Вы здесь

Удивительный подарок. Глава 3 (Барбара Ханней, 2014)

Глава 3

Когда самолет приземлился в Хитроу, шел дождь, но это ничуть не омрачило радости Хлои. Как пассажирам бизнес-класса, им не пришлось стоять в длинных очередях, и они быстро вышли на улицу. Пока ждали такси, Хлоя успела позвонить родителям.

– Мы как раз собираемся спуститься вниз к обеду, – ответил радостно возбужденный голос матери. – Мы уже посмотрели меню. Нам дадут котлетки из ягненка и пирог с ревенем. Передай дорогому Заку, что мы его любим.

Они прекрасно проводят время.

Не прошло и минуты, как Хлоя уже садилась в настоящий черный блестящий лондонский кеб, а когда они поехали по шумным мокрым от дождя лондонским улицам в потоке других такси, машин и красных двухэтажных автобусов, ее восторг усилился. Впереди на пешеходном переходе толпились люди под блестевшими от дождя зонтами.

Зак попросил водителя остановиться у отеля, чтобы оставить багаж. Хлоя бегло разглядела вестибюль с огромными стеклянными дверями, растениями в тяжелых вазонах и гигантскими зеркалами в золотых рамах на белом мраморном полу.

– Сейчас нам лучше поехать в полицию, – сказал Зак, когда вернулся.

– Да. – Хлоя посмотрела координаты сержанта Дейвиса, назвала шоферу адрес, и они снова двинулись в путь.

Через три квартала такси остановилось на светофоре, и Хлоя увидела троих солдат. Высокие, широкоплечие парни болтали в ожидании, когда смогут перейти улицу. Одного взгляда на их камуфляжную форму и береты оказалось достаточно, чтобы она вспомнила Сэма.

Вот так всегда. Несмотря на то что прошло уже три года. Малейший повод, и отчаянная черная тоска наваливалась вновь.

Нет, не сейчас. Сейчас я не могу о нем думать.

Однако именно сейчас, когда она оказалась на другом конце света в компании красавца босса, болезненное воспоминание очень своевременно напомнило о том, какую сердечную боль может таить в себе любовь. Хлоя понимала, что должна быть очень осторожной. Какое счастье, что она научилась видеть в Заке только босса, стала экспертом в умении держать в узде свои чувства.

Сержант Дейвис был очень внимателен. Провел их в свой кабинет и сообщил, что смерть Лив, без сомнения, стала следствием несчастного случая, поэтому нет никакой необходимости привлекать коронера.

– Молодой человек, который вез вашу сестру в больницу, определенно ни при чем. Он просто сосед, добрый самаритянин, и тоже пострадал, но скоро поправится. Насколько мне известно, у него серьезный перелом ноги.

Зак сидел как каменный.

– Мы выдвинем серьезные обвинения против человека, который вел другую машину.

– Он был пьян?

В ответ последовал короткий утвердительный кивок. Зак, вздохнув, закрыл глаза.


Уже на улице Хлоя подумала, не стоит ли предложить ему кофе. Наверняка поддержка в виде небольшой порции кофеина не помешала бы. Правда, он может отказаться, без промедления продолжив свою скорбную миссию.

Так и случилось. Он остановил другое такси, и они направились в Королевский лондонский госпиталь.

Зак настоял на том, что должен увидеть сестру. Хлоя сомневалась в правильности его решения. Ее опасения отчасти подтвердились, когда Зак вернулся белый как полотно, осунувшийся и постаревший лет на десять.

Она не могла подобрать нужных слов, принесла ему воды. Он, даже не поблагодарив ее, пил мелкими глотками, не отрывая от пола глаз, потускневших от ужаса.

Хлоя почувствовала, что больше не в состоянии этого вынести. Обняла его за плечи, слегка стиснув.

Зак бросил на нее косой взгляд, полный страдания: казалось, ее сердце вот-вот разорвется. Он кивнул, будто говоря «спасибо».

Какое-то время они сидели рядом, положив пальто на соседний стул, пока перед ними не появилась молоденькая сотрудница госпиталя с ярко-рыжими волосами.

– Мистер Корриган?

Зак медленно поднял на нее взгляд:

– Да?

Глаза девушки раскрылись шире от восхищения – предсказуемая реакция едва ли не каждой женщины, видевшей его.

– Меня зовут Руби Джонс. – Она лучезарно улыбалась, словно не замечая его мрачности. – Я социальный работник, занимаюсь вашим делом.

– Да, я понимаю. – Зак встал. – Вы, наверное, хотите поговорить со мной о ребенке?

– Вот именно. – Руби Джонс снова сверкнула улыбкой, показавшейся Хлое совершенно неуместной. – Если не ошибаюсь, вы хотите увидеть племянницу.

– Увидеть? – Он выглядел ошарашенным.

– Да, она в родильном отделении. Этажом выше.

– Ах да, конечно. – Он повернулся к Хлое. – Вы ведь тоже пойдете со мной, Хлоя?

– Да, если хотите.

– В подобных обстоятельствах мы обычно пускаем только членов семьи.

– Хлоя моя родственница, – более уверенно, властно заявил он.

Хлоя опустила глаза в пол, моля Бога, чтобы не покраснеть. Зак выдал ее за члена семьи. Настоящий шок. Ясно, это вынужденная ложь, но на какое-то мгновение ее расшалившееся воображение допустило безумную мысль.

– Сожалею, но вы указаны как личный помощник.

Зак нетерпеливо тряхнул головой.

– Вы не можете считать, что знаете всех близких родственников этого ребенка. – Решительно взяв Хлою под руку, он скомандовал: – Идем.

Хлоя старалась не смотреть на него, пока социальный работник вела их к лифту.

– Сюда, пожалуйста.

Проходя мимо стеклянных дверей, они мельком видели молодых женщин и детские кроватки. Со всех сторон доносился детский плач. Зак выглядел угрюмо, будто каждая минута пребывания здесь вызывала в нем отвращение.

– Вы когда-нибудь бывали в родильном отделении?

– Нет, конечно. А вы?

– Однажды. Навещала подругу.

Руби остановилась у стеклянной двери и заговорила с медсестрой. Потом повернулась к ним:

– Подождите здесь, мы подвезем ребенка к двери.

Зак кивнул. Вид у него был несчастный. Хлоя поблагодарила.

Когда обе женщины исчезли, у него вырвался тяжелый вздох. Сжав челюсти с видом крайней решимости, он сунул руки в карманы брюк. Хлое снова захотелось прикоснуться к нему, приободрить. В это мгновение дверь открылась, через нее выкатили маленькую каталку.

Она увидела крохотный кулечек под розовым одеяльцем. Из чепчика выглядывала прядка темных волос. Зак невольно охнул:

– О боже!

Каталку подвезли ближе.

– Вот она, полюбуйтесь. – Медсестра – душевная женщина средних лет – ободряюще улыбнулась ему. – Девочка просто маленькая красавица.

Хлоя не смогла удержаться и шагнула ближе. Ребенок и в самом деле просто прелесть. Тихонько посапывал, лежа на спине. Они могли хорошо разглядеть чудесное круглое личико с нежной кожей, крохотным носиком и, по мнению Хлои, похожим на розовый бутон ротиком.

Девочка слегка шевельнулась, из-под одеяльца высунулась крохотная ручка с больничным браслетом с написанным на нем именем Корриган. Будто помахала им.

Зак уставился на ребенка с нескрываемым страхом. К горлу подкатил болезненный ком.

– И как вам племянница, мистер Корриган? – спросила Руби.

– Она такая крошечная.

– Девочка родилась с нормальным весом, – обиделась медсестра, будто он высказал критику в отношении госпиталя. – Как минимум семь фунтов.

– Не хотите подержать ее? – снова вмешалась социальный работник.

– Но она спит, – возразил он с выражением ужаса на лице и повернулся, будто хотел сбежать.

Хлоя, наоборот, чувствовала почти непреодолимое желание взять ребенка на руки и покачать его, словно тщательно подавляемый материнский инстинкт вдруг снова вырвался на свободу.

Медсестра обменялась хмурым взглядом с социальным работником и с тревогой подумала, что этот своего рода тест он должен пройти, прежде чем будет признан годным взять ребенка на свое попечение.

– Давайте, – тихонько подтолкнула его Хлоя. – Вы должны взять ее на минутку. Вы же не хотите ее расстроить? Она наверняка даже не проснется.


Заку казалось, что из легких высосали весь воздух. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя настолько выбитым из колеи. Медсестра приподняла розовое покрывальце, и перед ним предстало крохотное существо, туго завернутое в другую, более тонкую ткань. Неужели это произойдет? Неужели они действительно хотят дать ему в руки ребенка и ему некуда деваться?

– Наши малыши чувствуют себя лучше, если их пеленают достаточно туго. Кроме того, так их проще держать, – сказала сестра, поднимая девочку. Зак неохотно вытащил руки из карманов, надеясь, что они не дрожат. – Не напрягайтесь.

Не напрягайтесь? Легко сказать! Для нее это обычное дело, а он еще не пришел в себя от шока, когда увидел Лив. А теперь так боялся, что уронит ребенка.

Девочка лежала у него на руках. Сквозь тонкую пеленку Зак ощущал тепло, исходившее от нее. Чувствовал, как она вздрагивает. О боже, она настоящая. Живая, дышащая. Он заставил себя посмотреть в маленькое розовое личико, так непохожее на другое, мертвенно-бледное, которое видел совсем недавно. И все же сходство улавливалось. Зак с легкостью обнаружил его в мягких темных волосах ребенка, изящном изгибе темных бровей, легком намеке на ямочку на нежном подбородке.

– О, Лив.

Имя сестры вырвалось горестным всхлипом. Взор Зака затуманился, горло сдавили подступившие слезы.


У Хлои чуть не разорвалось сердце, когда она это увидела. А ведь Зак никогда не терял самообладания, спокойный в любых обстоятельствах. Всегда. Даже если был взволнован, расстроен или зол. Любые проблемы воспринимал как вызов. Выпадали дни, когда ей казалось, что проблемы и конфликты даже вдохновляют его. На ее памяти он дважды ставил свою компанию в крайне рискованные ситуации, но никогда не терял присутствия духа и выходил победителем. Конечно, разница между бизнесом и личной трагедией огромна.

Теперь Зак Корриган, ее бесстрашный босс оказался в ситуации, хуже которой трудно себе представить. Беспомощно дрожал, по лицу текли слезы.

– Возьмите ее, пожалуйста, – сказал он, передавая ребенка Хлое.

Она приняла у него из рук теплый комочек. Эмоции захлестывали. За короткое время бедному Заку пришлось пережить слишком много всего, сверх того он страдал от сдвига по времени. Он быстро пошел по коридору, высоко подняв голову и плечи и делая глубокие вдохи, чтобы взять себя в руки. Глядя на него, Хлоя крепче прижала к себе ребенка, вдыхая его чистый молочный запах. Девочка лежала у нее на руках, будто так и надо.

– Какая печальная ситуация, – заметила Руби.

«Безусловно», – согласилась Хлоя про себя.

Девочка зашевелилась и сквозь пеленку слегка ударила ее ножкой. Наверное, что-то похожее чувствовала Лив во время беременности. И все это было совсем недавно. Боже, помоги мне. Если позволить себе думать об этом, она тоже расплачется. К счастью, возвращение Зака не позволило ей этого сделать. Теперь он выглядел достаточно спокойным, если не считать противоестественной бледности.

– Примите мои соболезнования по поводу вашей утраты, – сказала медсестра.

– Спасибо. – Он коротко кивнул. Его голос звучал резковато, но вежливо. – Полагаю, вы должны ввести меня в курс дела. – Он взглянул на социального работника. – Как обстоят дела? Удалось ли вам установить, кто отец ребенка?

– Наши попытки не увенчались успехом.

– Вы уверены, что это не тот парень, который ехал в машине с Лив?

– Да.

Зак еще больше помрачнел. Хлоя никогда не видела его таким.

– Кроме того, мы опросили соседей вашей сестры, те сказали, что Оливия никому не называла отца ребенка. Говорила, что ребенок его не интересует и между ними все кончено.

Зак довольно долго смотрел на нее, в его глазах проносилась буря эмоций.

– Это очень похоже на мою сестру. Но у нее был бойфренд. Я совершенно уверен, что на прошлое Рождество они еще были вместе. Он австралиец. Поет в рок-группе.

– Бо Стенли?

– Да, именно так его звали.

– Соседка упомянула его имя и то, что он до сих пор в Англии, поэтому мы связались с ним и сделали анализы. Он не отец, у него совершенно другая группа крови.

На этот раз Зак уставился на нее так, словно был убежден, что она ошибается. Но, в конце концов, печально покачал головой и пожал плечами:

– Тогда, полагаю, того уже не найти.

Ребенок тихонько засопел. Хлоя опустила взгляд и увидела, что девочка открыла глаза. Моргнув, уставилась прямо ей в глаза. Что могли видеть темно-серые глаза новорожденной? Но личико определенно выражало любопытство. И доверие. Пристальный и, казалось, сосредоточенный взгляд малышки проник Хлое в самое сердце, она почувствовала мощный прилив теплоты и желания защитить это милое крошечное существо. Ее так легко полюбить.

Она вдруг заметила, что Зак наблюдает за ней. В его глазах светилось удивление, которое вскоре сменилось более теплым чувством. Хлоя затаила дыхание, на какой-то краткий миг в сознании снова мелькнула нелепая несбыточная надежда.

К счастью, Зак быстро пришел в себя.

– О'кей. Думаю, я должен задать несколько вопросов по поводу ребенка.

– Что вас интересует? – настороженно спросила сестра.

– Как у него со здоровьем?

– Прекрасно. – Она фыркнула, будто вопрос ее обидел. – Если бы с этим были проблемы, вам бы уже сообщили. Вас беспокоит что-то определенное?

Зак неловко поморщился:

– Какое-то время тому назад моя сестра была наркоманкой или как минимум употребляла наркотики. – Он бросил быстрый взгляд на Хлою, словно его смущало, как она отнесется к этому признанию. – Лив уверяла, что с тех пор покончила с наркотиками, но полагаю, вы сделали все необходимые анализы?

– Да, мистер Корриган. И могу вас заверить, не обнаружили никаких признаков того, что ребенок пострадал от алкоголя или наркотиков.

– Ладно, наконец-то хорошая новость. – Переведя взгляд с медсестры на соцработника, он изобразил на лице слабую улыбку – жалкое подобие его обычного непринужденного очарования. – Что дальше?

Руби явно удивилась.

– Ну, поскольку вы ближайший родственник, вас назначат опекуном.

– Да. Я привез копию завещания сестры, думаю, вы должны его посмотреть.

– Вы прилетели из Австралии? Я имею в виду, мы предполагали, что вы захотите позаботиться о ребенке.

Зак кивнул.

– Мы приехали сюда прямо из Хитроу, и мистеру Корригану нужно время, чтобы привести себя в порядок и купить для ребенка самые необходимые вещи.

Сестра кивнула:

– Конечно, я понимаю.

– Если вы еще ненадолго оставите ребенка у себя, я готов оплатить дополнительные расходы. – Зак бросил на Хлою благодарный взгляд.

Ему ответили, что это не составит труда, и дали список ритуальных залов, где можно провести церемонию прощания, а также адрес дома, где жила Лив, чтобы он смог забрать ее вещи. На этой печальной ноте они распрощались.


Как только Хлоя и Зак вышли на улицу, в лицо ударил колючий декабрьский ветер, трепавший волосы и дергавший в стороны концы шарфов. Стоя на тротуаре Уайтчепел-Роуд, Зак почти с радостью чувствовал, как ветер хлещет по щекам. Он постарался втянуть больше холодного воздуха, будто это могло унять раздиравшую душу боль и сожаление. Однако ему никак не удавалось изгнать из сознания два образа. Голубовато-бледное безжизненное лицо его красивой сестры и маленькое красное, но такое живое личико ее крошечной новорожденной дочери.

Его племянница. Новая подопечная.

Казалось, вместе с холодным воздухом в кровь просачивалось понимание леденящей душу реальности. У ребенка, у этого только что появившегося на свет человеческого существа, никого нет. Только он. Девочка полностью зависит от него.

Зак посмотрел на Хлою, ее щеки уже заметно порозовели от холода, а яркий цвет сделал на удивление хорошенькой. Он подумал: как хорошо, что этим утром она рядом. Похоже, мысль лететь в Лондон с личной помощницей оказалась просто гениальной. Ее помощь и сдержанное сочувствие давали поддержку, в которой он нуждался.

– Предлагаю поехать в отель. Надо зарегистрироваться и обдумать дальнейшие действия.

– Если хотите, я подыщу зал и договорюсь о церемонии прощания. Учитывая предрождественскую суету, может оказаться непросто что-то найти.

Зак хотел согласиться, но вспомнил, что придется принимать рвущие сердце решения.

– Лучше я сам этим займусь, Хлоя. К тому же вам наверняка нужно отдохнуть.

– Вообще-то я в порядке. – Она улыбнулась. – Достаточно было выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха.

«Да вы сами как глоток свежего воздуха», – чуть не проговорился Зак, но вовремя остановился. Даже малейший выход за пределы отношений «босс – личный помощник», казалось, вызывал у Хлои ощущение неловкости. А теперь, когда она пожертвовала Рождеством и прилетела с ним сюда, совсем не хотелось ее расстраивать.

– И еще я свяжусь с соседями Лив.

– Да, и прежде чем пойдете за покупками, неплохо узнать, что Лив уже успела купить.

Зак нахмурился.

– За покупками?

– Для ребенка.

– О! Да, конечно.

В его воображении возникли горы подгузников, детских колясок и баночек с детским питанием. Зак почувствовал, что снова не в состоянии справиться с наплывом чувств.

Через несколько мгновений они снова ехали в центр города. Хлоя откинулась на сиденье и закрыла глаза. Она совершенно вымоталась, хотя и отрицала это. Зак никогда не видел ее такой: веки опущены, губы слегка приоткрыты. Она выглядела такой беззащитной, и его внимание привлекло… Не первый раз он задумывался, каково это – целовать Хлою, заниматься с ней любовью. Однако он, как обычно, спешно пресек эту мысль.

С самого начала он ценил Хлою как личного помощника и взял за правило – никакого флирта в офисе. Никогда. Конечно, временами хотелось послать к черту свою принципиальность в отношении ее. Не раз случалось, что он вдруг отвлекался на ее спокойную красоту, но, к счастью, здравый смысл всегда брал верх. И теперь Зак отбросил мысль прикоснуться к ее приоткрытым губам, заставил себя вернуться к новым обязанностям.

Маленький ребенок – пугающая перспектива для холостяка. Если он станет опекуном, девочка будет во всем зависеть от него. Во всем, что касается крова, еды, одежды, любви. Когда подрастет, станет ждать от него мудрого руководства, развлечений, защиты. Несомненно, она будет видеть в нем отца.

Своего папочку…

От этой мысли по спине побежали мурашки. Он очень надеялся на появление биологического отца ребенка, что тот предъявит свои права на дочь, хотя это не могло не волновать Зака. Зная Лив, он бы не удивился, если бы парень оказался никудышным. Однако надежда на то, что отец примчится за дочерью галопом, таяла с каждой минутой. Возникали не менее тревожные проблемы, крутившиеся вокруг его собственных недостатков. Он прекрасно понимал, что его личная жизнь в лучшем случае беспорядочна, чему, однако, имелась веская причина. Зак наверстывал упущенное.

Когда родители пропали без вести, Лив была такой маленькой, что ему долгое время пришлось жертвовать своими интересами ради нее. Он устраивался на работу в нескольких местах так, чтобы, когда она приходила из школы, как можно больше времени проводить дома. И только после того, как Лив исполнилось восемнадцать и она начала жить отдельно, Зак решил, что может позволить себе развлекаться. Словом, общаться с женщинами он начал достаточно поздно. Вскоре, наряду с хорошими способностями к бизнесу, он обнаружил в себе дар привлекать самых роскошных девиц и получал огромное удовольствие от того и от другого и не горел желанием связывать себя.

Но теперь, глядя на суматошный лондонский трафик, современные здания и старинные церкви, соседствовавшие с нагромождением небоскребов, он думал, не лучше ли, если для ребенка подыщут приемную семью.

С того самого момента, как ему позвонили из Лондона, возможность усыновления крутилась где-то на периферии сознания. Значительная часть его существа действительно с готовностью согласилась бы отдать ребенка, и вовсе не из желания избежать ответственности, а из страха потерпеть неудачу. Так уже случилось с Лив, а ведь Зак делал все, что мог, но его ждал полный провал. Мог ли он надеяться, что больше повезет с ее ребенком?

И все же.

Почувствовав болезненный укол совести, Зак провел дрожащей рукой по лицу. Неужели он в самом деле решится отдать этот крохотный живой комочек, эту мини-Лив в чужие руки?

В конце концов, именно его назначила сестра в завещании опекуном своих возможных детей. Она наверняка не сделала бы этого, если бы хотела, чтобы их отдали в приемные семьи.

Проблема в том, если не отдавать ребенка на усыновление, что вариантов совсем немного. Очевидно, он не в состоянии ухаживать за младенцем. Зак вздрогнул при мысли о нескончаемой процессии домработниц, сиделок и нянь.

Он должен найти более приемлемое решение. Судьба дает ему второй шанс позаботиться о члене своей семьи, и на этот раз он просто обязан справиться.

Ребенку необходима стабильность и безопасность, и на долгое время, значит, рядом нужен кто-то, кто сможет дополнять его сильные и слабые стороны, человек, который действительно будет заботиться о ней, любить ее, а главное, находиться рядом. Короче говоря, ребенку нужна мать.

Зак с тяжелым вздохом закрыл глаза, вспомнив Лив совсем маленькой. В памяти возник их дом в Эшгроув, где вдоль всей улицы росли араукарии. Мать купает Лив в крохотной детской ванночке, осторожно держа ее на согнутой руке и нежно поливая водой маленький пухленький животик.

Мать превращала это в игру, всякий раз, когда вода касалась животика, Лив начинала смеяться и бить по воде руками. Каким же счастливым был этот детский смех и светящееся от радости и бесконечной любви лицо матери. Тогда он даже почувствовал приступ ревности и особенно остро ощутил, как жизненно необходима ему материнская любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.