Вы здесь

Солнечное сплетение. Глава 2 (С. И. Зверев, 2016)

Глава 2

«Особой важности.

Экземпляр № 2.

Информационный меморандум.

В настоящее время наметился перелом в боевых действиях на территории Сирийской Арабской Республики. Теснимые вооруженными силами законного правительства и ударами группировки военно-космических сил Российской Федерации, боевики Халифата, «Джебхат Ан-Нусры», «Ахрар аш-Шама» и других экстремистских группировок вынуждены оставлять захваченные территории. Установлен контроль центрального правительства над границами с сопредельными государствами, более чем на девяносто процентов перекрыты потоки контрабандной нефти и оружия. Все это сопровождается определенными успехами прогрессивных сил на дипломатической арене, в результате чего заинтересованные в пролонгации конфликта страны лишены возможности прямой поддержки курируемых ими террористов. В связи с указанными обстоятельствами перспектива расчленения единого Сирийского государства отодвигается все дальше с угрозой окончательного краха в исторической перспективе сепаратистского проекта.

Вместе с тем определенные элитные круги США и Великобритании, в которые входят представители транснациональных корпораций, правительств и спецслужб, не готовы к такому варианту развития событий.

По поступающей агентурной информации, в ближайшее время готовится широкомасштабная провокация, целью которой являются демонизация правящего режима Сирийской Арабской Республики, дискредитация миротворческих усилий России и в конечном итоге ввод оккупационных войск антитеррористической коалиции, образованной в обход Совета Безопасности ООН.

Осуществление провокации планируется в течение ближайших недель.

Инициаторы – отдел тайных операций Национальной секретной службы ЦРУ (США), 3-й Департамент разведки МИ-6 (Великобритания).

Способы и методы провокации неизвестны, однако анализ имеющейся информации и изучение традиций проведения подобного рода спецопераций позволяют сделать определенные выводы о ее характере.

Возможные варианты:

1. Использование неконвенционного оружия – химическое заражение, грязные бомбы или иные средства массового уничтожения.

2. Массовые убийства мирного населения.

3. Провокации на границах с сопредельными Сирии государствами.

4. Ликвидация кого-либо из крупных политических деятелей.

Менее вероятным выглядит сценарий осуществления масштабного террористического акта на территории одной из европейских стран с перекладыванием ответственности на сирийское руководство, однако и такую возможность исключить нельзя.

Для провокации будет привлечена агентура, состоящая на связи у разведывательного сообщества Великобритании с его традиционными в указанном регионе прочными оперативными позициями, а также использованы возможности соответствующих структур Катара и Саудовской Аравии.

По предварительным сведениям, британцы пытались договориться о проведении операции с одним из мелких полевых командиров Халифата по кличке Плешивый Ахмед, он же бывший ливийский гражданин Ахмед Шукри Мухаммед, обладающий определенной оперативной самостоятельностью. Фактически он руководит бандой, которая сама выбирает себе цели, что вполне устраивает заказчиков акции.

Указанная провокация будет сопровождаться массированным идеологическим и информационным прикрытием с использованием подконтрольных Западу и Саудовским монархиям средств массовой информации. Активизация информационной войны наблюдается уже сегодня. Мы видим, что происходит скоординированное целенаправленное очернение политического и военного руководства Сирийской Арабской Республики, а также сознательное извращение роли Российской Федерации в урегулировании конфликта и борьбе с мировым терроризмом. Таким образом, дана отмашка на подготовку общественного мнения к грядущим радикальным шагам со стороны стран НАТО и антитеррористической коалиции на территории САР.

Также нет сомнений в том, что в случае успеха результаты масштабной спецоперации будут активно использованы для обострения внутриполитической обстановки в России с перспективой смены легитимной власти на марионеточное по отношению к Западу правительство. Это подтверждается активизацией легальной и нелегальной иностранной агентуры, неправительственных организаций, а также агентов влияния на территории РФ и ближнего зарубежья.

С учетом изложенного, считаю целесообразным организовать комплекс разведывательных и активных силовых мероприятий, направленных на пресечение провокаций зарубежных спецслужб, возложив проведение на силы специальных операций и оперативные службы ГРУ МО РФ.

Начальник ГРУ МО РФ

генерал-полковник С. К. Топилин».


У меня с детства отличная память, в более позднее время отточенная самыми жесткими специальными тренингами, которыми меня терзали не один год и продолжают терзать до сей поры. Так что текст документа, который мне продемонстрировал в своем просторном, исполненном в стиле хай-тек кабинете генерал-лейтенант Шабанов, намертво засел у меня в голове.

– Силы спецопераций – это, как я понимаю, моя группа? – спросил я в тот знаменательный день, ознакомившись с меморандумом.

– Не только, – туманно произнес заместитель начальника ГРУ.

Генерал Шабанов был моложав, с перечерченным глубоким шрамом лицом, очень крупный, с руками-клещами, похожий на предводителя шайки разбойников, хотя впечатление это где-то обманчиво. Нет, предводителем, притом авторитетным, он, конечно, был, но в душе являлся еще и философом, за что за глаза его прозвали Кантом – очень уж он любил долбить черепа подчиненных малопонятными цитатами великого пруссака.

– Но ты будешь на самом острие удара, – продолжил Шабанов.

– Как всегда, – кивнул я.

– Тебе доверяют, Глеб Павлович. У тебя репутация.

– Репутация нужна, чтобы облегчать жизнь. А не чтобы ее сокращать… Кроме смутных оперативных данных, есть что-то?

– Практически ничего. Эти сведения добыты потом и кровью оперативников нелегальной разведки. Отшлифованы аналитиками. Но мы не волшебники.

– А только учимся, – хмыкнул я. – Получается, зацепка одна – этот Плешивый.

– И ты его вытащишь за ушко на солнышко.

– Каким образом?

– У него некоторые проблемы с оружием и деньгами. Его старые спонсоры направили к нему группу поддержки – пару европейцев, араба и чечена, чтобы обговорить дальнейшее сотрудничество. Ты придешь вместо них.

– Это реально?

– Очень даже. Тут мы полностью контролируем ситуацию. Но грязную работу должен выполнить ты…

И вот привычный миг – старт на Чкаловском аэродроме. В одноэтажном деревянном здании хмурый подполковник проверил полетные списки, поставил подпись и дал «добро» на вылет. С оформленными документами я уселся в форд-фургон, в котором было тесно – там расположилась моя группа отпетых головорезов, а все оставшееся место заполнили баулы с формой, оборудованием, снаряжением, чехлы с оружием.

Машина закрутилась по бетонным дорожкам, петляющим между вздымающимися капонирами, за которыми располагались самые разные самолеты. Тут вам и белоснежные «Ту-204», и серые борта «Ан-72» с эмблемами военно-космических сил, и «Сухой-джет» с логотипом компании «Аэрофлот», и пузатый громадный «Ан-124» «Руслан», и совсем экзотические произведения еще советского авиапрома, названия которых мало кто знает.

Издавна аэропорт Чкаловский являлся военными зарубежными воротами России. Отсюда уходили борта в сторону дальних стран, где пылали войны или с кем у нас было военное сотрудничество. Афганистан, Египет, Ангола, Эфиопия – где только не побывала нога советского, а потом и русского военного советника, куда только не доставлялись смертоносные грузы. Недоброй памяти министр-мебельщик в бытность свою хотел по дешевке загнать этот аэропорт коммерсантам, но вовремя захлебнулся в бурных водах коррупции, поэтому в который уже раз я имел счастье именно в Чкаловском, ступив на аппарель «Ил-76», груженного военными грузами, протянуть полетный лист командиру экипажа и сказать:

– Ну что, извозчик, вези нас на отдых на юга.

И подполковник, которого я знал не первый год, в ответ зычно произнес:

– Доставим с ветерком, барин.

Я выстроил свою группу перед аппарелью. Это не только дань дисциплине, но и давняя традиция.

Мы прошли вместе огонь и воду. У каждого из них были имя, фамилия, отчество, семьи, квартиры, множество нитей и канатов, привязывающих их к обыденной московской суете. Но с этого момента у них нет ничего, кроме оперативного псевдонима и боевой задачи. Князь – мой заместитель, а также пулеметчик и медик. Рад – технарь, связист. Бек – минер и сапер. Утес – снайпер. Хотя деление это формальное – любой владеет всеми специальностями в полном объеме, но в чем-то каждый достиг совершенства. Все мы – это диверсионно-разведывательная группа «Бриз». Лучшая ДРГ Главного разведывательного управления Министерства обороны РФ – во всяком случае, мне по своей наивности очень хочется так считать.

Ребята вытянулись по струнке.

– Товарищи офицеры, мы отбываем в загранкомандировку для выполнения специального задания командования. Возражения, замечания, дополнения, самоотводы есть? – выдал я традиционную фразу, с усмешкой оглядывая своих орлов.

Естественно, ответом послужило молчание.

Каждый раз на бетоне этой полосы мы прощались с Родиной навсегда. Мы расставались с прошлым. С самими собой. Спецназер ГРУ в глубокой заброске в тыл врага перестает существовать – в карманах нет ни одной бумажки, ни одного предмета, который хотя бы отдаленно намекал на то, кто он, откуда. Засыпался – умри. Тебя уже нет. Ты человек без лица и имени…

«Без документов, без имен, без наций лежим вокруг сожженного дворца» – эти стихи про бойцов спецназа, взявших дворец Амина в Афганистане в 1979 году, относятся ко всем людям нашей странной профессии.

– Вольно, – скомандовал я. – Загружаемся на борт.

И вот моя группа, закрепив багаж, рассаживается на откидных сиденьях, идущих вдоль стенки в огромном гулком чреве самолета.

«Ил-76», получив «добро» диспетчера, вырулил на взлетку и свечкой взмыл в небо. Летчик – лихач, но ему позволительно, он лучший ас военно-транспортной авиации.

Промежуточная посадка была в Ростове. В самолет загрузили зеленые ящики с оружием и боеприпасами. А потом борт взял курс на Сирию – на главную базу российских Военно-космических сил Хмеймим.

И вот шасси коснулись бетона полосы. Самолет зарулил на самую дальнюю стоянку. Опустилась аппарель. И в лицо пахнул сухой, теплый, наполненный запахом авиационного керосина и свежих трав воздух.

На базе Хмеймим мы далеко не в первый раз. И, к удовлетворению своему, я отметил, что техники здесь стало больше. Слышался свист разогреваемых моторов, на посадку заходил фронтовой бомбардировщик «Су-24», за ним готовился приземляться истребитель «МиГ-29». Шла боевая работа, интенсивная и эффективная, по освобождению древней сирийской земли от разной нечисти.

Дальше все пошло как по накатанной. На полосе тихо, без помпы, деловито нас встретил координатор операции полковник Лукьянов – дотошный, как нотариус, нудный, как обманутый еврей, и надежный, как дубовый комод. Выгружались мы в самой дальней точке аэродрома, подальше от любопытных взглядов. Видеть наши лица и знать о нашем прибытии посторонним незачем. Секретность – одно из необходимых условий успеха. Второе необходимое условие в нашей ситуации – это чудо, поскольку по объективным оценкам вероятность нашего успеха бодро стремилась к нулю. Это знали наши командиры, но у них не было выхода. Они тоже надеялись на чудо.

Внутри фургона, который вез нас от самолета, голосили динамики проигрывателя:

Самолет заходит на посадку,

Тяжело моторами дыша.

Он привез патроны и взрывчатку,

Это для тебя и для меня.

Знайте же, ребята-мусульмане,

Ваша сила в том, что мы за вас.

И не нужно лишних трепыханий —

В бой ходить нам не в последний раз.

Я замечал в последнее время, как актуально зазвучали ныне старые песни Афганской войны. Это значило в том числе и то, что зазвенели снова в душе русского солдата те струны, которые одно время, казалось, замолкли навсегда…

Когда надо, наша контора работает очень четко. Оружие, информация, средства связи, координация – все было тщательно продумано. За два дня до нас прибыла группа технического обеспечения в десяток человек и с аппаратурой, которую можно спокойно внести в разряд научной фантастики. На этих ребят я сильно надеялся в нашем почти безнадежном предприятии, как чукчи надеются на шаманов.

Сутки у нас ушли на проработку деталей и согласование действий – от четкого взаимодействия зависело практически все. А затем нас выбросили с вертолета, и наши подошвы коснулись чужой земли.

Первоначально события развивались в нашу пользу. Мы добрались до условленной точки на территории, контролируемой Халифатом. При этом «легенда», которую нам соорудили в Центре, срабатывала безотказно. Нас пропустили все бандитские заслоны и блокпосты. Потом с нами вышли на связь представители Плешивого Ахмеда. Заверили, что желают нам тысячи лет безбедной жизни и всех милостей Аллаха. Вот только на все вопросы о личной встрече для обсуждения насущных дел отвечали уклончиво. И скорее нет, чем да.

Похоже, полевой командир не слишком жаждал с нами встречи. Хотя еще месяца два назад прибежал бы вприпрыжку. Это могло означать, что ему удалось найти источники подпитки. Значит, информация о его участии в спецоперации косвенно подтверждалась. Кураторы возобновляют сотрудничество обычно с того, что начинают подпитывать своего человека всем необходимым.

Но от спонсоров в Халифате отказываться не принято. Так что надежда на встречу у меня оставалась. И она оправдалась. Прибывший связной сообщил, что Плешивый Ахмед, величие и благочестие которого не вызывают ни у кого сомнений, готов с нами встретиться.

Вот так мы и оказались в его логове в Джуджале. Где и потекла витиеватая восточная беседа.

У меня было несколько заготовок, чтобы проверить, участвует ли Плешивец в готовящейся провокации, но все эти фокусы не привели ни к чему.

Когда я задвинул ему заготовленную нашими нейролингвистами фразу о том, чтобы поступиться принципами для приближения победы, Плешивый ответил мне яростным взором и объявил, что будет бить неверных до последней капли крови, но он, типа, свободный флибустьер и не потерпит, чтобы ему указывали, кого, где и как резать. Реакция была немножко странная и не совсем адекватная. Чего он так взбеленился? Закралась у меня одна мысль по этому поводу, проверить которую можно было только одним способом.

Исчерпав свой запас красноречия и не достигнув ничего, я перешел, как принято говорить в голливудских фильмах, к плану «Б».

Стремительно, как кобра, рванулся к Плешивому. И моя ладонь впечаталась в его подбородок…