Вы здесь

Царапина. Миниатюры. Вдох, выдох… (Оксана Швецова, 2015)

Прежде чем писать о других – расскажи миру о себе…

© Оксана Швецова, 2015

© Наталья Никитина, фотографии, 2015


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Вдох, выдох…

Ей было шестнадцать. Рядовой вечер. Обсуждая насущное, возвращались с подругой домой.

Городская зима подчеркивала однотипность будней. В голове выстраивалась вертикаль слов, подаренная миру Виктором Цоем: «Белый снег, серый лед…»

По заснеженным жилам города сновал как бы нехотя муниципальный транспорт. Кончики пальцев на руках, заботливо укутанные в теплые рукавицы, начинали подмерзать. Шансов согреться в автобусе не было. Длинные, желтые, с резиновой гармошкой посередине, промерзшие на сквозь, автобусы не меняли температуру, если – 30, значит – 30.

Разговор «ни о чем» завязался сам.

Как в стандартном, голливудском фильме их было двое, и действовали они точно по правилам жанра. Молчун и птица секретарь – сам задающий вопросы и практически сам на них отвечающий.

Мысли пошли хороводом.

Потом делились впечатлениями. Подруга хотела четкого понимания.

– Мужики же взрослые уже?

– Ай! Да ну и что! Меня другое волнует. Один – то симпатичный, а вот другой…

– На встречу-то пойдем?

– Посмотрим…

– А?

– Там посмотрим. Может встреча первая и последняя, чего делить то…

«Узелок завяжется, узелок развяжется…» – пела Алена Апина. Песня доносилась в открытое окно.

Май любимый месяц. Через две недели выпуск. Мысли не о будущем, мысли в настоящем. Она ждала – его ждала.

На 8 марта был вечер в классе. Он первый раз пришел в открытую проводить с вечера домой. Соперников не боялся. Просто «обозначиться» и заявить «права».

В общем – то об этом не договаривались. Вырядился как «новый рубль». В школу не зашел. Громко кричал с пустого двора, пока её имя не пробилось через толщу хитов, заливисто оравших сквозь старые динамики.

Весь состав одиннадцатого «А» чуть не вывалился из окон.

На завтра были вопросы.

– А сколько ему?

– Двадцать пять.

– Ух ты!

– А ты замечала что он на Богдана Титомира похож?

– Это издалека.

– Ну, все равно!

В апреле при галстуке, пришел просить «руки и сердца» к маме. Эмоции разговора были не однозначны. Как – то условились подождать, до восемнадцати, её восемнадцати.

Сложно складывались отношения. В свои семнадцать она вела, успокаивала, строила совместные планы.

Он очень старался соответствовать. Нехватку компенсировал финансами.

Зимой, сразу после её Дня рождения, «сыграли» свадьбу, именно «сыграли». По всем правилам того времени, с «выходом из-за печки».

После первых двух месяцев совместной жизни каждый достал из кармана заготовленный за ранее кулачок – для игры в «ежачок».

И каждый со своим значением.

Он – камень.

Она – ножницы.

– Будем строить! – уверенно сказал он. «Ты в глубоком тылу, занимаешься домашним хозяйством».

– Будем развиваться! – сказала она. «И я вижу будущую перспективу! Хозяйство – это не обсуждается, но двигаться будем по моему плану!»

«Это любовь, ну да конечно! Это любовь, а ну да точно!», – пел магнитофон производства Кореи на Дне рождении у подруги.

Он сидел накаляясь изнутри. Она просто отпустила тему «не свободы». Отодвинула «бетонные блоки» ссор, выяснений отношений, криков. И приняла настойчивые позывные ухажёра, пытавшегося еще до свадьбы, регламентировать свои симпатии.

Прошло всего полгода, соотношение один к четырем из общего времени вместе.

– Давай?

– Нет!

– Может?

– Нет!

После разрыва она загибалась в жутких коликах «свободы без границ». Правда недолго. Жизнь продолжалась…

Встретились неожиданно – 14 лет спустя.

Он потянулся.

Она отрубила.

Её зыбкий мир относительного внешнего успеха и еле выдерживающие двери внутреннего, под завязку набитого своими скелетами, не мог принять его статичности.

Он построил, правда, так и не понял что.

Она продолжала движение, ломая крылья, сгорая как феникс и возрождаясь. Пытаясь, вновь и вновь, ответить на вопрос классика: «Если зажигаются звезды, значит, это кому-нибудь нужно?»

Апрель 2012.