Вы здесь

Точка обмана. Глава 24 (Дэн Браун, 2001)

Глава 24

Майкл Толланд и сам чувствовал, как неудержимо сияет – такое впечатление производил на него вид потрясенной Рейчел Секстон, застывшей с куском метеорита в руке. Красивое лицо этой умной и привлекательной женщины сейчас словно окуталось дымкой изумления. На нем появилось выражение недоверчивого восторга: маленькая девочка впервые в жизни увидела Санта-Клауса.

Майклу хотелось рассказать, как он понимает ее чувства, ее полную растерянность.

Всего двое суток назад Толланд испытал аналогичное потрясение. Он тоже долго молчал, не в силах найти подходящие слова. И даже сейчас еще научные и философские последствия этого открытия обескураживали его, заставляя заново обдумывать все, что он знал о природе.

Перечень океанографических открытий самого Толланда включал несколько ранее неизвестных глубоководных видов. Но этот «космический жук» представлял собой совершенно иной уровень научного прорыва. Несмотря на упорное стремление Голливуда изображать инопланетян в виде маленьких зеленых человечков, и астробиологи, и популяризаторы науки сошлись во мнении, что если жизнь вне Земли будет когда-нибудь обнаружена, то ее представителями окажутся именно жуки. В пользу этой теории свидетельствовали разнообразие видов и способность к адаптации наземных насекомых.

Насекомые принадлежат к классу существ с внешним скелетом и членистыми ногами. В мире насчитывается примерно миллион двести пятьдесят тысяч видов, около пятисот тысяч из которых все еще ожидают соответствующей классификации. Они составляют девяносто пять процентов всех земных видов вообще и сорок процентов биомассы планеты.

Но еще большее впечатление, чем изобилие насекомых, производит их многообразие и адаптивность. От антарктического ледового жука до солнечного скорпиона, обитающего в Долине Смерти, все они прекрасно переносят невероятные температуры, засуху и давление. Они даже научились приспосабливаться к самой смертоносной из всех известных на Земле сил – к радиации. После ядерных испытаний 1945 года военные надевали защитные скафандры и изучали последствия взрыва, при этом обнаруживая, что и тараканы, и муравьи чувствуют себя прекрасно, так, словно ничего не произошло. Астрономы пришли к выводу, что членистоногие, имеющие защитный панцирь, – чрезвычайно подходящие кандидаты на заселение бесчисленных радиоактивных планет, где ничто иное просто не имеет возможности выжить.

Толланд не мог не согласиться с астрономами. Действительно, жизнь вне Земли должна существовать в форме жуков.


У Рейчел подкашивались ноги.

– Я… я не могу поверить, – пролепетала она, не выпуская из рук кусок метеорита. – Никогда не думала…

– Не спешите. Должно пройти некоторое время, прежде чем потрясение уляжется, – улыбаясь, посоветовал Толланд. – Мне лично потребовались сутки, чтобы почувствовать, что снова твердо стою на ногах.

– Вижу, у нас новенькие, – вступил в разговор подошедший человек азиатской внешности и нехарактерного для людей его расы высокого роста.

Увидев его, и Корки, и Майкл моментально сникли. Волшебный миг исчез бесследно.

– Доктор Уэйли Мин, – представился незнакомец, – главный палеонтолог проекта.

Главный палеонтолог держался прямо и гордо, с церемонностью аристократа эпохи Возрождения. Он, очевидно, имел привычку поглаживать свой галстук-бабочку. Под длинным, до колен, жакетом из верблюжьей шерсти тот выглядел совершенно неуместно. Впрочем, Уэйли Мин явно старался не позволить таким мелким обстоятельствам повредить своему безукоризненно аристократическому облику.

– Меня зовут Рейчел Секстон.

Пожимая гладкую мягкую ладонь Мина, Рейчел почувствовала, что дрожь в руке еще не унялась. Мин, конечно, был еще одним из независимых специалистов, которых собрал здесь президент.

– Я к вашим услугам, мисс Секстон, – рассыпался в любезностях палеонтолог, – готов рассказать об этих окаменелостях все, что угодно… все, что захотите узнать.

– А кроме того, еще и массу всего, чего не захотите, – проворчал Корки.

Мин снова погладил галстук-бабочку.

– Моя специализация в палеонтологии – исчезнувшие виды членистоногих. Конечно, самой впечатляющей характеристикой этих организмов является…

– Является то, что они прилетели с другой планеты, – вставил Корки.

Мин зло взглянул на встревающего в разговор товарища и откашлялся.

– Так вот, самой впечатляющей характеристикой этого организма является то, что он совершенно точно вписывается в систему земной таксономии и классификации.

Рейчел подняла взгляд на ученого. Неужели им удастся классифицировать эту штуку?

– Вы имеете в виду вид, тип и все такое?

– Именно, – подтвердил Мин. – Найденный в земных условиях, этот образец был бы отнесен к классу равноногих и попал бы в одну семью с двумя тысячами разнообразных типов вшей.

– Вшей? – не поверила ушам Рейчел. – Но ведь он же огромный!

– Таксономия не принимает в расчет размер животного. Домашние кошки и тигры – близкие родственники. Образцы классифицируются согласно их физиологии. А с этой точки зрения наш образец, несомненно, относится к отряду вшей: смотрите, он имеет плоское тело, семь пар ног и репродуктивную сумку, то есть совершенно идентичен лесным вшам, навозным жукам и подобным близким родственникам. Другие же окаменелости ясно отображают более специализированную…

– Другие окаменелости?

Мин многозначительно посмотрел на Корки и Толланда:

– Она что, не знает?

Толланд покачал головой.

Глаза Мина загорелись.

– Мисс Секстон, оказывается, вы еще многого не слышали.

– Есть и другие отпечатки, – вступил в разговор Мэрлинсон, стараясь отобрать пальму первенства у Мина, – причем очень много.

Корки достал из ящика большой конверт, а из него сложенную в несколько раз распечатку рентгеновского снимка. Положил ее на стол перед Рейчел.

– Просверлив отверстия, мы погрузили в метеорит рентгеновскую камеру. Вот графическое изображение поперечного сечения.

Рейчел внимательно посмотрела на лежащую перед ней распечатку. Пришлось тут же сесть, чтобы не упасть. Срез метеорита оказался буквально напичкан отпечатками.

– Палеонтологические свидетельства обычно встречаются в значительной концентрации, – заметил Мин. – Это объясняется тем, что зачастую грязевые потоки, сели и другие стихийные явления захватывают целые скопления организмов – гнезда или даже сообщества.

Корки ухмыльнулся:

– Нам кажется, коллекция, заключенная в метеорите, представляет собой гнездо. – Он показал на отпечаток одного, очень крупного, жука: – Вот матка.

Рейчел присмотрелась и буквально раскрыла рот от изумления. Жук имел в длину около двух футов.

– Немаленькая вошка, правда? – довольным тоном поинтересовался Мэрлинсон.

Рейчел молча кивнула: дара речи она давно лишилась. Она живо представила себе, как по неведомой далекой планете бродят вши размером с рождественский пирог.

– На нашей планете, – заметил Мин, – жуки остаются сравнительно небольшими, поскольку им не дает расти сила притяжения. Они не могут вырасти больше, чем им позволяет их внешний скелет. Однако вполне можно представить, что на планете с меньшей гравитацией насекомые способны достичь куда больших размеров.

– Вообразите только, что вас кусают комарики величиной с кондоров, – пошутил Мэрлинсон, забирая из руки Рейчел камень с отпечатком, который она все еще крепко сжимала, и опуская его себе в карман.

Мин не оставил без внимания его движение.

– Ты бы не прикарманивал образцы! – полушутя-полусерьезно сказал он.

– Успокойся! У нас этого добра еще целых восемь тонн, – беззлобно огрызнулся астрофизик.

Аналитический ум Рейчел жадно переваривал полученную информацию.

– Каким же образом жизнь из глубокого космоса может в столь значительной степени походить на земную? Я имею в виду ваши слова о том, что эти жуки соответствуют нашей земной классификации.

– Полностью соответствуют, – подтвердил Корки. – Хотите верьте, хотите нет, но многие астрономы предрекали, что внеземная жизнь окажется очень похожей на жизнь на Земле.

– Почему же? – настаивала Рейчел. – Как такое может случиться? Эти образцы жили в совершенно ином окружении.

Широко улыбаясь, Мэрлинсон произнес одно-единственное мудреное слово:

– Панспермия.

– Простите?

– Теория панспермии утверждает, что жизнь на Земле была посеяна из космоса.

Рейчел поднялась:

– По-моему, я что-то…

Мэрлинсон повернулся к Толланду:

– Майк, давай! Ты же у нас главный специалист по первобытному океану.

Толланд, казалось, был счастлив завладеть инициативой.

– Когда-то жизни на Земле не было, Рейчел. А потом внезапно, буквально в момент, за одну ночь, она появилась. Многие биологи считают, что подобный взрыв оказался результатом идеального сочетания элементов в первобытных морях. Однако нам так и не удалось воспроизвести эту ситуацию в лабораторных условиях, а потому богословы ухватились за наш провал как за доказательство существования высших сил, божественного провидения. Они утверждали, что жизнь не могла существовать, пока Бог не дотронулся до первобытного океана и не насытил его жизнью.

– Но мы, астрономы, – провозгласил Корки, – предложили иное объяснение внезапному взрыву жизни на Земле.

– Панспермия, – повторила Рейчел, теперь уже понимая, о чем идет речь.

Она и раньше слышала о теории панспермии, хотя не имела понятия, в чем ее смысл. Теперь выходит, что жизнь – это следствие падения метеорита в первобытный океан, в результате чего на Земле появились первые микроорганизмы.

– Они проникли к нам, – добавил Корки, – и начали развиваться.

– И если это соответствует действительности, – вставила Рейчел, – то формы, которые существовали до появления жизни на Земле и вне ее, должны быть идентичными земным.

– Именно так, – похвалил ученицу астрофизик.

Панспермия, мысленно повторила Рейчел, все еще с трудом представляя себе эту картину.

– Значит, эти окаменелости подтверждают не только то, что жизнь существует где-то еще во Вселенной, но они практически доказывают панспермию… то есть теорию о том, что жизнь была занесена к нам откуда-то извне.

– И снова верно! – Корки энергично кивнул. – Говоря по правде, мы все вполне можем оказаться инопланетянами.

Он приставил руки к голове в виде двух антенн, скосил к переносице глаза и высунул язык, изображая пришельца из космоса.

Толланд посмотрел на Рейчел и широко, словно перед телевизионной камерой, улыбнулся:

– Ну а этот парень представляет собой вершину нашей эволюции.