов хорошенько отоварил меня по плечу – это он называл дружеским похлопыванием, – и я торопливо вскинулся, спросонья не сразу сообразив, где нахожусь. Еще и в ремнях запутался, к своему стыду.

– Ну ты и горазд дрыхнуть! – восхитился между тем неугомонный майор. – Даже тряску не заметил! Вставай-вставай, коллеги вон уже в шлюзе.

Действительно, спины Пьера и Гюнтера мелькали в проходе между креслами у выхода из салона, пришлось поторопиться, чтобы уж совсем не опозориться. Пассажирский люк челнока был распахнут, и даже аппарель откинута для пущего удобства, так что вскоре я впервые ступил на землю Ахерона, сколь бы выспренно это ни звучало. Коллеги уже были здесь и с любопытством вертели головами, изучая обстановку. Последним прогрохотавший ботинками по пластику аппарели Тарасов с удовольствием вдохнул полной грудью и с не меньшим удовольствием объявил:

– Ну вот я и дома!

Планета, вернее, данная конкретная местность встретила нас солнечной погодой, о чем хитрый майор, несомненно, знал, потому что сразу же нацепил те самые темные очки, широко улыбнулся и принялся обрисовывать обстановку, добровольно взвалив на себя бремя гида:

– Итак, коллеги, мы с вами находимся в космотерминале города Порт-Владимир, второго по величине федерального анклава на планете. Первый – Чернореченск, туда мы, скорее всего, не попадем. А жаль. Я бы вас в баньке попарил, настоящей, с вениками и пивом. В городе расквартированы рота Десанта и батальон обслуживания космотерминала, есть дипмиссия Земной Федерации. Если очень хочется, можно наведаться в представительства нескольких местных коммерческих… э-э-э… структур. Но я думаю, не стоит терять время – приглядывают за нами вполглаза, а как покинем пределы населенного пункта, так и вовсе затеряемся. Или поедем?

Пьер, которому и был адресован последний вопрос, помотал головой. Тут я с патроном был полностью согласен – если можно обойтись без лишней волокиты, то именно так и нужно поступить.

– Значит, сразу на маршрут, – ухмыльнулся Тарасов. – Пойдемте, коллеги, нас уже ждут.

За ничем не примечательным сетчатым забором, огораживавшим приличный – в пару десятков гектаров – кусок земли, вмещавший несколько стартовых пятаков, пару щитовых зданий и столько же неизменных полукруглых ангаров из рифленого пластика, нас встретил парень лет двадцати пяти, то бишь практически мой ровесник, подпирающий забавный агрегат на четырех колесах. По этому признаку несомненный кар, но вот дизайн… Грубо слепленный кузов, высокие колесные арки, пятна камуфляжа на крыльях, капоте и дверцах, резина с мощными грунтозацепами – в общем и целом легко узнаваемый внедорожник, но какой-то насквозь архаичный, несмотря на внушительные дуги безопасности, запаску и лебедку на переднем бампере, больше похожем на грубо приваренный кусок тавровой балки. Короче, не чета тем напичканным электроникой агрегатам, что так популярны у джиповодов всех мастей на некоторых планетах Федерации. Этот вообще как бы не с двигателем внутреннего сгорания – раритет из раритетов.

Тарасов при виде самобеглого агрегата ничуть не удивился, кивнул водиле как старому знакомому и приглашающе махнул рукой:

– Устраиваемся, коллеги. Это Виталик, прошу любить и жаловать. Наш… э-э-э… проводник. Временный, – поспешил пояснить он, перехватив недовольный Пьеров взгляд, – но оттого не менее важный для предстоящего мероприятия.

Дражайший шеф на этом посчитал инцидент исчерпанным и первым полез на заднее сиденье, с некоторым трудом сообразив, как отпирается дверца. Я пристроился с другой стороны и прогадал: чуть замешкавшийся Гюнтер забрался в салон следом за мной, оттеснив меня на середину, так что я оказался зажат между ним и патроном. Хитрый Тарасов с комфортом разместился рядом с водителем.

– Держитесь, парни, довезу с ветерком! – посулился Виталик и, что характерно, слово сдержал – воткнул передачу и от души надавил на акселератор.

Я даже не успел подивиться столь откровенному старью, как механическая коробка, а потом на мелочи обращать внимание стало некогда – тут удержаться бы и не вылететь из салона на очередной кочке. Паренек выбором более-менее ровной дороги не заморачивался, исповедуя принцип: «Больше скорость – меньше ям». Зато до места домчались действительно быстро, минут за пятнадцать, успев попетлять сначала по пригороду, потом зарулив в явно торговый район, судя по впечатляющему количеству разнообразных лабазов и пакгаузов. Строились тут, кстати, солидно, на долгие десятилетия, если не на века, причем из самых простых материалов – пенобетона, дешевого пластика или вовсе ошкуренных бревен. Правда, толком архитектуру оценить не удалось, Виталик резко притормозил у внушительных ворот в не менее внушительном – метра этак три высотой – заборе и требовательно бибикнул. Во двор нас впустили буквально сразу же, аккуратно прикрыв отъехавшую в сторону створку у нас за спиной – судя по гулу, с электроприводом тут дела обстояли неплохо. Припарковав экипаж у неприметной дверцы в мощной задней стене двухэтажного рубленого лабаза, Виталик заглушил двигатель и выпрыгнул из салона.

– Парни, чуток подождите, сейчас Веня еще один «бобик» подгонит, а я пока за багажом.

Я проводил реактивного временного проводника взглядом, хмыкнул, но рта раскрыть не успел – все понимающий Тарасов помотал головой и специально для шибко умных пояснил:

– Все вопросы позже. Будет подробный инструктаж. Потом. Так что расслабься, Паша. А вот и старый знакомый! Сколько лет, сколько зим!

Неизвестно откуда вымахнувший крупный кот – дымчато-серый, с белой проплешиной на груди и белыми же лапами – теранулся о штанину майора и довольно заурчал.

– Привет-привет. – Тарасов, не чинясь, почесал зверюгу за ухом, отчего тот включил встроенный урчальник на полную громкость. – Это Кузьмич. Он тут самый главный. Ну, по крайней мере, уж точно главнее Виталика.

– Ага, – не стал спорить тот, вынырнув из давешней дверцы.

Парень с натугой волок два здоровенных баула, следом за ним мужичок неприметной наружности тащил еще два. Без лишних слов разместив поклажу в багажном отделении экипажа, Виталик сказал что-то напарнику, и тот убрел куда-то в глубину двора. Вскоре там зафырчал движком еще один «бобик», в который мы и загрузили оставшиеся сумки. Распределились по машинам – надо сказать, получилось равномерно: я с Тарасовым в одной, Гюнтер с дражайшим шефом в другой. Водилой у нас остался Виталик, отчего я мысленно застонал. Впрочем, тому на переживания пассажиров было откровенно плевать.

Из города выбрались довольно быстро, и дальше попылили по проселку – Порт-Владимир, по словам Тарасова, был окружен крупным лесным массивом. Ехали долго, около часа, сделав километров тридцать, что с учетом качества дорожного покрытия, вернее отсутствия такового, было весьма неплохо. Виталик себе не изменил, собирая чуть ли не все встречные кочки, поэтому скоротать время за беседой не вышло. Хотя сам он развлекался как мог – насвистывал, отчаянно фальшивя, какой-то энергичный мотивчик, а однажды даже поделился наболевшим, улучив момент между двумя прыжками:

– Что-то много в последнее время любителей сафари развелось! А, Тарасов?!

– С чего взял?! – хмыкнул тот.

– Да вчера какие-то залетные Витьку Стрижа наняли! Это конкурент наш!

– А с каких это пор ты организацией досуга занялся?!

– Да это так, одно из направлений, ты же знаешь! Странно, говорю, что к нам не пошли, сразу к Витьке зарулили!

– Думаешь, про ваши с батей шашни с федералами их кто-то просветил?!

– Вряд ли! Мы особо связи не светим!

– А много народу?!

– Пятеро, на двух машинах, как и вы! Но морды у них странные – какие-то узкоглазые! У нас таких нет!

– Тарасов, – ткнул я в бок напарника, – слышь, карго с «Лорелеи» говорил, что у них семеро высадились! Значит, не они?!

– Да забей, наверняка совпадение! – отмахнулся тот.

Ну, совпадение, значит, совпадение. Вам, местным, виднее. На этом разговор сам собой заглох – то еще удовольствие орать как оглашенные, силясь перекричать рев двигателя, да еще при этом умудриться язык не прикусить.

В конце концов Виталик привез нас на какую-то лесную заимку, впрочем отстроенную с размахом – за двухметровым забором нашлось место и рубленому пятистенку, и неизменному ангару, и загадочному сооружению, вызвавшему у меня смутные ассоциации с академическим стрельбищем.

– Приехали! – чуть громче, чем необходимо, известил нас Виталик. Видимо, еще не перестроился с дороги. – Дальше сами, как договаривались. Сколько вам времени надо на подготовку?

– Думаю, часика через три можете возвращаться, – прикинул Тарасов. – Чтобы гарантированно нас уже не застать.

– Вот и ладненько. Веня, пошли за «бобиком».

Оп-па! Это что, у них еще и третий вездеход припасен? Собственно, так и оказалось – через несколько минут выполнившие свою миссию проводники выгнали из ангара еще один внедорожник, загрузились в него, причем Веня напарника за руль не пустил, и укатили по грунтовке вдоль забора, о чем недвусмысленно свидетельствовали поднятые колесами клубы пыли.

– Начнем инструктаж, коллеги?

Дождавшись слаженных кивков, Тарасов по-хозяйски нырнул в багажное отделение нашего «бобика» и выволок на свет божий один из баулов. Вжикнул молнией и по очереди принялся одаривать нас объемистыми пакетами с чем-то мягким. В неведении мы оставались недолго, потому как он не замедлил пояснить:

– Камуфляж местный. Свои комбезы запаковывайте в эти же пакеты, бросать не будем.

И подал пример, со смачным хрустом разодрав свой сверток.

– А чего это у него расцветка такая странная? – первым делом поинтересовался Гюнтер, окинув оценивающим взглядом китель с накладными карманами. – «Хамелеон» не в ходу?

– Ну ты дал! – рассмеялся майор. – Это самый писк местной охотничьей моды, и не только охотничьей. Чернореченские «мародеры» в таком же камуфляже рассекают, а это, можешь мне поверить, рекомендация. Не капризничай, короче.

Больше вопросов ни у кого не возникло, и минут через пять мы все красовались в слегка мешковатом камуфляже, похожем на полевой десантный, с поправкой на колер. Надо признать, весьма удобном – нигде не давило и не жало, да и размеры, что удивительно, совпали с нужными. Впрочем, это объяснялось весьма просто – Тарасов постарался, заранее Виталику сообщив эти наиважнейшие секретные сведения. Дополняли снаряжение довольно грубые пластиковые наколенники и налокотники – надо думать, для облегчения передвижения способом «по-пластунски». Обуви в комплектах не оказалось, но наши форменные ботинки в данном конкретном случае были ничуть не хуже местных специализированных образцов. Также для каждого нашлись перчатки без пальцев – дабы оружие в руках не скользило, поскольку выполнять защитные функции они вряд ли были способны.

– Ну вот, нормальная охотничья партия! – похвалил Тарасов, закончив беглый осмотр бравого воинства. – На людей стали похожи.

– Шлема нет?

– Гюнтер, друг мой, я тебя умоляю! Мы же не штурмовики при исполнении. Держи бандану. Пьер?

– Нет уж, спасибо. Я лучше вот это.

Патрон выдернул с полки под бардачком потрепанный берет цвета хаки и нахлобучил на голову, сразу же обретя вид несколько лихой и одновременно неформальный, этакий главарь южноамериканских партизан, как бишь его, Че Гевара. Если, конечно, верить историческим фильмам. Разве что прическа подкачала.

– Паша?

– Давай.

Не в бейсболке же ходить, в самом деле. Особенно такой приметной.

– Бронежилетов не предлагаю, лишняя тяжесть, наши «нулевки» защищают не хуже. А теперь самое главное, – продолжил раздачу плюшек Тарасов, – оружие. Прошу.

Совладав с очередной молнией, майор выудил из баула некий черный предмет, судя по знакомой компоновке – несомненный автомат с отомкнутым магазином и подозрительно тонким стволом, и перекинул его Гюнтеру. Тот машинально поймал подарочек и принялся с интересом его разглядывать. Второй точно такой же через мгновение оказался у меня в руках, вернув из небытия очередное практически забытое ощущение: только нечто стреляющее обладало такой приятной тяжестью и вызывало некую тревогу на душе, как мне кажется, из-за повышенной ответственности. Беглый осмотр образца сомнений не оставил – огнестрел. Очередной раритет, так сказать. И ассоциации такие смутные…

– Тарасов, это что?..

– Это, Паша, легенда, – усмехнулся тот, одаривая и себя, любимого. – АК-103, автомат Калашникова модифицированный, так называемая сотая серия. Калибр 7,62, тридцать патронов в магазине, пластиковая фурнитура, приклад складной вбок. И, прошу заметить, коллиматорный прицел – эксклюзив, так сказать. Вы же, современные военные, открытыми прицельными пользоваться не обучены…

– А патроны где?

– Всему свое время, Гюнтер. Подай-ка мне во-о-он ту сумку. Ага.

Из означенного баула майор торжественно извлек… самую обычную «разгрузку», то есть банальную подвесную систему десантного образца. Вернее, очень на нее похожую. Судя по выпирающим почам, минимум двойной боекомплект – кто-то заботливо запихал аж по два магазина в каждый карман. Главный Пьеров боевик довольно осклабился, пристроил автомат на крыло «бобика» и начал со вкусом влезать в обновку. Подгонка «разгрузки» по фигуре заняла у него добрых пять минут, мы же с Тарасовым справились куда быстрее – майор за счет богатого опыта, а мне по большому счету было все равно, лишь бы не болталась и держалась крепко. Автомат я снаряжать магазином не стал в целях пущей безопасности, так и повесил на плечо, предварительно на всякий пожарный передернув затвор, за что и заработал одобрительный взгляд майора.

– А это вам, дорогой Пьер! – объявил он, удостоверившись, что основные силы нашего крошечного отряда со снаряжением справились, и извлек из первой сумки нечто длинноствольное, с пластиковым цевьем и фигурным прикладом, выполненным заодно с пистолетной рукояткой управления огнем. – Винтовка Мосина модифицированная, патрон 7,62х54R, пять в отъемном магазине, по мнению некоторых авторитетных товарищей – лучший «болт» всех времен и народов. Уж не знаю, насколько они правы, но «винт» действительно неплохой, а этот к тому же в снайперском варианте. Вот вам еще и прицел. Простенький, правда, – обычный ПУ, но с четырехкратным увеличением. Справитесь?

– Посмотрим, – пожал плечами патрон. – Пристрелять надо будет.

– Обязательно, – с серьезным видом кивнул Тарасов. – Стрельбище в наличии, стреляй – не хочу. Тут главное – к отдаче приспособиться и баллистику уяснить. А вот и ваша «разгрузка». И напоследок – оружие, скажем так, последнего шанса. – С этими словами майор одарил каждого набедренной кобурой и ножом в универсальных ножнах.

Я не глядя нацепил стреляющий подарок на правое бедро, попутно заметив, что каждый ствол укомплектован парой запасных магазинов в специальных кармашках. Любопытствовать пока не стал, а вот Гюнтер не утерпел, и теперь недоуменно вертел перед носом вороненый пистолет весьма архаичного дизайна.

– Классика – Кольт-М1911А1, под парабеллумовский девятимиллиметровый патрон, – в очередной раз пояснил Тарасов. – Пятнадцать в магазине, но рукоять такая же удобная, как и в оригинальном сорок пятом калибре. Знали бы вы, коллеги, чего мне стоило все это раздобыть! И сколько это стоило.

Судя по усмешке Пьера, майор не соврал – сумма и впрямь получилась кругленькая. И это не считая нервов, которые, как известно, не восстанавливаются.

– Пулемета нет ни одного, на это моих связей уже не хватило, – между тем сокрушенно вздохнул Тарасов. – Гранат тоже, но, надеюсь, они и не понадобятся. Ножики не бросаем, пригодятся, хотя бы в качестве хозяйственных инструментов.

Ага, тут я с ним был полностью согласен, потому безропотно пристроил ножны на груди так, чтобы рукоять ножа смотрела под углом вниз и было удобно выхватывать правой рукой прямым хватом.

– Патронов в избытке, в «бобиках» еще по паре цинков, так что можно не жалеть. Сейчас давайте пристреляемся, а потом еще раз вкратце пройдемся по основным этапам операции.

Возражать Тарасову никто не стал: пристрелка – дело полезное, соваться в рейд с ненадежным оружием – откровенное раздолбайство, граничащее с безумием.

Вопреки ожиданиям, автомат мне понравился. Брыкался не особенно сильно, а после того, как я перевел регулятор огня в положение отсечки по три выстрела, даже начал попадать в мишень метрах в пятидесяти от нашей позиции. Впрочем, тут помог коллиматор, с открытых, как совершенно справедливо заметил Тарасов, я бы показал куда более скромные результаты. Тело, кстати, порядочно забытые навыки вспомнило быстро. С «кольтом» дело пошло чуть хуже, ну да ладно – все равно в случае чего из пистолета чуть ли не в упор стрелять придется. И я не уверен, что выхвачу его, а не нож, – рефлексы штука упрямая, а «холодняком» я пользовался куда как чаще, пусть и на тренировках.

Майор с Гюнтером в этом вопросе оставили меня далеко позади, но Тарасов не расстроился.

– Будешь, Паша, вести огонь на подавление. Хотя я очень надеюсь, что обойдется вообще без стрельбы. Это был бы самый идеальный вариант.

Дражайший шеф с винтовкой разобрался быстрее всех – ему хватило буквально пяти выстрелов, затем он с довольным видом принялся наблюдать за нами.

Восстановив запас снаряженных магазинов, для чего пришлось вскрыть один из припасенных патронных цинков, расселись за специально оборудованными столиками для чистки оружия и по настоянию Тарасова немедленно использовали их по назначению, благо все необходимые приспособления нашлись здесь же. Параллельно майор продолжил вводить нас в курс дела:

– Итак, коллеги, нам предстоит преодолеть около семисот километров по бездорожью. Задача весьма нетривиальная, уж поверьте моему опыту. Расчетное время прибытия на место – от полутора до двух суток. Маршрут я примерно прикинул, спутниковые карты есть, да и кое-кто из «мародеров» сюда наведывался относительно недавно. Плюс с воздуха я местность достаточно хорошо изучил. Думаю, особых проблем удастся избежать, намертво не застрянем, но ожидается форсирование как минимум двух водных преград. Плюс три довольно значительных лесных массива, которые мы попробуем обогнуть и проскочить на стыке двух из них. Дальше пойдет степь. В общем и целом трудности вполне преодолимые. Да, Гюнтер?

– А почему мы не могли просто взять глайдер?

– Во-первых, из соображений конспирации. Во-вторых, их здесь нет. В частном владении, я имею в виду. У военных есть, но военных же образцов, то есть вооруженные и бронированные. Как думаешь, друг мой, что бы ответил любой нормальный военный на просьбу каких-то гражданских подозрительной наружности?

– Э-э-э…

– Можешь не отвечать, вопрос был риторический. Но ты совершенно прав, цензурных слов у него бы не нашлось. Предвосхищая следующий аргумент – я отнюдь не всесилен, мои возможности исчерпались парой «бобиков» и снарягой. Плюс оружие. И то лишь потому, что удалось подключить семейство Лосевых, у которых это все было припасено для нужд контрразведчиков из Чернореченска, ну и после известных событий – для федеральной агентуры. Кстати, чтоб вы знали, – основные силы федералов на планете сосредоточены в районе Базы-7, это примерно на полпути между Чернореченском и Разгуляем, но от нас довольно далеко. Там сейчас полноценный военный космопорт, сильный гарнизон и прорва техники. И никто из тамошних служивых про нас не знает. В идеале так должно оставаться и дальше.

– «Бобики», скорее всего, придется бросить, – после небольшой паузы возобновил инструктаж Тарасов. – Жалко, но ничего не поделать. Денисова с Галькой в Порт-Владимир тащить бессмысленно, их тайно через «таможенников» не провести. Потому планом предусматривается эвакуация на орбиту силами команды фрегата. Пьер, ваши люди готовы?

– Ждут отмашки. Контрольное время прибытия по сигналу – не более двадцати минут.

– С этим понятно… Что, Гюнтер?

– Почему мы не могли сразу на космокатере на планету высадиться? Очень быстро бы провернули дельце, опыт есть…

– Гюнтер, ты меня периодически удивляешь, – счел нужным вмешаться Пьер. – Еще раз повторяю: ключевое слово – конспирация. Как думаешь, сколько времени военным понадобится, чтобы вычислить, откуда пришел челнок и, самое главное, куда ушел? Я тоже думаю, что немного. А так мы доберемся до места, дадим пеленг, и ребята его выбросят в режиме «призрака». В конце концов, контрабандисты мы или где? Нам останется лишь преспокойно загрузиться на борт и затаиться на орбите. Сингонский вариант, чтоб тебе понятнее было.

Ага, любопытные нюансы всплывают. Про режим «призрака» я уже слышал краем уха – одна из специфических уловок лихих парней, предпочитающих игнорировать государственные границы. В принципе суть Пьер уже изложил – высадиться незаметно для систем наблюдения можно лишь по пеленгу, этаким микропрыжком через так называемый «предбанник» гиперпространства. Одно из проявлений телепортации, почти не нашедшее практического применения, в том числе и из-за дороговизны. Разве что десантура периодически использует в качестве тактического приема: выбрасывается разведка, незаметно пробирается на объект, и – вуаля! – через считаные минуты толпа серьезных парней в броне и с мощными пушками, буквально как снег на голову. И никакая ПВО не поможет. Понятно, что средства высадки требуются соответствующим образом оснащенные, обычные катера не подходят. Вот только в нашем случае имеется ма-а-аленькая проблемка.

– Шеф, что-то я у вас передатчика не наблюдаю, – опередил меня Гюнтер.

– На месте разберемся, – не пожелал вдаваться в подробности Пьер.

– Денисов сидит на станции мониторинга среды, мощностей там выше крыши, – снизошел Тарасов. – Главное, волну знать. И условный сигнал.

– И вы, шеф, думаете, что на высокой орбите военные нас не засекут?

– Засекут, но будут смотреть в другую сторону, – снова пояснил майор. – Главное, нам особо не буйствовать, чтобы ребята с Базы-7 не всполошились. А орбитальная группировка в курсе.

Н-да… «Продуманные» у нас руководители. Видимо, мне все-таки не удалось сохранить на морде бесстрастное выражение, потому что Тарасов, наткнувшись на меня рассеянным взглядом, незамедлительно вскинулся:

– Что еще?

– Э-э-э… коллеги… Я, конечно, дилетант, но… как местные военные воспримут факт пропажи без вести аж четырех туристов? Это не говоря уже о паре местных сотрудников. Подумают, что нас хищники сожрали? Или мы обратно тем же путем – на машинах? Но Тарасов недвусмысленно выразился – тачки бросаем. Пешком пойдем? Вряд ли. Остается только один вариант…

– Умный ты, Паша, но все равно дурак! – с облегчением рассмеялся майор. – Вот как раз это не проблема. Мы у «таможенников» по документации уже проходим как высадившиеся на планету. В отличие от того же Денисова, которого надо умыкнуть незаметно. Так что подделать запись о нашем возвращении труда не составит. На это моих связей хватит с избытком. А чтобы сильно не палиться, Виталик с Веней домой вернутся только через четверо суток и всем заинтересованным будут отвечать, что туристов они в город привезли, а уж куда они потом делись – то им неведомо. А пропажа персонала с уединенной станции мониторинга – дело привычное. К тому же наши объекты – сотрудники гражданской службы, военные к ним никаким боком. Еще вопросы?

Я мотнул головой. Гюнтер тоже больше не нашел к чему придраться. Нормальный, в сущности, план. Не без авантюры, но кто сейчас без греха?..

– Патрон, стесняюсь спросить – а как же вы собирались отсюда Тарасова вытащить без его помощи?

– По-дилетантски, Паша, по-дилетантски, – вздохнул Пьер, но развивать тему не стал.

– Организационные вопросы еще будут? – выгнул бровь майор, переждав наш с шефом обмен любезностями. – Нет? Тогда еще один момент. Угрозы. Потенциально ожидаются со стороны диких животных, но их здесь, особенно хищных, не очень много. Куда опаснее люди из числа аборигенов. Не в последнюю очередь экспансия Чернореченского княжества и сателлитов ограничена именно из-за наличия агрессивно настроенных коренных жителей. И федералы планету активно осваивать не торопятся из-за них же. Вы наверняка в курсе.

Ага. Чуть ли не в каждой второй статье в Сети, посвященной проблематике Ахерона, упоминалось, что коренное население планеты – суть третья ветвь человечества, измененная Первыми, наряду с землянами и легорийцами. И столь драконовские меры по ограничению доступа в Систему в свете этого факта абсолютно оправданны.

– Я постарался подобрать маршрут подальше от их кочевых троп, но случайности никто не отменял. Поэтому при встрече с аборигенами придется брать ноги в руки. Чем больше километров между нами, тем лучше. Догнать наверняка попытаются, уничтожение чужаков у них прописано чуть ли не на генном уровне, но не догонят, если тормозить не будем. При нужде будем двигаться ночью. В перестрелки лучше не вступать вообще. Огнестрел у них есть, хоть и мало. Так что прошу отнестись к моим словам со всей серьезностью.

Однако пренебрегать опасностью никто и не пытался – Пьер с Гюнтером слишком опытны для этого, а я тем более особой лихостью не отличаюсь. И вообще, нормальные герои всегда идут в обход.

– Тогда осталось последнее. У кого есть опыт вождения наземной техники?

Руки подняли Пьер с Гюнтером, что меня ничуть не удивило. Тарасова, впрочем, тоже.

– Все понятно. Сейчас потренируемся, благо время еще есть. Самое сложное в наших «бобиках» – включить скорость и тронуться с места. Не буду рассказывать, что такое муфта сцепления, главное, запоминайте последовательность. – Тарасов легко запрыгнул в ближайший внедорожник и продолжил объяснения: – Прежде чем заводить движок, удостоверяемся, что коробка на нейтралке. Выжимаем сцепление…

В общем, процесс несколько затянулся. Самым толковым водителем, помимо собственно майора, неожиданно оказался Гюнтер – он сумел сделать круг по двору, заглохнув всего дважды. Второй прогон и вовсе обошелся без происшествий – главный Пьеров боевик на глазах осваивал сложную архаичную технику. Дражайший шеф тоже довольно быстро подстроился, а вот я ничего сверхъестественного не показал. Впрочем, Тарасов терять время не пожелал – посулился натаскать меня в пути, на более-менее ровных участках. На том и порешили. Я, соответственно, оказался в паре с майором, а патрон – Гюнтером, что устроило абсолютно всех. До возвращения Виталика с напарником оставалось не более получаса, поэтому задерживаться не стали – Тарасов прыгнул за руль, я устроился рядом, и наш агрегат с урчанием выполз за ворота. Второй «бобик» пристроился в отдалении, дабы экипажу не пришлось глотать пыль, поднятую покрышками головной машины.


Система Риггос-2, планета Ахерон,

11 августа 2541 года, день

Передвижение на старинном «бобике» сначала по не самой качественной грунтовке, а потом и откровенно по азимуту оказалось делом нудным и донельзя скучным. В отличие от того же Виталика Тарасов вел аккуратно, памятуя, что в степи станций техобслуживания днем с огнем не сыскать, и темп задал соответствующий. Одно плохо – дремать все равно не получалось, так как трясло чувствительно, и приходилось крепко держаться то за срез двери, то за приборную панель. Ладно хоть ремни безопасности предусматривались конструкцией, что несколько нивелировало риск вылететь из салона – оба джипа были без верха. Однако возможность вписаться головой в дугу безопасности существовала.

Из лесного массива, опоясывавшего Порт-Владимир, выехали часа через два, порядочно попетляв по просекам. Я бы сто процентов заблудился. Впрочем, Тарасов тоже, если бы не пользовался примитивным навигатором, видимо выцыганенным у того же Виталика. Ориентирование на местности в отсутствие высокотехнологичной машинерии оказалось делом хлопотным, поэтому майор по большей части молчал, за что я ему был только благодарен. Зато когда вырвались на простор, он незамедлительно поменялся со мной местами и принялся выполнять обещание насчет «натаскаю». Здесь уже не обошлось без его фирменных шуточек, но я стоически терпел ради общего дела. Своеобразная пытка длилась около двух часов, пока мы не пересекли обширное поле, умудрившись нигде не застрять, и не оказались в лесостепной зоне. Тарасов не стал испытывать мое сомнительное водительское мастерство и пересел за руль.

На «оправиться» останавливались каждый час, и здесь пленочная «нулевка» показала себя не с самой лучшей стороны. По крайней мере, я довольно долго соображал, как добраться до… э-э-э… хозяйства. Весь мой предыдущий опыт эксплуатации современного защитного снаряжения подсказывал, что оное снаряжение должно было утилизировать, скажем так, отходы жизнедеятельности. Но как это осуществить в настолько примитивном комплекте, я не понимал. Выручил Гюнтер, без обиняков показавший, как «расстегивается» самозарастающий шов-гульфик. Попутно он же пояснил, что ежели приспичит «по большому», то все, беда.

С питанием дело обстояло проще – в числе прочего снаряжения Виталик подогнал несколько упаковок пищевых концентратов федерального производства. Один употребленный по назначению брикетик величиной с обыкновенный бульонный кубик (да и вкусом от оного почти неотличимый) позволял продержаться мужику среднего сложения, не испытывая голода, минимум часов пять. Правда, и удовольствия от такой «еды» никакого. Зато побочный эффект в виде отсутствия необходимости ходить до ветра в ближайшие кустики откровенно радовал. Впрочем, Тарасов и тут не упустил возможность обгадить малину, заявив, что более пяти суток подобной диеты – прямой путь в больничку на восстановительные процедуры, неотъемлемой частью которых являются промывание желудка и клизмы дважды в день. Это не говоря о лошадиных дозах витаминов и специальном питании, призванном восстановить микрофлору кишечника. Для профилактики майор порекомендовал чаще пить, что мы и делали, благо воду экономить не приходилось – в машинах имелся изрядный запас, да и пополнить его труда не составляло. На резонный вопрос Гюнтера, а не пронесет ли с сырой-то водицы, Тарасов заверил, что после концентратов нам в этом плане ничего не грозит. На том разговор и заглох, но я укрепился в мысли, что затягивать текущее приключение явно не стоит.

Лесостепную полосу преодолевали часа три, практически до самой темноты, после чего еще около часа плелись вдоль опушки очередного массивчика, пока Тарасов не присмотрел подходящее, по его мнению, место для ночевки. Таковым оказалась укромная полянка у подножия довольно мощной известняковой скалы (как объяснил майор, явление для данной местности совершенно обычное), рядом с которой в качестве дополнительного бонуса обнаружился родник с чистейшей водой. Правда, неприятным сюрпризом оказалось старое кострище и явные следы вырубки на кустах, на которые наш главный спец по выживанию внимания не обратил, мимоходом пояснив всем заинтересованным лицам:

– Это стоянка кочевников. Степняков, не лесных, те обычно мелкими группками на охоту ходят и в поле не суются. Неуютно им там. Впрочем, как и степнякам в лесу. Так что можно не опасаться. Кострище старое, племена сейчас откочевали в глубь степи, да и наведывался сюда, скажем так, пограничный патруль. Человека три, не больше.

И усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.

Лагерь разбили быстро, просто-напросто поставив джипы буквой Г и отгородив тем самым небольшой пятачок с кострищем посередине. С третьей стороны стоянку защищала скала, и лишь одно направление осталось неприкрытым. С костром тоже не заморачивались – Тарасов извлек из багажника небольшой чурбачок с глухим отверстием в торце, сунул в него таблетку сухого горючего и запалил настоящей деревянной спичкой, чем в очередной раз поразил меня до глубины души. Я все никак не мог привыкнуть к здешним реалиям, и в этом вопросе недалеко ушел от дражайшего шефа и Гюнтера. А вот майору хоть бы хны – он практически местный.

Организовав, так сказать, очаг, Тарасов одарил каждого спальным мешком (оказывается, Виталик и об этом позаботился, а мне такая мелочь даже в голову не пришла!), расстелил свой и с максимально возможным удобством устроился у «костерка». Автомат, правда, далеко не убрал, пристроил на коленях. Мы с Пьером последовали его примеру, а Гюнтер так и остался подпирать крыло джипа, периодически подозрительно всматриваясь во тьму. Что он там пытался расмотреть, ума не приложу.

– Итак, коллеги, подведем промежуточные итоги! – объявил Тарасов, когда мы с патроном наконец устроились елико возможно комфортно. – Если верить навигатору, сегодня мы сделали около двухсот километров, что вполне удовлетворительно, с учетом неполного дня марша. Если завтра удастся выдержать такой же темп, пройдем почти четыреста, и останется лишь небольшой отрезок в сотню с копейками. Но это в идеале. Выдвинуться нужно будет с рассветом, потому предлагаю не засиживаться. Ужином тоже заморачиваться не будем, дабы не нарушать диету. Могу предложить горячий чай.

Возражений не последовало, и майор, раз уж сам вызвался, озаботился заваркой. Занятный чурбачок в этом вопросе проявил себя с наилучшей стороны – Тарасов одну за другой довел до кипения четыре полулитровые фляжки воды, сыпанул в них гранулированного чая и сахара и одарил всех страждущих, себе забрав последнюю. Горячее пришлось очень кстати, несколько примирив меня с отсутствием нормального питания.

– Дежурить будем по очереди, – через некоторое время оповестил присутствующих майор. – Первым Гюнтер, ему с утра за руль, потом Паша. Пьер, вам третья смена, а мне «собачья вахта», ибо я привычный. Вопросы, возражения?


Система Риггос-2, планета Ахерон,

12 августа 2541 года, ночь

– Пауль, вставай!..

– А?! Что?..

– Вставай, говорю, тебе на пост.

– Угу.

Гюнтер наконец перестал теребить меня за плечо, и я широко зевнул, прогоняя сонную одурь. Полтора часа пролетели как один миг, вроде бы только глаза закрыл, устроившись в уютном спальнике, а уже будят… Досадно, но делать нечего. Техника безопасности превыше всего. Так что мешок в сторону, автомат в зубы, и бдеть, если можно так выразиться.

– Ты у огня не маячь да ворот расстегни, чтобы прохладно было, – посоветовал Гюнтер. – А то сам не заметишь, как уснешь. А лучше всего лезь в «бобик», в багажник, там жутко неудобно, и на пламя не смотри, а то глаза засветишь и ни фига не увидишь.

– Понял, – кивнул я, следуя совету.

А свежо, не то что днем. Впрочем, если верить Тарасову, в этих широтах в Северном полушарии сейчас разгар весны. С другой стороны, с его же слов выходило, что похожая погода здесь царит круглый год, резких перепадов от пекла до снега нет. То есть климат на Ахероне в целом мягче земного, и в буйстве природы ничего удивительного. И летом будет не сильно жарче. Опять же если без засухи обойдется, каковая в здешних местах вообще редкость.

Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, мол, дал бог сменщика, Гюнтер освежил в «очаге» таблетку горючего и принялся шуршать спальным мешком. Вскоре он утих, а похрапывание дражайшего шефа я буквально минут через десять перестал замечать, подсознательно определив как часть абсолютно безопасного шумового фона. А вот с остальным «оркестром» дело обстояло куда сложнее…

Любой человек, хоть раз остававшийся один в вечернем, а тем паче ночном лесу, помнит тот неестественный страх, липкий и навязчивый, что накатывает волнами при каждом незнакомом звуке. А их, этих самых звуков, великое множество – и беспрестанный шорох листьев, и стрекотание насекомых, и завывание ветра в ветвях, и скрип древесных стволов… и даже мелодичное журчание родника под боком. А чего стоят крики некоторых совершенно безобидных птиц?! И вроде бы умом понимаешь, что хищника засечь на слух вряд ли получится, а все остальное – не более чем спецэффекты, но все равно паникуешь, огромным усилием воли заставляя себя сидеть у костра или даже в салоне машины. Неизвестность страшит куда сильнее, чем самая жуткая, но понятная угроза. И даже оружие, судорожно стиснутое в потных руках, не помогает избавиться от ощущения полной беззащитности. Потому что не знаешь, с какой стороны встречать опасность, – жутью веет отовсюду.

Конечно, на второй, а тем более десятый раз ощущения теряют новизну – вон Гюнтер тому живой пример, – но военная специальность, к которой меня готовили несколько лет, не предусматривала регулярного несения караульной службы, поэтому и здесь у меня очередной пробел в образовании. Досадный, должен признать, ибо уже к концу первого часа я настолько изнервничался, вздрагивая буквально от каждого скрипа, что в конце концов перебрал впечатлений и перестал реагировать на любые раздражители вообще. Да и неожиданно пригрелся, чему способствовали побочные функции скафандра, несмотря на распахнутый чуть ли не до пупа китель. И, вопреки стараниям, глаза сами собой начали слипаться. Вылезать из относительно уютного нутра джипа, чтобы сполоснуть лицо, было откровенно боязно, да и лениво, если честно, так что я периодически клевал носом и вскидывался, чувствительно прикладываясь затылком о борт багажного отделения. Тупая боль на некоторое время прогоняла сонливость, потому я и не торопился устраиваться поудобнее, а то наверняка бы уже вырубился. Время тянулось… нет, ползло о-о-очень медленно, а когда я начинал то и дело бросать взгляды на циферблат инфора, замедлялось еще сильнее – секунды казались минутами, а минуты – часами, и, как апофеоз, возникало ощущение, что я влип в некое безвременье, как муха в смолу, и попытки вырваться лишь усугубляли мое и без того незавидное положение. Тогда я в очередной раз принимался вслушиваться в ночь, но страх несколько притупился и помогать бороться с сонливостью почти перестал.

И все-таки я ненадолго выпал из реальности. Прийти в себя мне помог особенно сильный шорох в колючих зарослях метрах в тридцати от стоянки. Кто-то порядочно нашумел в кустах, и отнюдь не ветер – к мерному шепоту веток и листвы в его мягких объятиях я уже притерпелся. Снова накатила волна страха, нет, инфернального ужаса, и я до боли в пальцах сжал цевье и рукоять автомата, всматриваясь в особенно темное пятно на самую чуточку более светлом фоне неба. А потому едва не подпрыгнул, почувствовав прикосновение к плечу, и машинально ткнул в ту сторону прикладом. Судя по сдавленному матюгу, куда-то попал…

– Паша, блин! – удивленно-злобным шепотом умудрился рявкнуть внезапно нарисовавшийся у «бобика» Тарасов. – Ты чего творишь?!

– А?.. – Я не нашел ничего лучшего, чем осоловело уставиться на нарушителя спокойствия.

– Вырубился, что ли?

– Н-не…

– Ага, рассказывай! Пьер, принимайте пост. Эй, а ты чего такой деревянный?..

– Отвали, Тарасов, и без тебя тошно!

– Ого, голос прорезался! – удовлетворенно хмыкнул тот. – Значит, порядок. Не переживай, один раз не…

– Да пошел ты! – не дал я ему закончить фразу. – Не спал я. Ну почти…

И правда, взгляд, брошенный мельком на инфор, утвердил меня в этой мысли – если и отключился, то максимум минут на пять.

– Кстати, вон там, в кустах, что-то сильно шуршало.

– Где? – неожиданно напрягся майор.

– Во-о-он там. Видишь темное пятно? Метров тридцать.

– Сильно, говоришь, шуршало?.. Ну-ка проверим… Паша, пока не ложись, страхуйте меня оба.

Я кивнул, еле сдержав зевок, а Пьер без лишних слов пристроил винтовку на капот джипа. Тарасов перемахнул через машину, поудобнее перехватил автомат, хитрым образом натянув ремень так, чтобы оружие встало в распор и можно было управляться с ним одной рукой, и быстро, но удивительно тихо двинулся к подозрительному месту. Мы с патроном проводили его сосредоточенными взглядами. Да и потом, когда майор крутился у самых кустов, глаз с него не спускали. Возился он довольно долго, даже в заросли сунулся, насколько я разглядел. А потом уже не таясь припустил обратно к стоянке, откровенно топоча по твердой почве ботинками. Еще на подходе рявкнул:

– Всем подъем! Быстро, быстро, быстро!!!

Дражайший шеф серьезностью момента проникся буквально сразу же, а я, как обычно, затупил, глядя на суетящегося Тарасова. Тот снова перемахнул через «бобик», ловко проехавшись задом по капоту, на ходу закинул автомат на плечо и тут же своротил «очаг». Из отверстия в торце чурбачка вывалилась горящая таблетка, и майор мощным пинком переправил ее в ручей. Коротко пшикнуло, и бивак погрузился в абсолютную тьму. Ох, как был прав Гюнтер, когда советовал на огонь не смотреть! К тому моменту, как ночное зрение немного восстановилось, коллеги уже справились с погрузкой – спальники кучей громоздились в багажнике «бобика», придавленные сверху «очагом», а Тарасов с главным Пьеровым боевиком запускали двигатели. Те успели остыть, поэтому схватились не сразу, заставив меня в очередной раз пережить несколько не самых приятных мгновений. Но все-таки завелись, и мы с Пьером заняли свои места в салонах. Едва я втиснулся на переднее пассажирское сиденье, как Тарасов врубил ближний свет и резко, юзом тронул джип с места. Ускорился, переключил передачу и, наконец немного успокоившись, сосредоточился на управлении.

– Что случилось? – сипло поинтересовался я в пространство.

Горло пересохло не хуже чем с похмелья, и я, перегнувшись через спинку кресла, зашарил по заднему диванчику в поисках фляжки. Та, к моему огромному облегчению, нашлась практически сразу, и я долго, захлебываясь, лил благословенную влагу в глотку, краем уха все же улавливая рык Тарасова:

– Аборигены, вот что! В кустах лежка была, кто-то за нами наблюдал, и давно. Только идиотом оказался – когда уходил, зацепился за колючки, штаны разодрал. Нашумел так, что даже ты проснулся! И откуда только взялся, тварь!..

– Это… плохо?.. – восстанавливая дыхание, выдал я очередную глупость.

– Это трындец как плохо!!! Именно это я и имел в виду, когда говорил, что придется брать ноги в руки!.. Ч-черт, но откуда?! Не сезон же!.. А, блин!

Езда по пересеченной местности ночью, хоть и при свете фар, оказалась занятием хлопотным, поэтому вскоре майор перестал изрыгать проклятия и сконцентрировался на вождении. Я тем более его трогать опасался, а потому предпочел хранить молчание. Как минимум умнее буду казаться. Хотя после такого косяка хрен отмоешься…

Безумная гонка продолжалась до самого рассвета, когда наконец Тарасов загнал джип в показавшуюся ему удобной балку, даже овражек, поросший по склонам кустами, и заглушил мотор. Второй «бобик» пристроился рядом.

– Все, шабаш. Отдыхаем четыре часа, – объявил майор. – Надеюсь, теперь не догонят. Порядок караула прежний, смена через каждый час. Гюнтер, понял?

– Угу.

– Паша, сменишь его. Когда будешь меняться с Пьером, меня тоже разбуди.

Видимо, ночной рывок доконал и двужильного Тарасова, потому что уже буквально через минуту он умиротворенно сопел, сложив руки на руле и примостив на них голову. Я тоже особо мудрить не стал, чуть опустил спинку сиденья и устроился, обняв автомат. Глаза закрылись сами собой, избавив от мук совести. Впрочем, никто мне о моем промахе не напоминал. Деликатные все, мать их растак.


Система Риггос-2, планета Ахерон,

12 августа 2541 года, день

Дежурить при свете дня оказалось куда как легче, правда, было неимоверно скучно. Ночью хоть трясло от страха, а тут солнышко припекает, кусты мерно шелестят, мелкие грызуны в траве шмыгают – лепота. Однако где-то через четверть часа после смены я внезапно осознал, что отдых в овражке, резко ограничивающем поле зрения, – не самый лучший вариант. По уму, секрет надо бы расположить наверху, чтобы контролировать подходы, но тут, видимо, Тарасов руководствовался какими-то своими специфическими соображениями. О чем я не поленился поинтересоваться, когда пришел черед будить Пьера. Просьбу майора я выполнил, хотя и не очень понимал, зачем ему добровольно лишаться еще целого часа сна. Впрочем, тот был не в настроении и отделался короткой фразой:

– Паша, зачем тебе еще и это?..

– Ну для расширения кругозора…

– Так залезь на склон и расширяй хоть до опупения!

Понял, не дурак. Оставив недовольного Тарасова наедине с Пьером, я все же забрался на самую верхотуру, с некоторым трудом продравшись через кусты. И, оказавшись наверху, незамедлительно убедился в правоте старого вояки: во все стороны до самого горизонта простиралось поле, заросшее сочным ярко-зеленым травостоем, настолько крепким, что колеи от двух тяжелых джипов я отыскать не смог – жесткие стебли выпрямились, скрыв все следы нашего пребывания. Опять же к югу, откуда мы прибыли, рельеф несколько повышался, в противном случае даже и пытаться что-то рассмотреть нечего было и думать – трава, что называется, по пояс. И овражек, служивший нам временным убежищем, если и выделялся чем-то на общем фоне, то лишь купами кустов. Думается, именно по этому признаку Тарасов его и отыскал. На севере, почти у самого горизонта, виднелась стена леса, но туда мы, усталые и невыспавшиеся, благоразумно соваться не стали. Вернее, майор вовремя нашел укрытие. В общем и целом его резоны я уяснил. Обнаружить нас можно было, лишь случайно наткнувшись. Либо если специально обшаривать все имеющиеся в наличии подходящие нычки, что для местных труда бы не составило. Понятно, задайся они такой целью.

– Убедился, Фома неверующий? – насмешливо поинтересовался Тарасов, стоило мне в буквальном смысле слова съехать на пятой точке по склону и остановиться у самого «бобика», едва не упершись ногами в колесо.

– Ага, – ухмыльнулся я в ответ. – Чего спать не идешь?

– Тебя жду. А то опять накосячишь, – не остался тот в долгу.

И заржал, когда я жестом объяснил, какой величины рыбу ему надо поймать.

Осознав всю бесперспективность как-либо уязвить непробиваемого военного, я забрался в родное кресло, натянул бандану на глаза и незаметно для самого себя погрузился в царство Морфея. Снился мне почему-то шкафоподобный тип в камуфляже, лицом удивительно похожий на Тарасова, который при помощи пенделей и русского матерного пытался вбить в меня основы строевой службы, впрочем, без особого успеха. Закончилось все тем, что он принялся орать мне в ухо: «Вставай!», когда я на сотом отжимании распластался на земле. Я мычал что-то невразумительное в надежде, что ему надоест и он отстанет, но тип оказался на редкость упорным…

– Паша, вставай!..

– А?! Что?!

– Подъем, рядовой! – уже откровенно потешаясь, рявкнул Тарасов так, что я рефлекторно вскочил на ноги – вернее, попытался – и вполне ожидаемо сначала зацепился темечком за дугу безопасности, а потом снова рухнул в кресло. Спинка-то наклонена, а я спросонья и не сообразил.

Несколько секунд я силился осознать, что стряслось и почему я ничего не вижу, потом майор сдернул с моей головы бандану и буркнул с сочувствием:

– Ничему-то вас в ваших академиях не учат… небось и Устав караульной службы только в библиотеке видел, на полочке?

– Угадал, блин! – огрызнулся я. – И насчет рядового ошибся. Меня в младшие лейтенанты разжаловали, чтобы совсем уж ниже плинтуса не опрокинуть, когда увольняли с «волчьим билетом».

– Вот как? Исключение, значит, сделали…

И ни капли раскаяния во взгляде. Ну что за человек?..

Я все-таки выбрался из машины и до хруста в суставах потянулся – вопреки ожиданиям, никто на мои законные два часа сна не покусился. Тарасов хоть и та еще скотина, но отнюдь не сволочь. Судя по довольному виду Гюнтера, тот тоже на славу оттянулся. Пьер же выглядел как всегда, и в охотничьем камуфляже умудряясь оставаться эталоном элегантности.

– Пять минут на оправиться, и погнали! – не теряя времени, объявил майор. – А то какое-то у меня предчувствие нехорошее, коллеги…

Что характерно, оные предчувствия Тарасова не обманули. Поначалу, где-то час, ехали спокойно и даже неторопливо, так что я несколько расслабился, убаюканный мерным покачиванием джипа, а потом майор что-то заметил и высказался предельно емко и отменно непечатно.

– Что?! – вскинулся я, сдерживая зевок.

По левому, так сказать, борту тянулась опушка того самого леса, что я давеча рассмотрел, забравшись на склон оврага, то есть поле мы все-таки пересекли и уже довольно долго двигались вдоль массива, периодически объезжая скопления кустов, по большей части колючих. Справа тянулась обширная, заросшая травой проплешина, по которой бродяга-ветер периодически пускал волну, попутно завывая в дуге безопасности «бобика». Сзади никого, хоть майор и опасался погони. Впереди, впрочем, тоже. В общем и целом ничто не предвещало беды, как пишут в приключенческих романах.

– Дым, – коротко буркнул Тарасов.

– Где?!

– Ты, Паша, совсем слепой, что ли? Вон, прямо по курсу.

Оп-па! А майор-то прав! Если приглядеться, впереди, почти у самого горизонта, в небо поднимались целых пять тонюсеньких черточек. И как он умудрился с такого расстояния засечь?! Силен мужик, ничего не скажешь.

– Думаешь, аборигены?

– Уверен, – выпустил сквозь зубы воздух Тарасов. – Это тебе не банальные костры. До них километров десять, не меньше. Прикинь, какие это столбы, если мы их отсюда видим?!

– Стоянка?

– Если бы… На дневке никто таких пиротехнических шоу не устраивает. Нет, Паша, гораздо хуже. Это тризна.

Видимо, удивление было написано у меня на лице огроменными буквами, потому что Тарасов невесело ухмыльнулся и пояснил:

– Похороны. У кочевников принято зарывать мертвецов в землю, но только если они умерли, скажем так, от естественных причин – болезни, старости ну или там хищник задрал. А вот если человек убит врагами – то только так, со спецэффектами. Причем из-за одного убиенного они такой пал устраивать бы не стали, костры очень большие. И их пять, понимаешь, Паша?! Такое ощущение, что полплемени кто-то в расход пустил.

Я, не сдержавшись, удивленно присвистнул.

– Теперь понятно, откуда у леса разведчик взялся, – продолжил между тем рассуждать майор. – Убили их, скорее всего, либо вчера утром, либо ночью, соответственно, племя на уши встало. А тут мы, такие красивые, нарисовались. Продолжать или сам догадаешься, чем это чревато?..

– Черт! А пулемета-то у нас и нет…

– Не о том жалеешь, – хмыкнул Тарасов. – Тут одним пулеметом не отобьешься. Сюда бы сейчас роту «фортификаторов» или отделение-другое «мародеров» при полном фарше, вот тогда можно было бы попробовать потрепыхаться… А так… Скорость – единственное наше спасение.

– А чего тогда ползем?!

– Не мешай, я думаю.

Ну думай, думай. Может, чего и надумаешь, мыслитель.

Впрочем, я сразу же убедился, что был к нему несправедлив – майор не стал принимать решение единолично, аккуратно сместил машину к самому лесу и остановился под прикрытием немного выступающей из массива купы деревьев. Второй джип встал рядом. Судя по обеспокоенным лицам Пьера и Гюнтера, дымы они тоже заметили. Панике, кстати говоря, никто не поддался. Дражайший шеф выслушал соображения Тарасова с самым непроницаемым видом и с его предложением спорить не стал. Да, честно говоря, другого варианта и не было, так что мы незамедлительно приступили к воплощению немудреного плана в жизнь – расселись по экипажам и рванули к горизонту с максимально возможной скоростью, стараясь держаться аккурат между лесом и кострами.

К нашему счастью, массив постепенно изгибался в противоположную от потенциальной опасности сторону, и с каждым километром мы понемногу удалялись от, надо думать, погруженного в уныние стойбища. Хотя, может, и вовсе не в уныние – распираемые праведной яростью аборигены сейчас могли водить вокруг огненных «могилок» хороводы, накручивая себя перед грядущей схваткой с супостатом. Как бы то ни было, попасть в ряды этого самого супостата нам совершенно не улыбалось. Поэтому на усилившуюся тряску я внимания не обращал, не отводя напряженного взгляда от густеющих столбов. Дым был черный и жирный, но обогнули мы место погребения на достаточном расстоянии, чтобы тошнотворный запах паленого мяса до нас не донесся. В противном случае я бы наверняка проблевался, а так обошлось без эксцессов.

Против ожидания, самое опасное место мы миновали без приключений, чему порадовался даже дубовый Тарасов, украдкой облегченно выдохнувший, когда дымы остались у нас за спиной. Тем не менее расслабляться он не спешил и скорость не снизил, в чем я его горячо поддержал. Уж лучше потрястись на кочках лишние полчасика, чем оказаться нанизанным на копье. Впрочем, тут я несколько преувеличил, «нулевка» от такого примитивного оружия наверняка бы оберегла. Но все равно: заполучить стрелу в глаз тоже приятного мало. Тем более пулю – огнестрела у кочевников хоть и мало, но, думаю, по такому случаю в закрома они наверняка залезли.

– Ф-фух, вроде проскочили, – объявил Тарасов, когда жирные столбы далеко позади превратились в тоненькие ниточки. Смахнул пот со лба, чем меня невероятно удивил, и попросил: – Паш, водички дай…

Я с готовностью протянул ему флягу и ощутил, как по спине пробежала холодная волна. До меня только сейчас дошло, какой опасности мы избежали. Уж если бывалого майора так проняло, то спаслись мы действительно чудом…

– Ух, хорошо! – Тарасов небрежно швырнул опустевшую емкость на заднее сиденье и прочистил горло. – Но расслабляться рано. Можем запросто… э-э-э… на патруль нарваться. Сейчас по всей степи такой кипеж, что мама не горюй! Вопрос только, что за идиоты все это устроили?!

А я почему-то снова припомнил слова Виталика насчет еще одной партии «охотничков», тех, что к Витьке Стрижу обратились. Но и о реакции майора я не забыл, а потому промолчал. Скорее всего, у местных племен очередная войнушка за какие-нибудь ништяки вроде удобных пастбищ приключилась, а может, кто-то у кого-то стадо угнал. Ну их, короче.

– Тарасов…

– А?..

– А почему мы именно через степь поперлись? Ведь есть же более безопасные места. Могли бы через владения оседлых аборигенов проехать…

– Незаметно – нет, – отрезал тот. – Ты просто не знаешь местной специфики. Оседлые появление федералов, да и чернореченцев тоже, всегда воспринимают двояко – опасаются шпионов, но при этом считают своим прямым долгом по-царски встретить дорогих гостей. Дальше первого их дворянчика мы бы однозначно не прошли. А у него минимум дней на пять бы застряли – если пировать меньше, то это даже как-то неприлично по их понятиям. Плюс за такой срок можно любого гарантированно споить до такого состояния, что ни о каком шпионаже речи уже можно не вести. Ну не доходит до них никак, что нам проще спутник на геостационаре подвесить и наблюдать круглые сутки.

Следующие два часа прошли без происшествий, Тарасов даже попросил сменить его за рулем, хоть темп и снизился порядочно, когда я оказался в роли водилы. Впрочем, большой беды майор в этом не усмотрел, соответственно, и я беспокоиться стал меньше. Как показала практика – напрасно. К исходу второго часа мы наткнулись на отчетливый след как минимум одного автомобиля. Произошло это при форсировании второй из обещанных майором речушек. Брод в ближайших окрестностях оказался один, так что ничего удивительного, что таинственные попутчики воспользовались им же. В этом месте узкий, но глубокий поток разливался несколько шире, а по обоим берегам раскинулись довольно-таки протяженные песчаные пляжи с пологими спусками. Вот здесь-то мы и разглядели глубокую парную колею с характерными отпечатками протектора. Тарасов незамедлительно заглушил движок и выпрыгнул из джипа, надолго уткнувшись в нежданную находку. Что он там вынюхивал, ума не приложу, но выводы сделал неутешительные:

– «Бобики», в двух экземплярах. Проехали часов пять назад, если грубо приблизительно.

– Молодец, Соколиный Глаз, – нервно ухмыльнулся я. Веселого, конечно, мало, но в очередной раз пугаться до медвежьей болезни организм отказался наотрез. Перебрал впечатлений. – А как определил?

– Элементарно, глупый бледнолицый! – не остался в долгу майор. – Они старались ехать след в след, но все равно кое-где протектор друг на друге отпечатался. К тому же колея слишком глубокая, за один проход такую не протопчешь. Уж можешь мне поверить, я на таких «бобиках» где только не шарился. А насчет времени… Песок на дне уже подсох, причем по всей длине канавы – видишь, цветом не отличается от остального? А это не минутное дело, между прочим. Плюс края осыпались. Но тут прогноз очень неточный, может и три часа пройти, и пять, как я напророчил. Второй вариант, между прочим, мне как-то больше нравится. Не испытываю ни малейшего желания с отморозками пересекаться.

– Думаешь, это из-за них?..

– А из-за кого же еще? Черт, надо было Виталика подробнее выспросить насчет тех любителей сафари…

Ну да, все мы задним умом сильны.

Пьер с Гюнтером дисциплинированно ждали в своей машине, не проявляя излишнего любопытства, но Тарасов совершенно справедливо посчитал своим долгом и их поставить в известность о вновь открывшихся обстоятельствах. Впрочем, много времени это не заняло, и вскоре майор опять устроился за рулем.

– Погнали, чего время терять…

– А может… э-э-э… объедем их как-нибудь?

– Паша, не учи отца! Ясен пень, будем в сторонке держаться. Пока следы видно. А уж потом как получится…

На том и порешили.

Речку перемахнули без малейшей заминки, как и таинственные попутчики до нас, и я, оглянувшись, в очередной раз убедился в правоте бывалого майора – колея за нами осталась отчетливая, темно-коричневого мокрого цвета. Век живи – век учись, как говорится.

Оказавшись на противоположном берегу, Тарасов взял несколько левее, оставляя, как он выразился, отморозков по правому борту, благо маршрут позволял. Отклонение от курса небольшое, позже можно будет скорректировать, десяток лишних километров пробега в наших условиях не критичен.

Следующий тревожный звоночек прозвучал, когда мы остановились на короткий привал, сходить до ветру да джипы заправить. Произошло это минут через сорок после обнаружения следов. И снова отличился Тарасов, как нетрудно догадаться.

– Сдается мне, во-о-он там, у перелеска, падаль какая-то валяется, – заметил он, меланхолично выливая остатки бензина из канистры в бак.

– С чего взял? – хмыкнул я, страдальчески сморщившись – автомобильное «жорево» оказалось дюже вонючим.

– Грифы местные кучкуются. А воронья так и вовсе целая туча.

– Ну и что?..

– Да ничего в общем-то, – безразлично пожал плечами майор. – Дело житейское. Только не нравится мне это…

Упс. Тарасовской чуйке лучше доверять – не так давно убедился. И если ему что-то не по душе, для здоровья полезней от этого чего-то оказаться как можно дальше. Примерно в таком ключе я и высказался, но сам обладатель столь полезной способности считал по-другому:

– Нет, Паша, не в этот раз. В данном конкретном случае стоит проверить. Что-то подозрительно совпадает с нашим маршрутом, а это напрягает.

Пьер моего неугомонного напарника поддержал, и мне осталось лишь смириться с решением вышестоящего командования. По-житейски мудрый Гюнтер и вовсе в полемику не встревал, резонно полагая, что практически местному Тарасову виднее. Так что мы вновь загрузились в «бобики» и неспешно покатили к скоплению пернатых, причем за руль майор загнал меня, а сам торчал сзади, выпрямившись во весь рост и опершись на дугу безопасности – надо думать, для лучшей обзорности. Плюс автомат из рук ни на мгновение не выпускал, что наводило на весьма грустные размышления. Во втором экипаже точно так же, что называется, бдел Пьер со своей снайперкой. Ехать пришлось довольно далеко, минимум пару километров, но я все же не удержался и поинтересовался у напарника, почему, собственно, мы суемся к потенциальной угрозе всем составом? Не проще ли было провести пешую разведку?

– Не проще! – рявкнул в ответ Тарасов, перекрикивая рокот движка. – Времени нет, а нам еще пилить и пилить! Не хочу еще на одну ночевку останавливаться! Все, тормози!..

Ага, я уже и сам почуял тяжкий дух мертвечины. Видать, и вправду впереди что-то издохло и теперь благоухало на всю округу.

Сбросив скорость совсем уж до черепашьей и переключившись на первую передачу, я осторожно вел джип, повинуясь указаниям напарника. Тот вытягивал шею, силясь что-то рассмотреть в высокой траве, но пока что безуспешно. Впрочем, судя по усиливающейся вони, мы уже почти вплотную приблизились к ее источнику.

– Э-э-э… стесняюсь спросить!..

– Паша, отвали!

– Тебе не кажется, что вонизм какой-то странный?!

– Кажется, кажется! – отмахнулся Тарасов. – Стоп машина! Посигналь давай.

Признаться, просьба меня несколько удивила, но спорить я не стал, от души даванул на клаксон. «Бобик» взревел не хуже бешеного слона, и буквально в нескольких метрах от нас с земли снялась целая стая падальщиков, начиная от крупных, действительно размером и обликом напоминавших земных грифов, до мелкого воронья, мгновенно заглушившая гудок хлопаньем крыльев и возмущенным клекотом. Заодно от них мощно пахнуло тем самым подозрительным ароматом, довольно сильно отличавшимся от вони тухлого мяса.

– Это ничего, что мы так шумим? – на всякий случай поинтересовался я, но майор пренебрежительно отмахнулся и выпрыгнул из салона, перехватив поудобнее автомат.

Не особо осторожничая, прошелся до притоптанного могильщиками пятачка, который мне с водительского места было не очень хорошо видно, и остановился, умудрившись спиной изобразить высшую степень омерзения напополам с тревогой.

– Что там?! – не вытерпел дражайший шеф, также ограниченный в видимости.

– Ничего хорошего! – отозвался Тарасов, перекрывая птичий гвалт. – Можете сами посмотреть. Но излишне впечатлительным я бы посоветовал воздержаться.

Та-а-ак!.. А дела-то наши далеко не в гору идут. Тут уж не до впечатлительности, лучше проблеваться, но быть в курсе происходящего, чем сохранить легкомысленный настрой и проколоться уже по-крупному. С этим даже мой специфический опыт не мог поспорить. Я подхватил автомат и нехотя выбрался из кабины. Вонь, честно говоря, несколько ослабла, но все равно любоваться истерзанным куском непонятно чего желания особого не было. Пришлось себя пересилить.

К чести моей, завтрак сохранить удалось, хотя и были позывы от него избавиться, когда я наконец рассмотрел добычу могильщиков. Три тела, порядочно обезображенные клювами, валялись практически рядышком, такое впечатление, что всех срезали буквально одной очередью. Местные грифы уже успели расклевать глаза и обглодать лица, но остальное сохранилось достаточно хорошо, чтобы распознать характерные повреждения от не самых мощных унитаров. Кочевников – а это, без сомнения, были именно они – безжалостно расстреляли практически в упор. Одному даже руку оторвало особенно удачным попаданием.

– Красиво, – невесело ухмыльнулся Гюнтер, незаметно подкравшийся сзади, так что я от неожиданности вздрогнул. – Что, Пауль, не нравится? Жизнь, она такая. Та еще сука, я имею в виду.

– А ты философ, Гюнтер, – то ли похвалил, то ли, наоборот, попенял ему Тарасов. – Вынужден сообщить, что плохи наши дела, коллеги. Какие-то уроды опережают нас часа на три, не больше. Трупное окоченение с тел еще не сошло, и испортиться на солнце они не успели. А воняет от милых пташек, если кто-то еще не понял. И я вам скажу еще одно: вот эти трое – явный патруль. Или поисковая группа, называйте как хотите. Аборигены затеяли широкомасштабную облаву, и с большой долей вероятности нам хана. Если, конечно, не возьмем ноги в руки. Пьер, у вас какие-то соображения есть?

– Не вижу другого варианта, – не стал спорить патрон.

– Тогда будем придерживаться кратчайшего маршрута, где только это будет возможно. В случае встречи с кочевниками просто оторвемся, пешком все равно не догонят. На провокации не вестись, огонь без приказа не открывать. Останавливаться больше не будем, только по крайней нужде. Рекомендую глотнуть тоника.

Чтобы не быть голословным, майор нырнул в багажник нашего джипа и извлек из сумки с пайком (читай – с бульонными кубиками концентратов) до боли знакомые банки яркой расцветки. Одарил каждого, с шипением вскрыл свою емкость и без особого удовольствия выхлебал «энергетик». Мысленно поморщившись, я последовал его примеру – химия на химию – это, блин, сильно! Если долго на такой диете сидеть, можно и язву заработать. С другой стороны, деваться некуда – армейских стимуляторов никто не припас.

– Оправляемся, кому нужно, и погнали! – заключил Тарасов, когда все расправились с напитком. Сам он такого желания явно не испытывал, потому что незамедлительно полез за руль, раздраженно швырнув пустую банку на землю.

– Паша, не маячь, не высовывайся, держись крепко, – проинструктировал меня напарник, дождавшись, когда я пристегнусь и размещу поудобнее автомат. – Поедем быстро, так что терпи.

– Да понял уже, – вздохнул я, про себя обложив и в бога, и в душу, и в мать все эти приключения. – Надо будет из Пьера премиальные выбить. Я лично на такое не подписывался.

– Про меня не забудь, – ухмыльнулся Тарасов. – Но это, можно сказать, еще цветочки. В Мутагенку бы тебя вывезти…

– Спасибо, обойдусь.

– Однозначно. Нет уже ее, Мутагенки-то. А такое место было! Ух! Михалыч, помнится, неделю не вылезал, когда чистили…

С тихой грустью ухмыльнувшись воспоминаниям, майор запустил движок и резво тронул «бобик» с места, аккуратно объехав мертвецов. Похоронить их или хоть как-то прикрыть от падальщиков никто и не подумал. Даже мне такой бред в голову не пришел, хоть я и, как выразился тот же Тарасов, «гуманитарий хренов». Тут бы самим убраться подобру-поздорову.


Система Риггос-2, планета Ахерон,

12 августа 2541 года, вечер

К нашему счастью, более никаких неожиданностей не приключилось практически до самых сумерек. Но изнуряющий безостановочный марш по бездорожью на прыгучих примитивных «бобиках» сам по себе оказался тем еще испытанием, выдержать которое мне удалось лишь, что называется, на морально-волевых. Плюс «энергетики» спасали. Двужильному же Тарасову, казалось, все нипочем – и тряска, и со страшной силой убаюкивающее унылое однообразие пейзажа, и даже комбинация этих двух факторов, рождающая в желудке забавнейшее ощущение работающего миксера. Да и вестибулярный аппарат на такое издевательство реагировал не совсем адекватно. Кстати говоря, если бы не налокотники, то к концу этой безумной гонки предплечья я бы отбил конкретно. А так отделался лишь парой синяков и ссадиной. Правда, мышцы от постоянных усилий не то чтобы свело, но руки налились свинцом и мелко дрожали, тонко намекая на невозможность прицельной стрельбы. Впрочем, обошлось без инцидентов, но к моменту, когда наш джип достиг подозрительной серой полосы посреди зеленого моря, боеготовность моя упала чуть ниже плинтуса.

– Тарасов, это что?! – преувеличенно громко поинтересовался я, от резкого торможения едва не вписавшись носом в приборную панель.

Напарник помедлил, привстав за рулем и чуть высунувшись из салона – надо полагать, для лучшей обзорности, – а потом ответил в привычной уже поучающей манере:

– А это, Паша, аномалия. Не сказать, что здесь их как грязи, но встречаются. Помнишь, я про Мутагенку упоминал? Так вот, это самая крупная на пару тысяч кэмэ в любую сторону. Хищных мутантов там повыбили еще несколько лет назад, но растительность осталась, и ботаникам там сейчас рай земной. Наш же экземпляр пожиже и поплоше, зато полнофункциональный – есть и зверье, и изуродованная трава.

Я заинтересованно хмыкнул, мол, продолжайте, коллега, но майор замолчал, о чем-то задумавшись.

– Тарасов?..

– А?.. Да, аномалия… Короче, образовались эти хреновины при высадке легорийцев, то бишь полтораста лет назад. Кстати, учти – вот прямо сейчас я разглашаю секретные сведения. Так что, ежели сболтнешь кому, шею сверну. Ибо так велит воинский долг. Усек?

– Усек. Колись уже.

– Давай-ка остальных дождемся, чтобы не повторяться.

Тут уж я не нашел что возразить, потому лишь нетерпеливо ерзал на сиденье, пока Пьер с Гюнтером выбирались из припаркованного поблизости «бобика».

– Еще раз для всех, коллеги! – объявил Тарасов, дождавшись пополнения аудитории. – Прямо перед вами уникальный образчик местной аномальной природы. Мутации – если этот процесс можно так обозначить – произошли под воздействием рассеянных в атмосфере биологических компонентов легорийских вычислителей. В их корабельных компьютерах, как вы, несомненно, знаете, используются органические… э-э-э… «процессоры», скажем так, устроенные по принципу живого мозга. Биомасса заполняет целый отсек, хорошо защищенный, но все же иногда повреждаемый при обстреле. По всей планете зафиксировано около двух десятков таких аномальных зон, что позволяет сделать некоторые выводы об эффективности довоенной ПВО Ахерона. Так вот, если отсек с «мозгом» повредить, то его компоненты начинают, как бы это вульгарно ни звучало, вываливаться за пределы корпуса. Но, что характерно, не одним куском, а в виде мелкодисперсного порошка. Этакие споры, если угодно. Каждая такая спора – готовая нейроячейка. Попадая на живой организм – не важно, животное или растение, – эти ячейки внедряются в нервную систему либо проникают во внутренние структуры растительных клеток и начинают перестраивать организм под себя. Чем-то похоже на мутаген или даже своеобразные наномашины с определенной программой. Измененные же организмы, в свою очередь, образуют нейрокластер. Грубо говоря, обитатели вот таких аномалий вкупе с модифицированной растительностью обладают групповым разумом. Чем больше носителей нейроячеек собираются в одном месте, тем большая осмысленность проявляется в их действиях. Но, слава богу, до полноценного искина таким образованиям о-о-очень далеко. Максимум на что их хватает – с изощренной изобретательностью изничтожать пришельцев, то есть незараженные объекты. Здесь аномалия относительно компактная, поэтому с известной осторожностью по ней бродить можно даже в одиночку. А вот Мутагенка, например, больше ад напоминала – чуть углубишься, на пару километров хотя бы, и трындец. Массой задавят.

– Забавные у вас тут заповедники, – хмыкнул Гюнтер, машинально поглаживая цевье «калаша».

Признаться, меня тоже подмывало вцепиться в оружие, но я это желание успешно пересилил – не громила-десантник, чтобы так откровенно стандартно реагировать на любую непонятку.

– Не тряситесь, коллеги, через границу всякая гадость не лезет – дохнет быстро. Как я понял, из-за снижения напряженности ментального фона, что бы это ни значило, – завершил лекцию Тарасов. – Кстати, имею сообщить: от маршрута мы отклонились аккурат на десяток километров. Станция мониторинга осталась в той стороне.

Майор, дабы не оказаться в глупой ситуации, как в известном старом анекдоте, умничать не стал и просто указал направление рукой.

– Скоро стемнеет, – озвучил очевидное он. – Давайте решать, что делать. Я лично предпочел бы добраться уже сегодня. Местность довольно ровная и чистая, застрять проблематично даже вслепую. Зато не придется здесь еще часов десять торчать, дожидаясь аборигенов на филейную часть. Предрассудки предрассудками, но те отморозки их очень сильно разозлили, теперь долго не успокоятся. Так что Денисову с Галькой в любом случае нужно отсюда сваливать.

– Предрассудки? – заинтересованно хмыкнул дражайший шеф, чего я в подобной ситуации от него совершенно не ожидал. Неуместное, на мой взгляд, любопытство.

– У аборигенов аномалии – своеобразное табу, – пояснил майор. – Они сюда в обычных обстоятельствах не суются. Потому и появилась возможность разместить здесь станцию мониторинга. А чему вы удивляетесь, дорогой Пьер?

– Да так, не обращайте внимания, – отмахнулся тот. – Издержки профессии. И воспитания. Что же касается вашего плана, Александр… Я усматриваю в нем один существенный недостаток. Он не учитывает наличия… э-э-э… конкурентов.

– Вы все-таки считаете, что отморозки тоже за Денисовым явились?

– Было бы наивно думать, что это простое совпадение. Вы видите в ближайших окрестностях другую достойную цель? – привел патрон прямо-таки убийственный аргумент.

– Да, засада, – вынужденно согласился Тарасов. – По уму лучше вообще пешком выдвинуться. Сосредоточиться на подходах к станции и на рассвете без шума и пыли наведаться в гости. Предварительно оценив обстановку, понятное дело. Если бы существовала хотя бы минимальная вероятность захвата объекта противником, я бы именно так и поступил. Но слишком много шансов на то, что чертовы попутчики свернули куда-то еще. Следов давно не попадалось. Между тем угроза нападения аборигенов в разы реальнее. И, поверьте моему опыту, эта бойня вам о-о-очень не понравится.

Конец ознакомительного фрагмента.