Глава 4
Золушка
В прачечной было жарко. За входной дверью в зале вовсю кипела глажка. Между клубами пара сновали нагруженные утюгами дюжие ребята. Они окриками прогоняли с пути служанок, важно семенящих, неся на вытянутых руках выглаженную одежду. Меня встретили как спасительницу. Краснолицая женщина схватила меня за плечи и пророкотала:
– У меня работа стоит. Опять припадок у негодницы?
– Я все сделаю. Не сердитесь на нее, пожалуйста.
Женщина повела меня за собой, бурча под нос о своем золотом терпении и о том, как богиня воздаст за это на том свете.
Мы прошли через двери в другой зал. Тут мужчин не было. Над печками стояли четыре огромных чана с горячей водой, источающей пар. Служанки шестами полоскали белье в воде, стоя с подоткнутыми юбками. Тут было жарко, как в пекле, стало неприятно вдыхать влажный горячий воздух.
Меня завели в дальнюю комнатушку, где было относительно тихо и прохладно. На длинном высоком столе кучей лежали отпоротые с платьев и рубашек кружева. Вдоль стены журчал в полу самый настоящий ручей. Посреди комнаты стоял большой чан с голубоватым раствором, рядом с ним – кастрюля с мыльной пеной. Возле нее расположились чаши поменьше, в каждой – вода другого цвета: красная, синяя, зеленая, желтая.
– Мэй поделилась с тобой секретом обработки кружева? – осведомилась краснолицая женщина.
Я вся похолодела, стараясь внешне выглядеть невозмутимой. Как обращаться с кружевом, Мэй ни словом не обмолвилась, а все мои знания в области стирки ограничивались умением настраивать стиральную машину.
– Она сказала, вы покажете мне, как делать обычную работу, а секретом делиться не разрешила, – вывернулась я.
Краснолицая женщина прищурилась, внимательно осмотрела меня с ног до головы. Увы, после чистки каминов внешний вид платья оставлял желать лучшего. Я попыталась прикрыть рукой самые заметные пятна сажи.
– Девочки шепчутся, – задумчиво произнесла женщина. – Говорят, Мэй – ведьма, но я раньше не верила, а сейчас не знаю, что и думать. Где это видано, что после своей смены новенькая готова за кого-то в прачечной горбатиться? Околдовали тебя, бедняжка.
Я от неожиданности захлопала глазами. Заколдовали – это точно, только не Мэй и не сегодня, а кто-то неизвестный вчерашним вечером, когда меня выдернули, как спелую морковку, из привычного мира и перенесли неизвестно куда. Прямо готовое шоу на выживание. Интересно, сейчас мною кто-нибудь любуется на экране компьютера? Делают ставки на мою жизнь?
Скептически покачав головой, женщина показала мне процесс стирки кружева от замачивания до глажки. Работа считалась тонкой, доверялась не каждой. У Мэй был дар избавить нежную ткань от пятен и не испортить. От меня, как от околдованной, ожидали той же сноровки.
– Сама одежда уже постирана, ждем, пока ты управишься, чтобы пришить кружева на место. Начни с тех, что украшены алыми инициалами королевской семьи, потом берись за другие цвета.
Она исчезла за дверью, а я взяла в руки легкое, как паутинка, кружево с узором из виноградных лоз. Со стороны изнанки были вышиты красной нитью три буквы «Э. У. Г.». Интересно, кому из королевской семьи оно принадлежит?
Хватит медлить, работы – непочатый край, а ведь меня еще ждут камины! Я жалобно застонала.
Кружево следовало прикрепить булавками к специальным валикам, замочить в алхимическом растворе, потом промыть в мыльном чане, стараясь не повредить нити. Прополоскать в проточной воде, накрахмалить, немного высушить и передать дальше, через оконце в стене, для глажки.
В комнате было тихо, я принялась за первое кружево. От раствора полученные с утра ссадины нещадно защипало. Я закусила губу и продолжила работу. Вот бы придумали тут элементарные перчатки!
Зато алхимия идеально справлялась с пятнами. Красные, желтые, от соусов, приправ, крови – они все исчезали бесследно в белом чану. Потом мыло, полоскание – и вот! Чисто накрахмаленная ткань ложится в коробку для глажки. Простые повторяющиеся движения приносили душевное спокойствие, я втянулась, стараясь довести процесс до автоматизма. Как хорошо хоть на пару часов не думать о том, что я в другом мире. Ах, если бы в моем появлении тут крылся скрытый смысл… Жаль, что я не верила в тайные замыслы, слишком много раз наблюдала за тем, как череда случайностей рушит человеческие судьбы. Скорее всего, я провалилась в другой мир, оказавшись в особом месте в неправильное время.
Я очнулась и поняла, что мысли завели меня совсем не туда. Бесс права: дурочка я. Работаю в прачечной, а о собственном платье не позаботилась.
Меня оставили для деликатной работы одну в закрытой комнате без окон и не трогали до поры до времени. Идеальные обстоятельства. Я сняла фартук и отправила в раствор. Через минуту он плавал белым, как первый снег, без всяких пятен. Вскоре в чан отправилось платье, и я осталась в одном нижнем белье. Вздохнув, отправила в чан и его: привыкла менять его каждый день.
Потом я хорошенько прополоскала свою одежду, выжала и повесила сушиться. На всякий случай закрыла входную дверь на задвижку и продолжила работать нагой.
Когда стопка кружева подошла к концу, я еле стояла на ногах. Мои бедные руки опухли, из мелких трещин сочилась сукровица. Не может быть, что я еще должна чистить камины! Это чистое издевательство, как и попытка надеть мокрое белье и платье. Хорошо, что в прачечной пар служил завесой, за которой я могла незаметно выскользнуть. По дороге меня только раз окликнула краснолицая женщина и с уважением поблагодарила:
– Тьфу-тьфу, кружево тебя слушается. Я попрошу тебя перевести ко мне, если ты согласна.
– Если миссис Ривз будет не против, – смиренно ответила я, приседая в книксене.
Мне понравилось отстирывать кружева, по крайней мере, это было в сто раз лучше каминов! Но соглашаться с щедрым предложением я не спешила. Помнила, что через одну стенку от кружев стоит кипящий чан и клубится полный пара вредный воздух. Вот туда я не хотела попасть ни за какие коврижки, поэтому решила держаться от прачечной подальше. Я не хотела обидеть добрую женщину, но и обещать, зная, что не выполню обещанное, – опасно.
– О нет! С миссис Ривз спорить не буду.
– Доброй ночи! – дипломатично ответила я и выскользнула прочь.
Пока я занималась кружевом, на улице стемнело. Небо искрилось обилием звезд, на вечерних улицах у стен дворца горели фонари, а дальний городок у озера красиво подмигивал окошками. Я шла по коридорам, опустив голову и стараясь казаться как можно незаметней.
Какая досада, что ужин мне тоже придется пропустить. Появиться в мокром платье на виду у остроглазых слуг – самоубийство. Как же хотелось есть!
Я подготовила все необходимое для чистки каминов в укромном уголке на втором этаже. Пока сновала туда-сюда за лимонами и дровами, спускаясь и поднимаясь по лестнице, услышала музыку, которая доносилась с первого этажа, где находился бальный зал. Играли вальс, и в мелодии даже было нечто знакомое, похожее на «Голубой Дунай». Мне ужасно захотелось посмотреть хоть одним глазком на званый вечер.
Я двинулась, как завороженная, вслед за звуками скрипки по длинному узкому коридору. Впереди, возле чуть приоткрытой двери, собралось несколько любопытствующих слуг. Я встала за спинами на цыпочки, благословляя свой высокий рост.
Зал был великолепен. Высоченный потолок, расписанный под закатное небо с летящими между облаками ангелами. Череда хрустальных канделябров, искрящихся, словно в осколки стекла заключили звезды. Мраморные колонны, бесчисленные вазы с шикарными букетами цветов. А гости! Глаза разбегались при виде нарядов дам, каждый из них выглядел произведением искусства: пышные юбки из тюля, открытые плечи, лебединые шеи, усыпанные драгоценными камнями. А прически! Высокие, украшенные цветами или лентами, у самых богатых – нитями жемчуга, рубинов, изумрудов. Кавалеры носили приталенные камзолы и пышные шейные платки из тонкого кружева. Увидев кружево, я представила, сколько работы предстоит Мэй на завтрашний день, а руки стало саднить еще больше.
На подиуме в дальней части зала сидела королевская семья. Пожилой король и королева на золотых тронах, подле них, на креслах пониже, – двое принцев и принцесса. Старший принц выглядел очень бледным, что и неудивительно, учитывая близкий брак по расчету. Он сидел прямо, словно палку проглотил, черные волосы собраны назад, одет во все черное, с алой лентой через плечо.
Принцесса, напротив, была свежа, как весенний цвет. Одетая в нечто розовое и воздушное, с заколотыми наверх волосами, в умопомрачительной высокой короне, усыпанной рубинами и розовым кварцем, она жадно осматривала зал и наслаждалась вниманием.
При взгляде на младшего принца сердце пропустило удар. Уж слишком он был хорош в праздничном камзоле и с распущенными волосами до плеч. Он сидел расслабленно и на танцующих глядел лениво, с дежурной улыбкой на губах. Принц мне понравился, а от переживаний последних дней чувства к нему обрели особую остроту. Ах, как мне хотелось поймать хотя бы мимолетный его взгляд.
Я отступила в темноту, так и не замеченная слугами. На душе было отчего-то горько и тоскливо. В последний раз заглянула на кухню одолжить свечу и чистую ветошь и поднялась к своим каминам. У меня есть время до поздней ночи и десять комнат. Кошмар. Справлюсь.
Я обмотала руки клочками ткани и приступила к работе. Чистить камины в недавно стиранном мокром платье – глупость, поэтому я потратила несколько минут, чтобы раздеться. Сначала я поминутно оглядывалась на дверь, но в жилых помещениях сейчас было безлюдно. Аристократы танцевали внизу, слуги обслуживали пирующих или завистливо наблюдали.
Мимолетная грусть, проснувшаяся от взгляда на принца, разрослась в темную тень за спиной. Я боялась, что жизнь кончена, что скоро превращусь в тупую машину по обслуживанию, подхвачу тиф и бесславно скончаюсь. Тосковала о маме, которая сейчас сидит у телефона и ждет информацию о безвестно пропавшей дочери.
Едкая боль пронзила ладони, но я лишь крепче сжала зубы, принялась со злостью выгребать золу, лить скипидар на щетку и тереть кирпичи. Грусть отступала перед тяжелой физической работой, сменялась болью в мышцах. Смертельная усталость давала о себе знать, глаза слипались, спина ныла от сгорбленного положения. Меня держал бушующий в венах адреналин. Без него десять каминов не победить.
Когда пришла очередь промыть камин теплой водой, я сначала смыла золу с себя, а потом, чистая, надела платье и отправилась в следующую комнату.
На пятой меня шатало. Шестая, седьмая и восьмая прошли как в тумане. Девятую я закончила на чистом упрямстве. Десятая оказалась самой роскошной, с огромным камином, в котором высилась целая гора золы, не поместившаяся в одно ведро. Пришлось мыться, надевать платье, выносить золу в общий мешок и возвращаться обратно. Стоял второй час ночи, кроме кусочка хлеба, принесенного Мэй, я с утра не ела ни росинки. С утреннего чая с тостом, казалось, прошла целая вечность. Я без сил вытянулась возле камина в одном нижнем белье.
Из-за размера камина зола в основании кучи была еще теплой. Я с наслаждением погрузила в нее озябшие руки. Золушка, вот кто я. Настоящая Золушка. Ничего не случится, если я пару минут передохну в благословенном тепле. Осталось совсем немного, я наберусь сил и все закончу.
Веки стали тяжелыми, и я решила дать глазам перерыв. Все тело гудело, и я не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась, как током ударенная, от тихого шелеста. Мне было тепло и уютно, будто меня укутали в пушистое одеяло. Я открыла глаза и увидела, что укрыта алым плащом, отороченным мягким мехом.
Возле кровати, при приглушенном свете канделябра младший принц, повернувшись ко мне, расстегивал пуговицы на белоснежной шелковой рубашке. Камзол и красная ленточка были уже сняты и отброшены на стул.
Свет красиво поблескивал на гладкой коже груди, выделяя литые мускулы. В его позе была расслабленность человека после тяжелого дня. Пальцы расправлялись все с новыми пуговицами, потом и рубашка полетела к стулу, и принц остался обнаженным по пояс. Высокий, атлетического сложения, с широкими плечами и узкой талией. Умопомрачительно красивый.
И тут я поняла весь ужас ситуации. Я почти голая, в одном белье, уснула на золе в его комнате. Меня накрыла удушающая волна стыда, хотелось провалиться сквозь землю от ужаса. Что он обо мне подумает? Что со мной будет?
– Я не хотел тебя будить, милая девушка.
Я вскочила на ноги, прижимая его плащ к груди и пытаясь прикрыться. Меня захватила паника, голова была пуста, и я не знала, что сказать. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами, взглядом умоляя о пощаде. Мои щеки алели, да и вся я с головы до ног наверняка покраснела от смущения.
– Подойди-ка сюда.
Я как завороженная сделала шаг вперед. Он преодолел оставшееся между нами расстояние, дотронулся до моего подбородка. Повернул лицо в сторону канделябра.
– Я так и знал, – прошептал он. – Хорошенькая. Мы виделись утром, не правда ли? Во время моего позорного бегства от домогательств вдовы М.
– Простите, пожалуйста, – тихо прошептала я в ответ. – Я непростительно заснула во время исполнения обязанностей.
Он улыбнулся уголками губ. Его глаза затуманились.
– У всех нас был тяжелый день, это простительно. Ты красиво выражаешься, милая девушка. Чья будешь?
– Я безродная.
Тут у меня прорезался голос, и я высоко подняла подбородок в знак протеста. Надоели со своим снобизмом.
Но принц оказался доволен ответом. Поднял бровь и снова улыбнулся уголками губ.
– Раз служишь в замке, значит, уже не безродная. Значит, моя, – сказал он удовлетворенно, и от его голоса пробежали мурашки по спине. – Почему у тебя повязки на ладони? Покажи свои руки!
Я покрепче перехватила плащ на груди и протянула ему правую ладонь.
– Обе! – повелительно приказал принц.
Я опустила глаза, еще больше покраснела и отрицательно замотала головой. Сердце как бешеное билось в груди. Если протянуть вперед обе руки, плащ упадет на пол, и я останусь в одном белье из моего мира. Ну уж нет!
– На служанок не посягаю, не бойся.
Я кое-как зажала плащ под мышками, чтобы прикрывал грудь, и протянула ладони вперед, плотно прижав локти к телу.
Принц еле слышно добавил:
– Только если они не против.
Я вся вздрогнула, а принц будто специально провел пальцем по моим пылающим щекам. Затем взял в свои руки мои опухшие ладони, обмотанные грязной ветошью. Осторожно размотал ткань.
Даже в неверном свете пары свечей можно было рассмотреть обломанные ногти, вздувшиеся волдыри и сочащиеся сукровицей царапины.
– Новенькая, – то ли спросил, то ли утвердительно выдохнул принц.
Он наклонился и вытащил из-под кровати резной ларец, окованный металлом. Внутри на подстилке из бархата лежали в ряд бутылочки из темного стекла. Под ними – надписанные бумажные конверты с порошками.
Принц насыпал на мои израненные ладони какой-то порошок. Он пах антисептиком и немного щипал, но я прикусила губу, не издав ни звука. За порошком на кожу капнуло несколько капель масла, сильно пахнущего ментолом и еще чем-то, напоминающим сосновый лес.
Тяжелый балдахин затрепетал от невидимого ветра. Сердце бухнуло в живот, по позвоночнику поднялся холодок. Порошок зашипел, и я почувствовала, будто сотни корешков впиваются в кожу на руках. Не больно, но неотвратимо, как волна цунами. Над ладонями поднялся зеленый дым, завертелся колесом, подвластный пассам рук принца.
Я завороженно наблюдала, как срастаются царапины, как уменьшаются отеки. Ветер выдул из тела усталость и боль из мышц. Я почувствовала себя свежей, словно спала не пару часов, а целую ночь.
А вот под глазами принца залегла тень. Он пошатнулся на мгновение, а потом бережно вернул баночку на место, закрыл ларец и отправил его под кровать.
Вновь взял мои руки в свои. Провел подушечками пальцев, лаская, по только исцеленной и потому особенно чувствительной коже. Ту будто закололо сотнями иголочек, а я утонула в наблюдающих за мной ореховых глазах.
Он сделал шаг вперед, и я оказалась плотно прижатой к его голому торсу. Принц завел руку за мою спину, почти обняв, пробежался пальцами по обнаженной спине, заставив восторженно выдохнуть.
Наклонил голову набок, прикрыл глаза длинными ресницами. Приблизил свои губы к моим, дразня.
У меня крышу от него сносило. В жгучий коктейль смешалось восхищение внешностью принца, благодарность за его заботу и уважение к таланту мага. Я внезапно поняла, что, кажется, пропала. Забудусь во влюбленности в объятиях этого красивого мужчины. А что потом? Разве не жалка участь падшей служанки?
Чего я хочу? Вернуться назад? Или стать любовницей принца на одну ночь, а потом драить камины, пока не умру? Нет, не этого…
Мне хотелось стать кем-то самой по себе. Изменить мир, оставить свой след.
– Нет, – выдохнула я ему в губы. – Я хочу быть эмбией…
– Неужели?
Он замер на расстоянии вдоха, давая мне возможность одуматься. Я вся дрожала, но упрямо отвернулась.
С яростным стоном принц отпустил меня и сделал шаг назад.
– Ну что ж, долг призывает меня предоставить шанс для обучения юной девы, окрыленной тягой к знаниям. Будь завтра к семи утра в главной библиотеке. Подобающе одетая.
– Да, ваше высочество, конечно, ваше высочество, – пробормотала я, позорно пятясь к своему платью. Схватила его и передник, прижала к груди и так же задом выбралась из комнаты.
Прижалась спиной к стене, горестно вздохнула. Меня охватило чувство, будто только что я совершила ужасную ошибку. Отказалась от своей судьбы.
Пока в коридоре было безлюдно, я надела абсолютно сухое платье и передник. Посмотрела вниз и заметила у стены аккуратно сложенную охапку дров, заготовленных мной заранее.
Миссис Ривз меня убьет, если я оставлю принца без отопления. Я горестно застонала, подняла дрова и, кусая губы, постучала в дверь…
Принц открыл сразу же, будто ждал моего возвращения с той стороны. Он иронично поднял бровь, глядя, как я раскладываю дрова в камине, не забыв о щедрой порции соломы. Под его пристальным взглядом я вернула заслонки на место, стараясь не думать, как выглядит со стороны девушка на четвереньках.
Когда я встала, принц улыбнулся уже привычно уголками губ и сказал:
– Простите за неудобство, но хотел бы попросить свой плащ обратно. Должен признать, он шел вам больше форменного платья.
Комплимент от самого принца, поразившего меня с первой встречи! Я прикусила губу, потупила взгляд, мучительно вспоминая причины, по которым решила отказать.
А потом на меня снизошла догадка: да ведь он специально так пристально смотрит на меня тяжелым взглядом и говорит низким соблазнительным голосом.
– Вы хотите заставить меня пожалеть о принятом решении?
Принц улыбнулся сияющей улыбкой, скрестил руки на груди и с интересом на меня посмотрел, сказав:
– Непременно. Люблю проницательных девушек. Раз вы попросили о покровительстве, то должны понимать, что я лично ручаюсь за эмбию, поступившую в академию по моему контракту. Я желаю увериться, что вы проявите рвение в учебе и не будете отвлекаться на любовные увлечения.
Он подошел ближе, протянул руку, и я передала ему тяжелый бархатный плащ.
– Понимаете, я часто нахожу скудно одетых девушек в своей постели, – доверительно сказал принц. – И ни разу они не забирались туда, движимые жаждой знаний.
Я поперхнулась, пытаясь сдержать нервный смешок.
– Полагаю, напрасно объяснять мое появление в вашей комнате чередой досадных случайностей?
– Вы совершенно правы. – Принц смотрел на меня серьезным взглядом ореховых глаз.
Я в отчаянии поняла: что бы я ни ответила, он останется при своем мнении. Будет считать, что я специально расположилась здесь в одном белье, чтобы привлечь его внимание.
– Тогда попрошу лишь об одном, – твердо сказала я ему.
Принц нахмурился: вероятно, у особ королевской крови со временем развивается аллергия на просителей. Их окружают люди, движимые личными интересами. Но я отчаянно хотела доказать, что отличаюсь от них.
– Дайте мне шанс, пожалуйста.
С этими словами я вышла прочь. На пороге обернулась. Совершенно напрасно, надо сказать. Принц провожал меня взглядом разгоряченного мужчины, обманутого в ожиданиях, и этот взгляд не обещал мне ничего хорошего.