Вы здесь

Уникумы Вселенной – 2. Глава 8. ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД (Юрий Иванович, 2009)

Глава 8

ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Три часа бывший императорский невропатолог потратил на оказание первой помощи самым тяжелым раненым. И наверняка бы провозился с ними всю ночь, но следовало лично провести штурмовую группу отряда в тыл удерживаемого жреческими воинами храма.

К тому моменту между баррикадами разожгли внушительные, ярко горящие костры, чтобы предохранить себя от неожиданной вылазки.

– Пусть лучше мы израсходуем весь запас заготовленных дров, чем позволим погибнуть хоть одному нашему воину! – утверждал капитан, передвигаясь вдоль баррикады с внутренней стороны и проверяя расположение сидящих в засаде лучников. – Ну и время от времени старайтесь выдвинуться вперед и постреливать по завалам противника стрелами с просмоленной горящей паклей. Пускай они больше отвлекаются на поливку водой, чем на помыслы об очередном нападении.

Затем Донтер лично проверил экипировку каждого из пятнадцати воинов. В подземелья шли лучшие мечники и лучники, можно сказать, элита сборного отряда. Причем среди этой элиты оказалось и несколько человек сугубо гражданского склада, которые с воинской службой никогда ранее связаны не были. В последние шесть дней они заслужили не только славу непревзойденных мастеров ближнего боя, но и полное уважение как своими человеческими качествами, так и примером личной, самой высокой дисциплинированности.

И только когда полтора десятка воинов во главе с капитаном выстроились возле стены самой большой палатки, где размещался полевой госпиталь, оттуда вышел императорский невропатолог, спешно вымыл приготовленной специально для него водой окровавленные руки, поправил висящую на боку сумку и просто сказал:

– Я готов. Отправляемся в императорский парк, – и уже когда весь отряд растянувшейся цепочкой двинулся среди мрачных развалин, еле слышно добавил: – Вернее, в бывший парк.

Идущий сзади него командир это услышал, но спросил совершенно о другом:

– Мне показалось, что вы приняли какие-то таблетки?

– Не показалось, в самом деле принял. – Сзади Бензика под локоть поддержала крепкая рука, и он почти перепрыгнул неудобно торчащий обломок. – Спасибо! Вам могу признаться, что у меня есть еще небольшой запас специальных средств, сильно стимулирующих активную деятельность организма. Мне ведь уже семьдесят один год, какой из меня воин?

– Ха! Я всего на тринадцать лет вас младше, – напомнил капитан.

– Нашли с кем сравнивать! – зашипел смехом и Бензик. – Все равно что скалу с медузой. Да я и в молодости ничего в руках тяжелей книги не держал.

Пару минут они пробирались через особо трудный участок молча и настороженно. Но потом Донтер тихонько заговорил вновь:

– Я ведь к чему свой возраст припомнил… Последние три ночи практически не спал, хоть и здоров как бык, но все тело прямо вздрагивает от усталости…

– Вот оно что…

– Так что если у вас еще есть эти самые таблеточки, то я не постесняюсь попросить и для себя.

– Да нет проблем, поделюсь. – Бензик тут же стал расстегивать свою сумку. – Только сразу хочу предупредить: их действие закончится через пять, максимум шесть часов. Потом мы с вами все равно с ног свалимся часов на десять.

– Ерунда! К тому времени мы уже постараемся основные проблемы решить.

Они остановились, и Донтер получил в свою ладонь пять маленьких таблеток.

– Есть чем запить?

– Есть. Но только вино. Подойдет?

– Раз нет ничего другого… Но где вы его нашли?

– Как ни странно, но как раз этого добра хватает. Ведь люди лучшие запасы спиртных напитков хранили в самых надежных местах. Зато у меня теперь как у командира масса сложностей с этим. Бочек с вином находят больше, чем живых людей. Пришлось ввести сухой закон.

Опытный врач первым делом думал о практическом применении:

– Признаться, в госпитале, среди чрезмерного обилия раненых, даже не сообразил удивиться наличию спирта. Посчитал это само собой разумеющимся. Но на будущее советую собрать все запасы вина под строгую охрану. Именно из вина потом придется делать крепкий самогон для массы медицинских процедур и препаратов.

– Обязательно все поставим на учет, – пообещал Донтер. – Главное – избавиться от смертельной дубины в нашем тылу.

До императорского парка добрались сравнительно быстро. Проходу не помешали ни грабители, ни мародеры. Скорее всего, они и не рискнули напасть на такой мощный отряд, даже если заметили его. Так и остались сидеть в своих щелях.

Приблизившись непосредственно к замаскированному подземному ходу, капитан заставил своих воинов сделать несколько зигзагов, сбивая со следа назойливых наблюдателей, которые могли проявить повышенный интерес к такой ночной деятельности. Напоследок еще самый зоркий из лучников пару минут простоял в дыре, внимательно осматривая окрестности. Потом спустился вниз и задвинул за собой камень на прежнее место:

– Все тихо и без движения!

– Зажигай!

Вскоре несколько припасенных факелов осветили древние переходы катакомб, и весь отряд устремился вслед за Бензиком. Несмотря на принятые стимуляторы, старик такого темпа не выдержал и вскоре попросил об отдыхе. И тогда его играючи понесли между собой на связке из нескольких ремней два самых сильных воина. Кажется, такое положение вещей устраивало всех. Скорость передвижения значительно выросла, врач перестал уставать, а командир перестал понапрасну нервничать. Разве что изредка, в самых узких местах Бензику Яруги приходилось передвигаться на своих ногах.

Скорее всего, именно это сыграло семнадцати лазутчикам на руку. Потому что они успели пройти самые неудобные участки за короткий срок и, когда начали подниматься к озеру, могли позволить себе передвигаться с большей осторожностью. Длинные просторные анфилады залов и галерей позволяли издалека просматривать каждый участок пути на наличие постороннего освещения – и быстро преодолевать его до следующего поворота или перехода на другой уровень.

Именно так идущим впереди лучникам повезло первыми заметить отблески горящего пламени за дальним поворотом. В тот же момент все замерли на короткое время, пытаясь сориентироваться и правильно определить опасность. Оказалось, что кто-то движется отряду навстречу. Тут же раздались отрывистые шипящие команды Донтера, и воины, мгновенно затушив факелы, распределились по указанным позициям. Место для засады оказалось просто превосходным – со множеством боковых ниш и ответвлений, так что спрятаться было где. Сам капитан вместе с Бензиком отошел в тыл, заставил старика присесть за выступ и тоже погасил свой маленький факел. Затем на ощупь наложил тетиву на лук и приготовился к стрельбе. Теперь наличие засады мог выдать только запах дыма.

Вскоре из-за дальнего поворота показались и противники. Чувствовали они себя здесь словно в собственной спальне. Почти у каждого из двадцати жреческих воинов в руках был ярко горящий большой факел, да еще несколько – в спинном мешке. Вооружены они были по максимуму. На всех воинах были отменные рыцарские доспехи. Конечно, они явно разнились по стилю, расцветке и структуре, но уже само наличие таких средств персональной защиты вызывало удивление.

– Где они их только откопали? – с досадой ворчал Донтер себе под нос. – И куда собрались? Неужели тоже решили зайти нам в тыл?

Впереди вражеского отряда двигались два жреца в коричневых тогах. В руках у них были согнутые листы картона, к которым они внимательно присматривались и прямо на ходу вели обсуждение. Для лучшего чтения прямо у них над головами воины держали по факелу, ослепляя этим и самих себя, и жрецов. Вдобавок из-за такого обилия коптящих факелов они ни за что не смогли бы уловить запах других, недавно потушенных. Да и излишняя самоуверенность никогда никому пользы не приносила. Никто из доблестного «рыцарства» в боковые проходы даже не заглядывал.

И вот тогда Донтер начал стрелять из темноты галереи. Одновременно с первой вонзившейся в жреца стрелой раздался его громкий крик:

– Именем Творца!

Этот речевой сигнал он выбрал заранее для начала атаки. Ведь сражаться с фанатиками рассчитывали в самых сложных условиях, поэтому любой миг растерянности надо было использовать. В том числе и простой лозунг самих жрецов.

Это принесло результаты. Дезориентированные воины не сразу догадались отбросить факелы и схватиться за оружие. А в них уже летели залпы из стрел. Конечно, и луки, и сами стрелы за редким исключением оставляли желать лучшего, но даже небольшая рана, нанесенная издалека, давала при сближении огромное преимущество.

Естественно, догадайся противники сразу погасить свои коптящие факелы, как учил своих воинов Донтер на случай неожиданной засады, их было бы очень трудно разыскать и выковырять из боковых проходов. А так они в собственном освещении были как на ладони. Оба жреца и пятнадцать воинов или погибли сразу, или получили существенные ранения. С оставшейся пятеркой и с добиванием раненых справились без особого труда. А одного так и вовсе захватили почти невредимым.

Несколько разведчиков поспешили засесть впереди и в соседних галереях, а остальные воины стали собирать ценные в нынешних условиях стрелы и осматривать трофейное оружие. Если оное признавалось лучшим, чем собственное, тут же, на месте шло интенсивное перевооружение. В том числе использовалось снимаемое с трупов защитное рыцарское облачение.

Для врача нашлось совсем мало работы: среди лазутчиков оказалось всего двое легкораненых. И когда первая помощь им была оказана, они тоже поспешили как следует перевооружиться. Благо, выбор имелся.

Сам же командир отряда занялся допросом пленного. Причем сделал это так жестко, грубо и безжалостно, что находящегося неподалеку Бензика буквально выворачивало от сострадания к пытаемому человеку. От вмешательства его удержало только волевое усилие и напоминание самому себе о нехватке времени и чрезвычайной важности выполняемой миссии. Донтер просто засунул связанные ноги пленника в щель между камнями, уселся ему на грудь, коленями прижал руки к полу – и стал одной душить жреческого воина. Время от времени он разжимал слегка хватку и спокойным голосом задавал очередной вопрос. Если в первую минуту еще слышались какие-то возмущенные хрипы и мученические стоны, то уже на пятой минуте пленник шепотом и скороговоркой выдавал требуемую информацию. Да и то Донтер частенько перекрывал воину доступ воздуха в те моменты, когда задумывался над очередным вопросом. Напоследок капитан встал с конвульсивно дергающегося тела, дождался, пока тот стал дышать более или менее ровно, – и только тогда приказал двум подошедшим воинам:

– Свяжите его, будет жить с нами и помогать отстраивать Харди. Но если ты мне хоть в чем-то соврал, на обратном пути я с тобой поговорю иначе: переломаю руки и ноги и брошу здесь подыхать. Ты понял меня?

– Да…

– Хочешь что-то добавить?

– Нет. Я все рассказал…

– Заткните ему рот и положите вон там, в яме, чтобы он оттуда не выбрался. – Затем при свете факелов он с одобрением осмотрел свое воинство: – О! Да вы теперь любому мозги вправите. Карта осталась цела?

– Только немного кровью залита.

– Ничего существенного из их схемы не пострадало, – встрял в разговор Бензик. – Разведчикам я уже дорогу показал. Только бы нам до озера добраться, а там уж тропа нахоженная.

– Тогда оставайтесь со мной в тылу, – скомандовал Донтер врачу. – Остальные, вперед!

Когда все двинулись дальше, командир сказал старику:

– Будем надеяться, что плоты нам строить не придется. Пленный сообщил, что на этом берегу их и так достаточно.

– Это было бы просто чудесно, – обрадовался Бензик. – Такая экономия времени!

– Хм… Все равно никак не могу поверить, что переплывать какое-то там озеро нельзя, – продолжал сомневаться Донтер. – Ведь каких только морей и болот я ни видывал, но все преодолел.

– Зря не верите, но, как только представится возможность, я вам продемонстрирую губительные свойства этого озера и попутно дам подробные объяснения, почему эту воду можно безбоязненно пить.

– Договорились, док!

Отряд ушел далеко вперед, и только пара воинов, следуя отдельно, была своеобразным маяком для арьергарда. Так и добрались до озера, в полной тишине и спокойствии.

Уже на месте стали прикидывать, как провести переправу. На берегу чернело огромное пепелище, которое оставили после себя сожженные императорским отрядом лодки. Шесть дней назад именно здесь отступали вниз все те, кто прорвался через строй жрецов в самом храме и в подсобных помещениях. Тогда император Бутен приказал поджечь лодки, чтобы удержать погоню, и, судя по тому, что никто из жрецов тогда не пошел дальше, заслон сработал. А может, преследователи не рискнули броситься в воду и преодолевать подземное озеро вплавь, зная о верной гибели, которую несла в себе вода.

На этот раз жрецы со своими воинами приплыли на этот берег не на лодках, а на составных, высоко сидящих в воде плотах. Да так и оставили их на этом берегу, не обезопасив свой тыл.

Все семнадцать человек разместились на шести плотах вполне комфортно, но оставлять у себя в тылу лишние плавсредства не решились. А вдруг позади осталась парочка свободных исследователей? Капитан Донтер про свои тылы думал в первую очередь.

Выйдя на плотах из извивающегося рукава, держались левой стенки: так Бензик запомнил кратчайший маршрут. И когда вошли во второй извивающийся туннель, то погасили даже маленькие фитили и продвигались вперед на ощупь. Тихо, медленно, зато уверенно. Даже волну старались не поднимать, чтобы не выдать свое приближение оставленным на этом берегу дозорным. Те сидели чуть в глубине суши, но торчащий почти над самой водой факел прекрасно освещал их белеющие на темном фоне лица. На переднем плоту находились самые меткие лучники – и два залпа по четыре стрелы каждый не оставили дозорным никаких шансов на выживание.

Когда все выбрались на берег, Донтер провел последний инструктаж, Бензик Яруги сделал несколько дополнений о внутренних переходах храма, и отряд отважных лазутчиков поспешил в последний и самый важный свой бой. Первые столкновения произошли в непосредственной близости к поверхности. Но и там удача оставалась на стороне нападающих. Им удалось поодиночке уничтожить более двух десятков защитников подземной твердыни, прежде чем тем удалось поднять мало-мальски существенную тревогу. Да и то легковооруженные разведчики мчались за теми, кто поднимал шум, по пятам, заставляя их замолкать в предсмертном хрипе и бульканье крови.

А когда первые воины отряда во главе со своим командиром ворвались непосредственно в храм, на пути у них появился всего лишь десяток защищающих баррикаду жреческих воинов. В тот же момент один из подчиненных Донтера поднял охотничий рожок и умело протрубил боевой сигнал атаки. На другой баррикаде его прекрасно услышали – и с отчаянным ревом сорвались со своих мест и понеслись на последний штурм. Скорее всего, именно этот рев да еще наличие в тылу противника заставили почти всех жреческих воинов в храме побросать оружие, пасть ниц и тем самым показать, что они сдаются. И только пяток жрецов, восседавших до этого возле храмовых статуй, бросились на воинов сводного отряда с яростным слепым фанатизмом. Их прирезали без всякой жалости или благодушия. А во внутренние помещения храма устремился поток ополченцев для зачистки последних очагов сопротивления. Капитан грузно сел на ступеньки храма и протянул Бензику раненную в двух местах правую руку. Пока врач делал перевязку, Донтер никак не мог успокоиться и не скрывал своей эйфории от победы:

– Мне до сих пор не верится, что все кончено! И вы даже не представляете, как вы нам помогли. Да и не только нам, вы спасли весь город. Уже сегодня днем мы бросим все свои силы на спасение людей и на наведение порядка. Вот увидите, что бы ни случилось в дальнейшем, самый главный свой бой мы уже выиграли.

– Да, согласен, – вздохнул старик, опускаясь с кряхтением на ступеньку. – Но вы его выиграли еще раньше, в тот самый день, когда объединились.

– Все равно самое трудное уже позади. Мое предположение, что Харди будет со временем отстроен, теперь переросло в твердую уверенность.

– Я бы поостерегся так рано радоваться. Капитан сразу насторожился:

– Вы что-то знаете о новых опасностях?

– Пока еще нет. – Бензик передернул плечами. – Как и любой из нас. Но вот предположить некоторые дальнейшие события могу. В первые дни люди заняты выживанием. Как и мы здесь. Но потом они начнут собираться в стаи и рыскать в поисках пищи, оружия и одежды. А где всегда был самый лакомый кусочек благосостояния? Конечно, в столице империи. Так что следует приготовиться к скорому приходу вполне организованных банд. И вряд ли они захотят включиться в мирное строительство. Скорее, наоборот, попытаются в силу своих звериных инстинктов его захватить.

– Да… – У Донтера явно ухудшилось настроение. – Вы умеете внушить оптимизм. Сразу виден врачебный опыт в познании человека.

– К сожалению, опыта большого не надо. Достаточно просто выйти наружу и осмотреться. Да и здесь… – Старик с содроганием указал на лежащий невдалеке труп. – Это каким же нигилизмом надо обладать, чтобы в такой тяжкий для всего человечества час заставлять убивать себе подобных?

– Увы, тут мне тоже ничего не понятно, – признался капитан. – Не силен я в религиях.

– Не только религии в тяжкий час виноваты, – продолжал Бензик. – Но и признанные народные лидеры, знать, командиры. Ведь не могли они все погибнуть поголовно. Где они? Попрятались или забыли о своем призвании?

– Скорее всего, забыли.

– Может, и так, но гораздо хуже будет, когда они возглавят самые удачливые и организованные разбойничьи шайки. И эти шайки войдут сюда со всех сторон.

– Действительно, страшная картина.

– Ну не настолько она страшна, если горожане успеют возвести стены, хотя бы вокруг Предзакатной площади, а в самом храме можно организовать неприступную крепость.

– Наверно, так и сделаем. Эх! – Донтер ожесточенно почесал левой рукой свою курчавую шевелюру. – Если бы еще заранее знать, с какой стороны и когда нам будет грозить опасность. Ведь невозможно держать всех взрослых и здоровых мужчин в постоянном дозоре и оцеплении. Если хотим чего-то достичь, придется первую неделю круглосуточно работать как волам…

Врач осмотрелся и заговорщически приблизил свои губы к уху капитана:

– Насчет этого можете не волноваться. Обещаю вам обеспечить такие сведения в любое время.

Мужественный воин чуть отстранился и посмотрел на тщедушную фигурку старика с недоверием:

– Так вы еще и прорицатель? Или провидец? Я в этих обозначениях путаюсь.

– Да нет, что вы! Ни то и ни другое! Если бы я обладал такими свойствами или умениями, то предупредил бы Хрустальный город заранее о грядущей беде. Уж там бы придумали, как обезопаситься.

– Хорошо бы… Вот только кто бы вам поверил?

– Теперь уже скрывать нет смысла, поэтому могу признаться. Тем более вам, как бывшему жителю этого сказочного города. Мне удалось в молодости лично познакомиться с одним умнейшим человеком, который в последние годы являлся одним из ведущих. И я постоянно отправлял ему в последнее время свои доклады, заметки и рассуждения о здешней жизни.

Капитан даже привстал от озарения:

– Ну да, если вы были лично знакомы с самим Юниусом и мисс Абелией, то уж их шефа, господина Тассона, наверняка знали?

– Совершенно точно! И даже передавал ему при оказиях фигурки различных зверей в его знаменитую коллекцию.

Донтер долго качал головой:

– А сколько я ему этих зверюшек со всего мира привез… Эх, жаль, что всего этого уже нет…

Плечи его поникли от навалившихся печальных воспоминаний, и теперь уже Бензику пришлось поддерживать своего более молодого товарища и сподвижника. Он похлопал капитана по плечу и перешел на более дружественное обращение:

– Не время грустить! У нас еще масса важных дел! В том числе и в ближайший час. Надо послать маленькие отряды в те места, где были склады лекарств. Да и в подвалах больших аптек должно много чего сохраниться в целости. Ну а потом я просто буду требовать, чтобы ты уснул до самого обеда. Договорились?

– А куда я денусь? – не столько спросил, сколько подтвердил капитан. Встал на ноги и протянул левую, здоровую руку своему хилому на вид компаньону. – Тогда поспешим в лагерь – раздавать последние приказы и выбирать себе спокойное место для дневного сна.