Вы здесь

Темные воды. 8 (Л. Г. Васильева, 2014)

8

Девочка искупалась под душем, переоделась в пижаму и собиралась уж лечь в постель, но не удержалась, подошла снова к окну и загляделась на темное мерцающее внизу озеро. В это время трое мужиков поднялись на второй этаж. Она услышала их голоса в коридоре. Думала, что они тоже отправляются спать, но раздался отцовский голос:

– Сейчас я тебе докажу, сейчас увидишь. Это ты просто не разглядел на улице в темноте. Она стоит таких денег, даже больше. Сашка, ты где?! Мы плохой товар и предлагать не стали бы. Все по высшему классу! Сашка!

Она выглянула в коридор.

– Иди сюда, – подозвал ее отец, она подошла к ним.

– Что, папа?

Они все трое молча смотрели на нее. В конце коридора стояла пожилая кухарка. Она вышла из своей комнаты на шум и теперь наблюдала эту картину. Сашка стояла перед тремя друзьями, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тонкая старая трикотажная пижамка практически не скрывала форм юного тела.

– Что, папа? – повторила она.

– Ну, смотри. Это что, по-твоему, ничего не стоит? Да мы еще мало берем.

Андреевич пощупал ее грудь. Девочка вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, но он не позволял.

– Да стой ты, дурочка, стой. Я умею с ними обращаться, тебе не будет больно, пока я этого сам не захочу…

Она вырывалась и кричала. Дядька, стоя сзади, удерживал ее руки за спиной. Противный старик, пыхтя, провел рукой по попке, потом сунул руку ей между ног, засопел и снова стал мять ее грудь. Сашка извивалась в руках отца и дядьки, уже не плача, а стоная.

– Ну, хорош! Иди, спи, – бросил ей отец и, дождавшись, когда она уйдет, повернулся к Андреевичу: – Ну что? Люди и за погляд платят, а мы с тебя за это не берем. Даже пощупать дали.

– Ладно, я согласен на вашу цену, заплачу. Но больше – ни копейки!

– Деньги вперед. Это товар разовый, испортишь, и все, потом уж дорого не продашь.

– Ну что же, пойдем, обмоем сделку, заплачу я вам, хотя мог и выгнать взашей, стоит только свистнуть охране. Бесплатно бы все получил. Ну да ладно, я не какой-нибудь мерзавец, заплачу. А вы мне еще одну привезите, мне хочется сразу парочку, да помоложе, эта уж старовата для меня. Беру только по старой дружбе.

Тут хозяин увидел стоявшую в коридоре кухарку.

– А ты что тут делаешь? Марш отсюда! Убирайся, старая дура! Или тоже захотелось сладенького? Вот, Ванька, можешь попользоваться бесплатно, а то я заметил, ты сам не прочь с племянницей поиграть, аж слюни пустил!

Мужики ушли.

Сашка в ужасе стояла за дверью и слушала этот разговор. Ее била мелкая дрожь, губы тряслись. Теперь только она поняла, для чего привез ее сюда отец и за что они хотят получить деньги. Будет у нее «институт». Нет, надо быстрее уходить отсюда, пока они пьяные. Она выглянула из комнаты, снизу продолжали гомонить пьяные голоса. Наверное, опять в библиотеке играют в карты. Сашка оделась, собрала свои вещички в школьный рюкзак, самые необходимые – идти ведь придется пешком, много не унесешь, чемодан надо оставить здесь, – и потихоньку, на цыпочках пошла вниз, по лестнице, устланной белой ковровой дорожкой с красной каймой. Внизу в холле горел свет. Она почти прошла холл, но дядька увидел ее в приоткрытую дверь библиотеки и вскочил, опрокидывая стулья. Сашка толкнула входную дверь, она была закрыта, стала торопливо поворачивать торчащий в замочной скважине ключ.

– И далеко ты собралась? Смотрите на нее, пешком хотела отсюда уйти! Да тут всю территорию дачного поселка охраняют волкодавы, дура! Живой ты не уйдешь. И не пялься на меня, все равно колдуньи из тебя не выйдет. Ишь, уставилась, гипнотизирует.

Он оттолкнул ее от двери. Сашка замерла. Отец тяжело встал из своего кресла и молча подошел, посмотрел-посмотрел на нее, а потом влепил такую пощечину, что она отлетела к стене и сползла на пол. Он шагнул следом, приподнял ее, потянув за футболку так, что затрещали швы. Андреевич вскинулся:

– Тише, тише. Раньше надо было учить, теперь она моя, плату получил сполна, потребуется, сам поучу. А то покалечишь еще, будет синяя. Ты деньги пересчитал, сложил в свою сумку, все, теперь не подходи к девочке.

– Да мне что, Андреевич, сбежит, так сбежит, ко мне тогда никаких претензий.

Он отпустил Сашку, и она снова осела на пол, голова у нее гудела.

Отец наклонился и напоследок сильно щелкнул ее по лбу так, что она стукнулась затылком о стену.

– Никуда не денется. Ванька правильно сказал, здесь охрана никого не впустит и не выпустит. Поселок закрытый. Да и пешком до города не дойдешь. Иди, девочка, в свою комнату, отсыпайся. Я завтра к тебе приду, провожу твоих родственников и приду, будем знакомиться с тобой ближе, а сейчас я что-то перебрал коньячка. Завтра я тебе объясню, как надо себя вести в моем доме. Все у нас будет отлично.

Сашка поспешно встала и поскорее, чтобы они не передумали, пошла наверх, в свою комнату. Голова у нее раскалывалась, перед глазами мелькали разноцветные круги. На лбу багровел след от удара отца. Щелкать он умел, сколько раз играл в карты на щелбаны.

Когда-то она читала, как тибетские монахи открывали третий глаз. Они считали, что у людей есть еще один глаз, но толстые кости черепа экранируют его и, если сделать их потоньше, этот глаз начнет воспринимать какую-то информацию. Мальчишке, ученику монахов, просверлили дырку во лбу, в лобной кости. Что он потом стал видеть этим глазом, она не помнила. Возможно, это был просто неудачный эксперимент. Но у ее отца все вышло отлично: он одним щелчком открыл у нее третий глаз, пробудил в Сашке ей самой неведомые силы. Но пока она ощущала только головную боль, узнать же свою новую силу ей еще только предстояло.

Мужчины посмотрели, как девочка поднимается по лестнице, потом хозяин на всякий случай закрыл входную дверь еще на один оборот, вынул ключ, сунул его в карман, и они вернулись к прерванной игре, коньячку с лимончиком и чисто мужским разговорам.


– У меня есть скамеечки в каждой комнате, – откровенничал Андреевич, – на них девочек маленьких раскладываю, таких, как ваша, попкой вверх и ремешочком ее, нежненькую, чтобы следы оставались… Ох, и люблю я это дело, да чтоб девочка потом ко мне на коленях ползла и сама ремень подавала, и ноги мне целовала… Я хороший воспитатель, после меня из них такие жены выходят…

– Слушай, Андреевич, а давай сейчас займемся, я помогу тебе, буду держать ее… А то она же будет вырываться, – проглотил слюну Ванька. – Давай, я еще не видел, чтоб девок вот так, как ты рассказываешь, ремешком пороли да на скамеечке раскладывали… Класс!

– Нет, Ваня, я что, похож на дурака, такие деньги отдать за девочку и делить ее с кем-то? Сам справлюсь, – хихикнул старик. – А трусы они у меня вообще не носят, как ваххабиты, всегда готовы…

На мгновение он призадумался:

– Иль сейчас подняться на минутку? И в картишки хочется поиграть…

– Нет, давай играть, мы завтра уедем, а Сашка останется, завтра весь день с ней занимайся, – вмешался отец.

Андреевич повернулся к Ваньке:

– А что это ты ее колдуньей называешь?

– Бабка у нас знахарка была. Народ дурила.

– И что, шли люди к ней?

– Еще как. Она сама, кажется, стала верить, что умеет лечить. Рецепты всякие у нее были. Ну, может, у бабки и были какие-то способности, а у этой, точно, нет. Вся в свою мать пошла, дура, от нас ничего нет. Слышь, Серега, а может, она вовсе и не твоя?

– А может, и не моя. Я с женой-то и жил месяца два. Черт меня дернул жениться, сам не понял, зачем. Мать сразу была против, а я, дурак, не послушался на свою голову.

– Ну, ты не сильно из-за этого пострадал. Жену видел раз в год, а она еще и за нашей бабкой ухаживала. Старая ведьма сама себя не смогла вылечить. Последние года два еле ноги таскала. Но люди все равно к ней шли.

– Может быть, у нее, и правда, был дар?

– Кто ж теперь поймет? Но деньги хорошие зарабатывала. Сама лекарства делала, не хуже аптекарских действовали. Пацанами с ней ходили по лугам, травы собирали. Только потом мы специально стали рвать не то, что надо, надоело вкалывать. Сашка, та не может хитрить, дура, так и бродила с ней.

– А ведь такие способности передаются по наследству, так что твоя дочь могла бы что-то и перенять от бабки.

– Какие там способности! Травы собирать – так это просто выучила, и все. Нет никаких способностей, дурят людей… А Сашка и вовсе вся в свою мамашу пошла, такая же растяпа, от бабки ничего. И потом, это нам она бабка, а Сашке – прабабка, все гены уж растерялись… Мать сколько раз говорила: Сашке от нашей породы ничего не досталось. Нос только крючковат слегка, как у нашей матери.

– Дураки вы, носик у нее пикантный. В общем, везите мне еще таких девочек. У тебя, Ванька, дочки случаем нигде нет?

– Ты, Андреевич, лучше про своих девочек расскажи, – Ванька все никак не мог оторваться от этой темы.

– А что особенного рассказывать? Тут все от мужика зависит, я вот так приучаю: хозяин только к дому подходит, девочка выскакивает на порог, целует руки, так, чтобы все соседи видели, что она здесь по своей воле, а то найдется какая-нибудь сука, заложит…

– Ну а потом?

– Эх, Ванька, тебя и проняло! Ну ладно… – Андреевич только делал вид, что ему не хочется рассказывать, на самом деле ему льстил Ванькин интерес. – Накрывает девочка на стол, сажусь ужинать, а она плеточку с поклоном: может быть, я в чем-то провинилась? А я ей говорю: да, детка, ты сегодня что-то встретила меня скучная, не улыбнулась, так что готовься. Она раздевается догола и вот на такую скамью ложится. Я ужинаю, а она ждет… Хочу – прощу, а то скажу: не нравится мне, как ты себя ведешь в последние дни, поучу тебя сегодня… У нее аж попка вздрагивает, ждет, пока я поем и начну стегать… Надо так, не торопясь: стегнул и посмотри, как след вспухает… Иной раз выпорешь от души, но не часто, а то кожу можно совсем испортить. Выпорю и в койку… Вот где у женщин эрогенная зона – задница, а плетка – лучше всякого стимулятора. Такие они чувственные становятся, когда выпорешь, знают же, если не понравится – продолжу учение… Вот такая Камасутра…

– Ну, ты хоть показал бы нам, пока мы здесь, как ты воспитываешь, пошли к Сашке… Мы же не будем дотрагиваться до нее, только посмотрим… – снова непроизвольно сглотнул слюну Иван.

– Слушай, Ванька, не канючь, она же мне все-таки дочь! – оборвал его Серега.

– Ну и что? Ты же не будешь ее трахать, только смотреть.

– Ванька, ты опять остался дураком, сдавай карты! Серега, наливай еще по рюмочке…