Вы здесь

Хранители Черной Земли. Глава 3 (Вера Юдина, 2016)

Глава 3

Оставив отца, Александра вернулась в обсерваторию. Надстроенная над кабинетом, комната располагалась на одном уровне с жилыми комнатами, занимавшими весь второй этаж, и соединялась с ними широким карнизом, идущим по периметру всего дома.

Саша быстро научилась использовать карниз как единственный невидимый для строгих глаз няни путь в свое укромное и любимое место и теперь каждый вечер незаметно проникала в свою тайную комнату.

Весь первый этаж дома занимали залы, обеденный, танцевальный, гостевой, а также кабинет, библиотека и столовая. Саша появлялась внизу очень редко и только по необходимости, все остальное время она проводила в обсерватории.

Каждый вечер, когда свет по всему дому был погашен, Саша перебиралась в обсерваторию, и, распахнув все окна, часами сидела, наблюдая за одной лишь звездой. За той самой, которую впервые увидела в день, когда она в последний раз видела Элизабет.

В этот день она не изменила традиции и незаметно пробралась в свое убежище. Но вечер, в отличие от вчерашнего, оказался пасмурным, и непривычная для этого времени года облачность плотно заволокла черное небо, спрятав звезды и даже белый круг полной луны. Разочаровавшись, Саша решила провести вечер за чтением книги в отцовском кабинете, где и была поймана с поличным и строго отчитана.

Застав отца в кабинете, Саша удивилась его странному поведению, но, вопреки строгому приказу, не отправилась в свою комнату, а выбралась на карниз и села, свесив вниз ноги. Еще долго она следила за узкой полоской света, льющейся из кабинета. Она видела тень отца, нервно расхаживавшего из стороны в сторону, и грустила.

Когда свет погас, Саша тяжело вздохнула и отправилась в свою комнату.

Утром, когда солнце украдкой проникло в комнату и заиграло бликами в золотом тиснении, которым были отделаны стены, Саша вскочила с постели, на ходу накидывая махровый халат, и босиком сбежала вниз, в столовую, чтобы встретиться с отцом. Она знала, что по утрам профессор всегда находился в прекрасном расположении духа и редко когда отказывал в общении единственной дочери.

С верхней площадки Саша почувствовала дивный запах свежевыпеченных вафель. Значит, профессор все же дома и уже проснулся, так как кухарка никогда не готовила завтрак, не спросив предварительно у Саши, что она будет есть.

Вбежав в столовую, Саша замерла на пороге от неожиданности, и радостное настроение сменилось искренним удивлением.

За столом с видом истинной королевы, держа вилку тремя пальцами, как и полагалось даме из высшего общества, сидела Сашина троюродная бабка по линии отца – Мартина.

Мартина была из тех женщин, которые верили, что родились с золотым крестом на шее, в шелках и с золотой погремушкой в руке. Она была истинной леди. Последней дочерью русского герцога, эмигрировавшего во время революции во Францию, а затем в Англию. Прадед Саши был из тех дворян, кто во время побега умудрился прихватить с собой все фамильное имущество, что обеспечило ему и его семье безбедную жизнь в чужой стране.

– Гренни? – разочарованно протянула Саша.

«Гренни» – так Саша с детства называла бабушку. Мартине не совсем нравилось это прозвище, но как истинная леди она не подавала виду.

Мартина смерила внучку строгим и недовольным взглядом.

– Ты ожидала увидеть кого-то другого, душа моя? – ледяным тоном спросила Мартина. – Почему на тебе этот ужасный балахон? И что с твоей прической? Я говорила твоему отцу, что тебе нужна гувернантка, а не эта бестолковая простолюдинка, как ее…

– Ее зовут Нина! И она не простолюдинка, – попыталась защитить свою любимицу Саша.

Запахнув полы халата и подвязавшись толстым поясом, Саша плюхнулась за стол напротив бабушки и налила в стакан апельсиновый сок.

Лицо Мартины приняло комически серьезный вид. Ее тонкие брови собрались на переносице, губы сжались в тонкую линию, а острые скулы нервно заходили – это означало, что она злится.

– Только не говори мне, что собираешься завтракать в таком виде! – возмущенно воскликнула Мартина.

– В каком таком? Гренни, я у себя дома, на дворе двадцать первый век. Что такого ужасного в моем виде? – в притворном ужасе выкатив глаза и всплеснув руками, воскликнула Саша.

– О, Отец наш всемогущий. – Мартина отложила вилку и осенила себя крестом. – А ведь я просила твоего отца позволить мне воспитывать тебя, когда твоей матушки не стало. Я воспитала одна Дмитрия. Он вырос достойным джентльменом, и с его манерами даже при дворе ныне здравствующей королевы я ни на секунду бы не покраснела за мальчика. А ты…

Саша закатила глаза и уже собиралась демонстративно покинуть стол, чтобы скрыться от нарастающего неудовольствия назойливой родственницы, когда в дверях появился тот самый объект обожания, о котором только что говорила Мартина.

– Марти, хватит нападать на несчастную девочку, – с улыбкой сказал Дмитрий и, заметив вспыхнувший блеск в глазах своей юной родственницы, раскинул руки.

– Митя! – радостно взвизгнула Саша и бросилась в объятия любимого брата.

Если она и готова была терпеть присутствие этой несносной родственницы, вечно пытающейся привить ей манеры истинной леди, то только ради Мити.

Митя был единственным внуком Мартины. Его родители погибли в автокатастрофе, когда мальчику едва исполнилось десять, и Мартина как единственный родственник сироты взяла на себя заботу о мальчике. Он получил лучшее образование, достойное его происхождения. Жил в роскоши и воспитывался как герцог.

Митя был старше Саши всего на четыре года, но все воспринимали его как взрослого мужчину, а ее же как назойливую и непослушную девчонку.

Митя был высоким, на две головы выше Александры, светловолосым, светлокожим, в общем, настоящим красавцем-аристократом – принцем голубой крови. Его манеры были идеальны, а общаясь с девушками, он проявлял небывалое мастерство обольщения. Не одна красавица пала к его ногам, покоренная этим голубоглазым ловеласом.

Заметив фамильярность, с которой юная Александра бросилась на шею Дмитрию, Мартина сдержанно поднялась и строго произнесла:

– А сейчас, юная леди, ты немедленно отправишься в свою комнату и переоденешься. Неприлично принимать гостей в таком виде.

– Марти. Мы же не гости, – снова вступился за кузину Митя, улыбаясь строгой бабушке, стараясь сгладить ее недовольство.

Только так ему удавалось тронуть ее сердце, и на этот раз его хитрость сработала. Мартина тяжело вздохнула, не в силах противиться магнетическому взгляду своего голубоглазого мальчика, и опустилась на место.

– Спасибо, – шепотом поблагодарила его Саша.

– Всегда пожалуйста, милая! – ласково ответил Митя и, подмигнув сестре, сел за стол.

Остаток завтрака прошел в непринужденной обстановке, даже несмотря на то, что Мартине очень хотелось отправить строптивую внучку в ее комнату, а Саше – поскорее расспросить брата о том, что так неожиданно привело их в Россию.

Завтрак закончился, Мартина, с присущим ей величием, пожелала детям приятного дня и отправилась в свою комнату, чтобы передохнуть. Саша знала, что если Мартина удалилась, то до обеда ее можно не ждать, поэтому, едва дверь за пожилой женщиной закрылась, девушка радостно вскрикнула:

– Я так рада, что вы приехали! Но как? Почему ты не сказал мне вчера, что вы с Гренни собираетесь навестить нас? Я бы подготовилась к твоему приезду.

Саша имела в виду свой внешний вид, который так расстроил старушку. Обычно девушку предупреждали о визитах бабушки заранее, и прежде Саша не разочаровывала родственницу. Это был ее первый грубый промах.

С детства Митя с Сашей были очень близки, несмотря на дальность своего родства, они всегда считали себя братом и сестрой. Им обоим приходилось держать в тайне буйность своего характера, пряча истинные эмоции за маской благородства. И в любой момент они готовы были прийти друг другу на помощь, поддержать в беде. Когда Мартина покинула столовую, с Митей произошла та самая перемена, которую он тщательно скрывал. Ведь стоило зорким глазам бабушки потерять любимого венценосного отпрыска из виду, как юноша менялся на глазах. И на этот раз Митя не разочаровал кузину и первым делом, едва закрылась дверь, молодой человек выдохнул и, дожевывая вафлю, тряхнул головой.

Легким движением руки он провел по волосам и растрепал идеально приглаженную прическу. Длинная косая челка упала ему на глаза, придавая вид лощеного хулигана. Затем он расстегнул две верхние пуговицы дорогой рубашки, так давившие шею, и закатал рукава. В Мите удобно сосуществовали три его личности: первая, для бабушки – воспитанный, с великолепно вышколенными манерами юноша высшего света, вторая, для близких и друзей – добрый и отзывчивый, умеющий понимать и прощать, и третья, последняя, та с которой Саша никогда прежде не встречалась, но всегда предполагала, что она есть – в обычной жизни с малознакомыми людьми Митя был совершенно невыносим, высокомерен и заносчив. Персонам, которые не знали его лично, он казался напыщенным и самовлюбленным болваном, который считает, что весь мир и все его обитатели просто обязаны крутиться вокруг него.

Саша ехидно хихикнула, представив, что случилось бы с Гренни, зайди она сейчас в столовую и заметь своего любимчика в таком виде.

– Ну, рассказывай! Как так случилось, что ты вчера еще был в Англии, а сегодня я застала тебя в своей столовой?

– Не знаю, Сань, – поворачиваясь к сестре, ответил Митя. – Вчера Марти пришла ко мне в комнату, когда я уже собирался ложиться спать…

Саша засмеялась, услышав столь откровенную ложь. Она точно знала, что стоило Марти удалиться ко сну, пожелав внуку приятных сновидений, как Митя выскальзывал через окно и, незаметно пересекая задний двор, отправлялся на поиски приключений. Один раз Митя даже показывал ей вырезку из газеты, где непутевого наследника герцогини Юдолиной сфотографировали в компании других таких же титулованных отпрысков благородных фамилий отдыхающими в одном из ночных клубов Лондона.

От скандала Митю спасло только то, что бабушка не узнала в напыщенном пижоне, изображенном на фотографии, своего золотого мальчика. Она даже прогнала подругу, принесшую ей эту позорную новость. С тех пор никто не решался на подобную глупость, зная слепую веру герцогини в свое сокровище и боясь быть обвиненным во лжи. Вот они – слепая родительская любовь и вера.

– Ну хорошо, ты поймала меня. Я уже собирался уходить, когда она влетела в комнату, словно ураган, что, как ты знаешь, ей не свойственно, – смеясь, поправился Митя. – Так вот, она была слегка встревожена, как мне показалось, и слегка – это мягко сказано. Сказала, что мы должны срочно лететь в Питер, к тебе. Что твой отец отправился в очередную экспедицию и очень просил в его отсутствие не оставлять тебя одну. Вот так мы оказались здесь.

– Значит, папа опять уехал, – грустно вздохнула Саша, – а вы вроде как мои сиделки. Ну да ладно. Я все равно рада, что ты приехал. И предлагаю сегодня устроить соревнования на каноэ.

– Согласен, – поддержал затею Митя и закинул в рот последнюю вафлю.

– Я только переоденусь, – радостно вскочив, воскликнула Саша. – Встречаемся на причале через пятнадцать минут.

Саша выбежала, оставив Митю допивать ароматный кофе.

Ровно через пятнадцать минут они оба уже стояли на причале небольшого озера, на берегу которого и раскинул свои крылья огромный особняк Сцаенских.

Ярко светило солнце, и день обещал был теплым. На Мите были черные шорты и белая футболка, на ногах шлепанцы. Все было просто, но с лоском и присущим лорду изыском.

Саша предпочла привычному для себя удобному спортивному костюму легкое хлопковое платье, на тот случай, если вдруг Гренни все-таки решится выглянуть в окно. Ведь увидев Александру в платье, Гренни не станет поднимать шум, и Саша заработает один балл одобрения в свою копилочку.

Каноэ, на которых так любили соревноваться ребята, были самыми что ни на есть настоящими, привезенными из Северной Америки. Каркас, выжженный из цельного ствола дерева и обтянутый древесной корой, имел заостренный нос и корму.

Несколько лет назад профессор привез дочери в подарок на день рождения две деревянные лодочки, сделанные руками настоящих индейцев. И каждый раз, когда Митя приезжал погостить в дом профессора, ребята устраивали соревнования по собственным правилам: каждый из участников должен был переплыть на другой берег, используя только одно весло, там сорвать бархатный початок рогоза и со своим трофеем как можно скорее вернуться обратно. Судил их, как обычно, Павел, пожилой садовник, некогда спасший Александре жизнь. Обычно соревнования проходили в веселой и непринужденной обстановке, под аккомпанемент заливистого Сашиного смеха и колких подначек Мити.

Ребята сели каждый в свою лодку и приготовили весла.

– Готовься! – крикнул Павел и поднял руку.

Павел засвистел, и каноэ нос к носу сорвались с места, сопровождаемые всплеском воды и громким смехом гребцов.

Саша налегла на весло и сразу после старта вырвалась вперед. Но не успела она насладиться успехом, как Митя, заметно отставший, окликнул ее.

Саша обернулась.

– Алекс, смотри, – Митя указывал рукой в сторону дома.

Сначала Саша решила, что брат решил обмануть ее, отвлекая от игры, и на ее лице мелькнула хитрая улыбка, но, присмотревшись к дому, она заметила, что привлекло Митино внимание. После старта Митя случайно оглянулся и увидел, что окно в кабинете профессора было настежь распахнуто.

Саша знала, что отец никому не разрешает заходить в кабинет во время своих частых отлучек. Даже убирали кабинет с особой осторожностью, стараясь не нарушить установленный там порядок. И факт того, что окно, еще пару мгновений назад плотно закрытое, теперь было настежь распахнуто, насторожило девушку.

Саша развернула свое каноэ и подплыла к брату.

– Может, твой отец дома? – спросил Митя, пристально всматриваясь вглубь кабинета.

– Не думаю. Если бы он был дома, то обязательно присоединился бы к нам за завтраком, – настороженно ответила Саша. – Разворачивайся. Мы должны все проверить.

Они развернулись и быстро причалили к берегу. Спрыгнув на берег, они стремглав понеслись к дому, совершенно забыв о Павле, который, решив, что это очередная блажь золотых отпрысков, лишь удивленно пожал плечами и, привязав лодки, поплелся в оранжерею.

Причал находился всего в двухстах метрах от дома. Саша на несколько шагов опережала брата и вот-вот уже могла оказаться у окна.

– Почему мы бежим? – спросил Митя, догоняя разогнавшуюся сестру.

– Если это папа, я хочу его увидеть, пока он снова не ухал.

– А вдруг это кто-то чужой?

– Тем более мы должны поторапливаться.

Митя схватил Сашу за руку и остановился.

– Алекс, стой! Это может быть опасно. Конечно, есть вероятность, что это Мартина решила подобрать себе какую-нибудь книгу, чтобы скоротать день. Но вдруг это чужой? Ты подумала, что мы будем делать?

Саша состроила гримасу и фыркнула.

– Трусишь? – поддразнила она брата.

– Вот еще, – отмахнулся Митя и, понимая, что другого выбора у него нет, решительно сказал: – Идем!

Саша радостно вскрикнула, приподняла платье и бросилась к дому. Через минуту она уже была возле нужного окна. Осмотрелась. Окна кабинета располагались в двух метрах над землей, и пробраться внутрь незамеченными было просто невозможно.

На земле не было видно ни следов лестницы, ни какого-либо предмета, с помощью которого можно было беспрепятственно проникнуть внутрь. Значит, это все-таки кто-то свой, решила девушка и слегка успокоилась.

Научившись за долгие годы с легкостью справляться с препятствиями, Саша подпрыгнула и ловко ухватилась рукой за резную решетку, служившую скорее украшением, нежели защитой. Затем уперлась ногой в стену и, схватившись второй рукой за подоконник, нырнула в открытое окно.

Митя только присвистнул при виде такой феноменальной ловкости сестры. Ему это препятствие далось несколько сложнее.

Саша оказалась в комнате на пару секунд раньше брата и сразу осмотрелась.

В кабинете все было так же, как накануне, когда она последний раз разговаривала здесь с отцом. Никаких следов присутствия постороннего она не заметила.

– Ну, что тут? – услышала она за спиной голос брата.

– Пусто, – разочарованно протянула Саша.

– Может, это кто-то из слуг? – осмотревшись, предположил Митя.

– Возможно, – пожала плечами Саша.

Предвкушение азартного приключения испарилось. Все было слишком обыденно и просто. Они уже собирались уйти тем же путем, что и пришли, когда Саша случайно бросила взгляд наверх, на лестницу, ведущую в ее обсерваторию.

– Что там? – спросил Митя, заметив, как странно сестра смотрит на открытый люк.

Саша прижала палец к губам, показывая, что надо молчать, и на цыпочках направилась к лестнице. Митя пожал плечами, не понимая, что так насторожило девушку, и Саша шепотом пояснила:

– Я точно помню, что вечером закрыла за собой люк.

Митя понимающе кивнул. Взглядами они договорились, что Саша пойдет по лестнице, а он попробует настигнуть преступника через окно. Митя исчез в окне.

Саша легкой поступью поднялась по винтовой лестнице и оказалась в обсерватории. Одного лишь взгляда ей хватило, чтобы оценить обстановку. Она уже поняла, что в помещении прячется кто-то посторонний. И единственным местом, где мог скрываться незваный гость, был огромный письменный стол, находившийся в комнате.

Стол стоял в самом центре.

За окном появился запыхавшийся Митя. Он уже успел вскарабкаться по решетке и теперь стоял на парапете возле открытого окна, ожидая Сашиного сигнала Закрыв за собой крышку люка, Саша подмигнула брату и направилась к столу. Если ее предположение окажется верным, то она застигнет грабителя врасплох.

Саша обошла вокруг стола и, сложив руки на груди, строго приказала:

– Выходи!

Реакции в ответ не последовало. Саша взялась рукой за спинку стула, чтобы отодвинуть его в сторону. Она была уверена, что преимущество на ее стороне. И совсем не ожидала, что в этот момент, решив воспользоваться нерасторопностью хозяйки, тот, кто прятался под столом, резко выпрыгнет из своего укрытия и со всей силы толкнет массивный стул на девушку.

Пока Саша пыталась преодолеть внезапно появившееся препятствие, грабитель бросился к люку. Но каково же было его удивление, когда он обнаружил, что путь к отступлению закрыт.

Саша наконец-то справилась с тяжелым стулом, скинув его с себя, и бросилась за незнакомцем.

Понимая, что он в ловушке, гость резко развернулся и встал в стойку, встречая несущуюся на него Сашу.

Одет он был в просторную черную тунику, заправленную в широкие черные шаровары, голову его и лицо скрывала куфия, оставляя открытыми только глаза, на ногах его были черные тапочки, больше напоминавшие чешки.

– Ты кто такой? – крикнула Саша, принимая оборонительную стойку, готовая отразить атаку незнакомца, если это понадобится.

Она также знала, что если понадобится, то и Митя в любой момент придет ей на помощь. Но пока помощь не требовалась, и Саша жестом приказала Мите ждать в засаде. Саша была уверена, что справится сама.

Незнакомец поменял опорную ногу, склонил голову вбок, что, вероятнее всего, означало насмешку над противником, и легко присел на полусогнутых ногах. Весь его вид говорил, что настроен он не серьезно. Для него это всего лишь игра, шуточный бой. Но в то же время взгляд его был сосредоточен. Он, словно кобра, внимательно следил за девушкой, готовый в любой момент сделать выпад вперед и совершить свой смертельный укус.

Так они стояли друг напротив друга, не предпринимая каких-либо действий. Каждый ждал действия другого, не решаясь напасть первым.

Вдруг незнакомец сделал выпад, Саша машинально шагнула в сторону, и, воспользовавшись моментом, черный гость рванул к окну, рассчитывая за пару шагов преодолеть это небольшое расстояние.

Предугадав его маневр, Саша так же неожиданно прыгнула ему навстречу, повернулась вокруг себя и, выбросив вперед ногу, повалила незнакомца на пол и быстро вскочила верхом, подминая его под себя.

За окном раздался громкий подбадривающий свист Мити.

– Кто ты такой? – крикнула почти в ухо грабителя Саша.

Она рванула со всей силы за край куфии и сорвала платок с головы незнакомца. Тот продолжал лежать ничком на полу, поэтому Саша смогла рассмотреть лишь его затылок и черные, словно шелк, волосы, доходившие ему до плеч. Разозлившись, Саша хлопнула наглеца по затылку и крикнула:

– Отвечай!

В тот же миг незнакомец сделал последний рывок. Он резко выпрямился, изогнулся, словно гусеница, перекатился и без труда сбросил с себя едва ощутимую тяжесть. Теперь Саша оказалась под ним.

Саше представилась превосходная возможность досконально изучить грабителя. На вид ему было не более двадцати лет – смуглая кожа, красивый овал лица, большие черные выразительные глаза и ровные, чуть полные губы. Он был похож на принца из восточных сказок.

Юноша улыбнулся Саше, обнажая белые зубы, и пока девушка удивленно пялилась на него, быстро отскочил назад и бросился в сторону окна.

Но там его уже ждала другая преграда. Митя, все это время спокойно следивший за поединком сестры и видя ее превосходство, понял, что Саша на время потеряла контроль над ситуацией, и поспешил на помощь. Случилось так, что он уже завис в проеме окна, когда незнакомый юноша бросился в сторону единственного пути отступления. Митя выпрямился, закрывая собой всю ширину оконного проема. Он уже представил, как намнет шею подонку, посмевшему напасть на его сестренку, когда юный гость без промедления бросился на свою преграду. Он с легкостью вышиб Митю из окна, и они оба полетели вниз.

Саша только и успела заметить, как их фигуры, крепко переплетясь, одновременно исчезли из виду.

– Митя! – крикнула девушка и бросилась к окну.

Высота двухэтажного особняка была примерно метров двенадцать, и падение с такой высоты не сулило ничего хорошего. Сашу охватила паника.

Она выглянула в окно и, к своему удивлению, увидела, что незнакомец, словно кошка, приземлился на мягкую траву, ни на секунду не потеряв равновесия. Затем резко выпрямился и отряхнулся. Он бросил последний взгляд в сторону окна, из которого только что выпрыгнул, и сделал прощальный жест рукой. Саша расценила этот жест как насмешку. Через мгновение он уже исчез в диком кустарнике, окружавшем особняк, так же неожиданно и незаметно, как появился.

Саша перегнулась через подоконник, ожидая увидеть бездвижное тело брата, и посмотрела вниз. Мити нигде не было.

– Митя! – в панике крикнула она.

Снизу послышалось ворчание, затем хрип, и зазвучал родной голос.

– Не кричи, – проворчал Митя.

Саша присела, держась рукой за оконную раму.

Митя из последних сил держался за выступ на карнизе, болтаясь прямо под окном. Саша протянула руку и помогла брату вскарабкаться на карниз. Оказавшись в безопасности, Митя потер ушибленное колено и недовольно спросил:

– Кто это был?

– Не знаю, – призналась Саша. – Я его раньше не встречала.

– Странный парень, ты видела, как он приземлился? Словно гепард, даже не дрогнув, просто выпорхнул в окно и опустился на землю.

– Я видела, только не могу понять, что все это значит. Тебе не кажется подозрительным, что после возвращения папы из Египта следом за ним прибывает смуглый незнакомец с типично восточными чертами лица и что-то разыскивает в нашем доме?

– А что он мог искать?

– Не знаю, но мы выясним это. Если следовать своим мыслям, то напрашивается вывод – в доме он не нашел того, за чем пришел, иначе не прятался бы, а просто бежал. Когда я вчера случайно встретилась с папой, он явно нервничал и что-то прятал. Мне кажется, наш гость пришел что-то вернуть.

Митя нахмурился и подозрительно посмотрел на сестру. Она продолжила:

– Если он не нашел то, за чем пришел, значит…

– Ты думаешь, он вернется? – с надеждой на скорую возможность отомстить улыбнулся Митя, и в его глазах блеснул чертенок.

– Я думаю, он обязательно вернется, а мы тем временем найдем то, что ему надо, и будем ждать нашего нового друга. Мы устроим ему засаду.

Сашины глаза загорелись азартом, и она уже начала продумывать план по поимке преступника, когда услышала голос, зовущий ее по имени.

Саша резко вскочила, едва не столкнув брата обратно вниз, и, не объясняясь, засеменила по карнизу в сторону своей комнаты.

– Санек, – крикнул ей вслед Митя, – мы же не договорили!

– Позже, – ответила девушка, исчезая в окне.

Саша успела вовремя. Едва она оказалась внутри своей комнаты и только успела закрыть за собой окно, как дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина. Это была Лиза, Сашина учительница хореографии. В свете последних событий Саша совершенно забыла, что у нее уже давно должна была начаться репетиция. И вот Лиза, с явно выраженным неудовольствием на правильном, красивом лице, стояла на пороге ее комнаты и, сложив руки на груди, строго отчитывала за опоздание.

Обычно они встречались внизу, в танцевальном зале, но сегодня, не дождавшись ученицы, Лиза поднялась за ней наверх и, судя по гневному взгляду, была очень недовольна.

– Ты заставляешь меня ждать, Александра, это очень некрасиво и безответственно с твоей стороны, – строго отчитала девочку Лиза. – Будь добра, приведи себя в достойный вид, и через пять минут я желаю видеть тебя внизу.

Саша склонила голову и присела в реверансе, как учили ее с детства. На самом деле она безумно устала от того, что каждый кому не лень пытался напомнить ей, что она леди, и сделать замечание по поводу недостойного поведения, но так как другого выбора у нее все равно не было, она послушно переоделась в балетную пачку, натянула гетры и пуанты и почти бегом, не касаясь перил, спустилась вниз.

Лиза уже сидела за роялем в танцевальном зале. Саша подошла к станку и, грациозно опустив на него руку, поднялась на носки.

Заиграла знакомая мелодия Моцарта, сопровождаемая звуком Лизиного голоса.

– Назад, вперед, держи спину… ровнее. Молодец. Смотри вперед. Вытяни шею… превосходно.

Около двадцати минут Саша старательно исполняла все движения, пока случайная мысль не проникла ей в голову. Девушка замерла на месте и задумалась. Лиза продолжала играть.

– Продолжай! – строго приказала та, заметив, что ученица остановилась и мыслями отлучилась куда-то очень далеко.

Но Саша не слушала, она пыталась поймать ускользающую мысль. Что-то в поведении отца насторожило девушку вчерашней ночью, и сейчас она старательно пыталась вспомнить, что именно. И вдруг она все поняла. Саша радостно вскрикнула, подпрыгнула на месте, стукнув при этом острыми носиками розовых пуант, и бросилась прочь из танцевальной комнаты.

Она слышала, как звонко гремит по коридорам голос Лизы, пытающейся вернуть непокорную ученицу на место. Но в данный миг хореография интересовала девочку меньше всего.

Саша вбежала на второй этаж и без стука ворвалась в комнату брата. Митя сидел в большом кожаном кресле у камина и читал книгу. Увидев возбужденную родственницу, он удивленно изогнул бровь.

– Что-то важное заставило тебя показаться передо мной в этом нелепом виде?

Саша с ужасом вспомнила, что в балетном костюме она похожа на ванильную куклу, и, почувствовав неловкость, попыталась быстрее поделиться с братом своей мыслью.

– Я знаю! – радостно воскликнула Саша.

– Что знаешь! – спросил Митя, откладывая книгу.

– Все знаю! Я поняла! Идем со мной.

Саша схватила брата за руку и потянула его за собой.

– Куда? – поднимаясь, недовольно проворчал Митя, но все же послушно последовал за сестрой.

Он привык к ее эксцентричным выходкам.

Они спустились в кабинет, и, оказавшись внутри, Саша закрыла дверь на ключ.

– Что ты задумала? – Митя так и не понял, что за бредовая идея вторглась в головку его милой сестренки, но спорить с ней не решился.

– Этот парень, ты успел рассмотреть его лицо? – задумчиво оглядываясь, как будто кто-то мог их подслушать, спросила Александра.

– Мельком.

– На кого он похож?

– На араба?

– На египтянина! – с важным видом подняв палец кверху, уточнила Саша. – Вчера вечером отец вернулся после очередной экспедиции в Египет. Так?

– Возможно. Тебе виднее.

– Так вот, я знаю, куда папа спрятал свою находку. Я только сейчас это поняла! Посмотри вокруг. Тебе ничего в глаза не бросается?

Митя осмотрелся и удивленно посмотрел на сестру. Он не мог не улыбнуться, она была такой забавной в этом обтягивающем костюмчике, с развевающейся шелковой юбочкой и кичкой, туго затянутой на затылке.

Саша смущенно раскраснелась, понимая, что так веселит ее брата, и поспешила поделиться своими мыслями, чтобы отвлечь от себя внимание.

– Ты знаешь самую знаменитую историю Эдгара Алана По? – тоном истинной победительницы спросила Саша, бросив взгляд на камин.

– Убийство на улице Морг? – удивленно протянул Митя, следя за взглядом сестры.

– Нет. О письме, которое искали все службы, а оно мирно покоилось на самом видном месте. Так вот, я знаю, где спрятано то, что искал наш гость.

Саша подбежала к камину и опустила руку в рождественский мешок. Этот мешок она повесила ровно семь лет назад, чтобы во время своих редких приездов профессор мог оставлять в нем какой-нибудь сюрприз для дочери. Повзрослев, Саша совсем забыла о своей детской традиции по утрам проверять содержимое заветного мешка, и он так и остался лишь бледным напоминанием ее неуемной детской фантазии и единственной ниточкой, некогда связывающей вечно отсутствующего профессора с дочерью.

Саша сглотнула комок воспоминаний и почувствовала, как ей в руку попало что-то мягкое, похожее на свиток, обтянутый тряпкой. Ликующим взглядом она посмотрела на Митю и извлекла на свет то, что было спрятано.

– Ого, – воскликнул Митя, увидев, что его сестра держит в руке старый, пожелтевший от времени, потрепанный по краям сверток. – Как думаешь, что это?

– Не знаю. Сейчас посмотрим.

Встав по обе стороны стола, они развернули заветный свиток, но, увидев его содержимое, Митя разочарованно нахмурился, а Саша с благоговейным восторгом затаила дыхание.

– Это карта, – восторженно выдохнула Саша.

– Какая карта? – удивленно уставившись на сестру, спросил Митя. – Я вижу только дохлую змею, нарисованную через весь свиток. Больше похоже на чью-то шутку.

Теперь пришла Сашина очередь удивляться. Она не могла понять, как Митя может быть таким слепым, ведь на свитке четко нанесены различные знаки. Символы, смысла их Саша конечно не знала, но она их видела, видела и понимала, что они что-то значат.

– Может, это карта сокровищ? – предположила Саша.

– Сокровищ? Сань, о чем ты, я вообще не рассмотрел здесь карту. У тебя слишком богатое воображение.

Саша уже собиралась в подробностях описать брату все, что видела на заветной карте, когда голос Гренни за дверью остановил ее.

– Александра! – едва повысив голос, позвала внучку Мартина.

Саша быстро свернула свиток и протянула Мите.

– Спрячь его. После обеда встречаемся в беседке у озера. Я думаю, папа нашел что-то стоящее и очень важное, иначе этот подозрительный субъект не появился бы в нашем доме.

Митя кивнул и сунул свиток под футболку.

Когда они вышли, Мартина смерила строгим взглядом своих подопечных.

– Я могла ожидать чего угодно от тебя, Александра, но ты, Дмитрий… – она запнулась, пытаясь сдержать гнев. – Немедленно в свою комнату, юноша, вечером нам предстоит серьезный разговор.

Рассмотрев, как ей показалось, явное чувство вины в глазах провинившихся, Мартина взяла Сашу за руку и потянула обратно в танцевальную комнату.

Митя хотел было что-то сказать вслед, но Мартина словно предчувствовала это и предупредила его строгим приказом:

– В свою комнату, юноша, вечером я дам тебе возможность оправдаться.

Сашу вернули к станку и в наказание назначили лишний час занятий. Как и предположила девушка, Лиза, увидев, что беглянку ведут с позором обратно, растянулась в довольной ухмылке, значит, это именно она, узнав, что строгая бабушка приехала навестить внучку, решила воспользоваться внезапно свалившейся удачей и не постеснялась потревожить почтенную даму в ее комнате с жалобой на строптивую ученицу.

Мартина же, зная, что от внучки можно ожидать чего угодно и боясь ее дурного влияния на своего золотого мальчика, с легкостью отыскала строптивицу и теперь, довольная выполненной миссией по возвращению беглянки, сидела в мягком кресле возле окна, с упоением наблюдая, как Саша трудится у станка. Эстетически это было прекрасное зрелище. Саша была словно создана для балета, ее стройные длинные ноги, не знающие каких-либо ограничений в движениях, и тонкие изящные руки, ровная спина и длинная шея, – все выглядело изящно и гармонично.

Несколько часов Саша, словно бабочка, порхала по залу, обливаясь потом, чтобы хоть немного успокоить бабушку, втереться ей в доверие и усыпить бдительность старушки. Время обеда давно прошло, и Митя наверняка уже заждался ее в беседке.

Шаг. Еще шаг. Брис, пас де буре. Обессилев от изнурительной тренировки, Саша споткнулась и с грохотом рухнула на пол.

– Достаточно, – сказала Мартина и, не даже не глядя на обессилевшую внучку, покинула танцевальную комнату.

Саша бросила убийственный взгляд в сторону своей учительницы, и если бы взглядом можно было испепелить, то вместо нахально усмехающейся Лизы на полу под роялем уже лежала бы горстка надменного пепла.

– Благодарю, Александра, наше занятие окончено, – слегка склонив голову, с плохо скрываемой издевкой произнесла Лиза. – Ты можешь быть свободна.

Саша поднялась, отряхнула юбку, скорее машинально, чем с целью что-то стряхнуть, и присела в грациозном реверансе.

– Благодарю вас за урок, Елизавета Петровна.

Саша намеренно произнесла полное имя своей учительницы, прекрасно зная, как ее раздражает обращение по имени и отчеству. Лиза считала себя слишком молодой для такого официального обращения. Со стороны Саши это был ответ на предательство Лизы.

Задрав кверху нос и держась с величием как минимум наследной принцессы, Саша покинула зал, но, оказавшись в просторном холле, не под прицелом взглядов, стремглав бросилась вверх по лестнице. У нее оставалось слишком мало времени на то, чтобы переодеться.


Позже она нашла Митю в беседке, где они и договаривались встретиться. Он задумчиво следил за облаками, проплывающими по небу. Митя уже успел переодеться и причесаться, чтобы у Мартины, если он вдруг снова попадется ей на глаза, не было больше поводов отчитывать внука. Теперь на нем были небесно-голубая футболка поло, темно-синие джинсы и белые мокасины из мягкой кожи.

На самом деле Митя не очень боялся вечернего разговора, он знал, что бабушка всегда его прощала и слепо доверяла. Он как-нибудь выкрутится, но Александра… он переживал за сестру. С ней дела всегда обстояли иначе. И сейчас Мартина уже потирала руки, представляя, как будет перевоспитывать девушку, получив все козыри в руки.

Солнце уже прошло свой круг по небосклону и в послеобеденное время не так грело, как с утра. С озера подул прохладный ветер.

Митя сидел на скамейке, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.

Вдруг за спиной он услышал посторонний шум, будто кто-то пошевелил растущие рядом с беседкой кусты. Митя напрягся. Звуки затихли. Он подался вперед, делая вид, что изучает что-то на полу беседки, и когда звук повторился, резко вскочил и обернулся.

– Алекс! – воскликнул он, увидев в кустах довольное лицо сестры.

– Что ты дергаешься? – выбираясь из кустов, усмехнулась Александра. – Твоя бабка настоящий цербер. Я думала, никогда не вырвусь из ее цепких лап. Из-за нее пришлось даже пропустить обед.

Митя кивнул в сторону корзинки с едой, которую он любезно захватил со стола, зная, какой Мартина может быть беспощадной, если что-то противоречит нормам ее этики.

Саша улыбнулась благодарной улыбкой и с жадностью напала на бутерброды. Она тоже переоделась. Теперь на ней было легкое платье и тряпичные балетки. Волосы она распустила по плечам.

– На чем мы остановились? – дожевывая бутерброд, задумчиво спросила Саша. – Ах, да! Карта. Где она?

– В твоей обеденной корзинке.

Саша вытерла руки и осторожно, двумя пальцами, извлекла из корзины свиток. Расположившись уютно на полу беседки, Митя и Саша развернули заветный свиток.

– Этого не может быть! – громко, проглотив кусок недоеденного бутерброда, воскликнула Саша.

– Что? Что ты там видишь? – пытаясь рассмотреть то, что так заинтересовало Сашу, спросил Митя.

– Я долго думала, что же это за линия, проходящая через всю карту, и поняла: это – карта Древнего Египта, а эта, как ты выразился, дохлая змея – священный Нил.

– Египта? Ну, это логично, твой отец египтолог, что еще он мог привезти и спрятать?

– Да, конечно, – согласилась с таким неоспоримым и очевидным фактом Саша, – но я же говорю, это не просто карта, это карта Древнего царства времен правления Джосера, Хефрена, Сети. Этой карте не менее пяти тысяч лет. Вот почему папа так старательно прятал ее, в ней что-то скрыто, что-то, что может быть безумно увлекательно.

– Увлекательно и опасно! – у Мити загорелись глаза. – А ведь опасность мое второе имя. А там что-нибудь говорится о несметных богатствах?

– Не знаю. – Саша покрутила карту в руках. – Вот здесь, вдоль течения Нила, указаны города, многие из них уже давно исчезли. Мемфис, современный Хелуан, пригород Каира, Иуну, известный как Гелиополис, и многие другие.

Саша легко могла прочитать знакомые иероглифы, так как в свое время изучала азы иерографики, но только сейчас пожалела, что тогда ей не хватило терпения изучить эту науку до конца. Для нее все так и закончилось на именах фараонов да названиях городов.

Восторг в глазах Мити сменился недоверием, он внимательно посмотрел на сестру.

– Что ты видишь на этой карте? – серьезно спросил он.

– Я же говорю, города, памятники, знаки, символы, но одно только место особенно занимательно. А почему ты спрашиваешь?

– Саня, мне не хочется разочаровывать тебя, но скорее всего, виной твоим галлюцинациям затворнический образ жизни. У тебя слишком богатое воображение.

Саша непонимающе уставилась на брата.

– О чем ты?

– На этой карте ничего нет, кроме… – Митя ткнул пальцем в тонкую линию, изображающую Нил, – кроме вот этой кривой линии.

– О чем ты говоришь? – искренне удивилась Саша.

Она вновь взглянула на карту. Она отчетливо видела знаки на древнем холсте. Возможно, они были нанесены давно, очень и очень давно. Почему Митя не видит? Наверно, он просто издевается над ней.

– Посмотри, – Саша ткнула пальцем в точку, на которой Митя все равно ничего не увидел, и важно сказала: – Здесь написано, что три звезды на поясе Ориона стерегут души великих фараонов.

– И что это значит?

– А это значит, что ученые были правы, когда утверждали, что три пирамиды Гизы имеют прямую связь с тремя звездами. И мы с тобой это докажем.

– Как это?

– Мы поедем в Египет…

Саша не договорила. Митя вскочил и замахал руками.

– Нет. Мое категорическое, неоспоримое «нет»! Я не подписываюсь на эту авантюру. Ты с ума сошла? Следовать за плодом твоей больной фантазии – это же чересчур. Я советую тебе отбросить эту бредовую идею.

– Ты хочешь отказаться от самого увлекательного путешествия в твоей жизни? Только потому, что боишься гнева Мартины, – ехидно прищурившись, воскликнула Саша.

– Ладно… Может быть, я соглашусь сопровождать тебя в это безумное путешествие, – Митя сделал ударение на слове «сопровождать», чтобы Саша не думала, что каждая ее бредовая идея найдет поддержку. – Но для начала мы дождемся возвращения твоего отца.

– Вот еще! – фыркнула Саша. – Если ты пасуешь, то я еду одна. Я достаточно долго сидела под замком. Пришло время вырваться из-под родительского крыла и познакомиться с миром…

– А тебе не кажется, что это слишком резкие перемены… может, для начала достаточно будет того, что я вывезу тебя в город?

– Не говори ерунды. Если ты трусишь, так и скажи, все нормально, я пойму…

Она знала, что Митя купится на это, и хитро усмехнулась.

– Я не трус! Это здесь совершенно не при чем, просто я способен пользоваться разумом. Ты хоть представляешь, что сделает с нами Мартина, когда поймет, на что мы пошли? Ты вообще хоть на секунду можешь представить себе всю силу ее ярости? Ладно, тебе она ничего не сделает. А мне! Она же лишит меня наследства и пустит по миру. – Митя так отчетливо представил себе картину своего падения, что на его лице отобразился искренний испуг, и он передернулся от ужаса.

Саша внутренне улыбнулась.

– Ты можешь отказаться, – заключила она. – Я справлюсь сама.

– Ты не сделаешь этого!

– О, – протянула Саша, – еще как сделаю!

– Позже ты простишь меня, – грустно начал Митя, – не сейчас, позже… Но я не позволю тебе ехать в эту ужасную и опасную страну.

Саша догадалась, к чему он клонит, и презрительно дернула носиком.

– Если ты расскажешь все Мартине, я обещаю тебе самую долгую и мучительную пытку… Тебе рассказать, как в старину инквизиторы добивались от своих жертв нужной им информации?

По глазам сестры Митя понял, что она не шутит, и нервно сглотнул.

– Я ухожу сегодня в полночь. У тебя есть два варианта: составить мне компанию или остаться здесь и молчать. Выбор за тобой. Я буду ждать тебя у центрального входа десять минут. Если ты не придешь, я сделаю вывод, что ты струсил, и поеду одна.

– Одумайся!

Но Саша уже не слушала. Спрятав карту в декольте, она, махнув рукой, помчалась в сторону дома.

– В полночь, Митя, я буду ждать тебя. Надеюсь, ты достаточно взрослый мальчик, чтобы принимать такие решения, – крикнула она через плечо.

Митя выдохнул и сел на скамейку. Он всегда подозревал, что сумасбродство его родственницы когда-нибудь перегнет тотальный контроль, установленный в этом доме, и, вырвавшись наружу, окажется смертельно опасным не только для самой девушки, но и для окружающих. Но отпустить ее одну в эту варварскую страну, некогда славившуюся своими жестокими законами, он не мог. Митя мало знал о Египте, слышал только, что арабы, завоевавшие ее в начале нашей эпохи, установили в стране свои порядки и законы и туристов, приезжающих в страну, оберегают от свободного передвижения, рекомендуя отдать предпочтение экскурсионным турам.

Смятение в душе юноши достигло своего апогея, когда он мысленно представил, как Сашу похищает группа бедуинов, отвозит ее в пустыню, куда не ступала нога туриста, и его милая, слегка бесшабашная сестренка становится наложницей одного из арабских эмиров. Отгоняя от себя эти жуткие картины Сашиного порабощения, Митя принял решение. Он знал, что когда-нибудь, возможно, очень скоро, обстоятельства заставят его пожалеть о принятом решении, но отпустить сестру в это путешествие одну он не мог.

За всю ее жизнь самое опасное Сашино путешествие ограничивалось парком перед особняком и озером. Когда пришло время, Митя быстро собрал дорожную сумку и вышел из комнаты, оставив Мартине прощальную записку.