Вы здесь

Свинцовая метель Афгана. 2 (С. И. Зверев, 2013)

2

С вертолета коричневые горы казались застывшими волнами, между которыми узкой лентой петляла грунтовая дорога. Вертолет летел над колонной, состоящей из полутора десятка бронемашин, раскрашенных в желто-коричневые и бледно-зеленые узоры, и восьми тягачей, тянувших за собой белые вагончики-трейлеры.

На бортах боевых машин пехоты были отчетливо видны четыре латинские буквы ISAF. Эта аббревиатура расшифровывалась как International Security Assistance Force – Международные силы содействия безопасности. В состав ISAF, действующих в Афганистане с санкции Организации Объединенных Наций, входили подразделения многих государств, чьи правительства решили оказать помощь этой многострадальной стране в деле восстановления долгожданного мира и спокойствия. Рабочим языком международных сил, естественно, был английский. И в головной бронемашине разговор велся именно на этом языке.

– Командир! – обратился к начальнику молодой офицер с яркими пятнами румянца на бледном лице, которые обычно бывают у всех рыжеволосых людей. – А к чему такое прикрытие? Кроме вертолета еще и бундесверовский самолет-разведчик? Можно подумать, в колонне бог знает какой груз. Это же все деньги, один самолето-вылет «Торнадо» чего стоит? И почему о конечном пункте стало известно в самый последний момент?

Сорокалетний грузный майор Рэдманс с нескрываемой иронией посмотрел на юного конопатого секонд-лейтенанта[3].

– Ты тут недавно, парень, многого еще не знаешь! Не спеши с выводами.

Секонд-лейтенант Уэльс подвигал белесыми бровями и обиженно отвернулся, надув губы. Совсем как капризный школьник, получивший плохую оценку за невыученный урок, но считающий, что учитель просто придирается к нему. «Да, паренек, в тебе, видимо, немало спеси», – подумал майор и сказал вслух:

– Восток дело тонкое. Как ты думаешь, Томми, эти бородатые моджахеды с нами только из-за идеологических разногласий воюют?

– Фанатики, что с них взять, – выдал свою версию юноша. – Темные невежественные люди. Таким задурить голову нетрудно.

– Задурить? Легко сказать! Все не так просто, лейтенант. Совсем не просто. Цена этого фанатизма – сотни миллионов долларов. Вот что подпитывает эту войну.

– Откуда такие суммы? В этом нищем краю? Ведь им даже есть нечего! Тут вся деревня не стоит и пятиста фунтов.

– Не торопись с выводами, Томми. В деревне, куда мы направляемся, ты все увидишь собственными глазами и тогда поймешь.

– Что именно?

– Сколько на самом деле может стоить деревня в Афганистане. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

– Не понимаю. Здесь, где практически нет воды и плодородной земли?

– Подожди. Сейчас все сам увидишь…

Колонна проехала горный район и начала спуск в долину. Солдаты в бронемашинах уперлись ногами в пол. Вертолет увеличил скорость и, оставив позади колонну, спустился в долину, покружился над ней и вернулся назад.

– Командир, летчики докладывают, угрозы нет, – сообщил конопатый Уэльс, который поддерживал связь с вертолетом.

– Прекрасно, – отозвался майор. – Не люблю, когда угрожают.

Дорога вела вниз к небольшому кишлаку, состоящему из нескольких глинобитных строений, окруженных оградами высотой в человеческий рост. Эти ограды – дувалы, слепленные из глины, смешанной с рубленой соломой, песком и мелкими камнями, поднимались друг над другом уступами. Из-за оград выглядывали плоские крыши невысоких жилищ и чахлые деревца.

Неподалеку от кишлака с гор в долину бежал узкий извилистый ручей, вдоль которого кое-где зеленел скудный кустарник, отчетливо выделяющийся на фоне желтого песка и темных камней. Ручей огибал селение и, сделав почти полную петлю, устремлялся еще ниже, теряясь среди округлых холмов.

За кишлаком вновь начинался горный массив. Холмы, затем скалы, и за ними, далеко на горизонте, на фоне чистого синего неба белым рафинадом сверкали снежные вершины.

Заметив приближение колонны, жители кишлака высыпали на улицы. В основном это были дети и бородатые тощие мужчины в традиционной афганской одежде – длинных светлых рубахах и черных жилетках. На головах у некоторых были чалмы, но в основном все мужчины носили паколи – похожие на береты коричневые шапки. Женщин не было видно, лишь на несколько секунд промелькнула фигура в чадре. Зато было много детишек – суматошных и крикливых.

Судя по внешнему виду местных жителей, к словам опытного офицера о том, что здешние деревни стоят гораздо более пятисот фунтов, следовало бы отнестись с большим сомнением.

Однако майор, несомненно, знал, о чем говорил.

Бронетранспортеры ISAF заняли позицию по периметру кишлака, полностью блокировав селение. Из громкоговорителя несколько раз прозвучал записанный на магнитофон запрет выходить за пределы оцепления. Сначала по-английски, а затем на пушту и дари. Над кишлаком кружил вертолет, готовый обрушить залп ракет «воздух – земля» при любой попытке оказать вооруженное сопротивление.

– Ну, мы как американцы во Вьетнаме, – пробурчал рыжеволосый секонд-лейтенант Уэльс, чья буйная шевелюра была почти целиком упрятана под армейский шлем, но все же местами выбивалась из-под него. – Сейчас еще начнем все напалмом поливать.

– Самое интересное, что ты не ошибся, Томми, – усмехнулся Рэдманс, взглянув на недовольного юнца. – Будет красиво.

Головная бронемашина, в которой находились майор и юный офицер, проехав по центральной улице кишлака, выбралась на его окраину, за которой начинались поля.

– Какая красота! – невольно вырвалось у конопатого, когда он приник к окулярам перископа. В глаза бросился сплошной ковер красных цветов, расстилающийся на бугристом поле за кишлаком. – Это маки! – сообщил он майору, оторвавшись от окуляров. – Ей-богу, маки. Так много!

– Да, Томми, это маки, – не удивился старший по званию. – Райский цветок. Сколько гектаров здесь, по-твоему?

– Думаю, не менее двадцати.

– Вот теперь умножь двадцать на двенадцать тысяч.

– Ну, это, – замялся секонд-лейтенант, – сейчас… Ну это, где-то… двести сорок тысяч. Да?

– Да, сынок, – добродушно согласился майор и подвел итог: – Это поле стоит не менее четверти миллиона долларов. Каждый гектар, засеянный опиумным маком, приносит не менее двенадцати тысяч долларов.

– Наркотики?

– Ты удивительно догадлив, Томми. А сейчас на наших глазах четверть миллиона долларов превратятся в пепел.

Майор Рэдманс отдал приказ, и группа солдат, выбравшись из бронемашины, начала выжигать маковое поле ранцевыми огнеметами. Чистое синее небо окуталось черным дымом. Через полчаса все было закончено – от прекрасных цветов на бугристом поле остался только пепел.

После того как закончилась операция по уничтожению посевов мака, бронемашины съехались на окраину кишлака. Военные стали отцеплять трейлеры от тягачей, выстраивая жилые дома на колесах в круг. Здесь миротворцам предстояло прожить некоторое время, за которое нужно было установить дружеские отношения с аборигенами и убедить их выращивать на своих полях продовольственные культуры, а не опиумный мак.

Задача была нелегкой, если вообще реальной. Кишлак походил на растревоженный улей. На приличном расстоянии от бронемашин собиралась толпа местных жителей, причем в первых рядах были невесть откуда взявшиеся женщины, скрывавшие свои лица чадрой или платками-хиджабами. Афганцы выкрикивали какие-то проклятия и ругательства на своем языке и, казалось, готовы были закидать миротворцев камнями. Но это были пустые угрозы, по крайней мере, на данный момент. Силы были слишком неравны.

Среди афганцев обращал на себя внимание подвижный молодой человек, не более двадцати лет от роду, с видавшим виды мобильным телефоном в руке. Он бесстрашно преодолел расстояние, разделявшее толпу местных жителей и военных, без робости сновал между миротворцами и даже взобрался на головную бронемашину, все это время не переставая щелкать встроенной в телефон фотокамерой.

Рэдманс прогнал юнца, выразительно потянувшись к автомату:

– А ну пошел вон, засранец!

Вертлявый афганец мгновенно затерялся в толпе соплеменников.

Секонд-лейтенант удивился:

– За что вы его так? Кому он тут мешает!

– Слушай, откуда ты взялся? Ты чем вообще до Афганистана занимался? – неожиданно поинтересовался майор.

– Военную академию окончил… Сандхарст… В отпуск пошел… клубы, дискотеки, девочки…

Уэльс, казалось, был несколько обескуражен вопросом и не нашел сразу точного ответа. Или не захотел его найти. Его розовощекое лицо стало совсем красным, так что светло-коричневые веснушки-конопатинки перестали выделяться на его щеках, от которых, кажется, могла бы сама по себе вспыхнуть спичка, если поднести ее к ним.

– А у меня это уже четвертая командировка, – веско сказал старший офицер, по-своему расценив замешательство подчиненного. – Ты лучше меня слушай… Будет больше шансов живым отсюда выбраться. Мы здесь вроде как мир поддерживаем, но для этих людей мы враги, которых мы лишаем приличных доходов. И если мы не будем соблюдать элементарные правила безопасности, наша миссия может окончиться весьма печально. Понял?

– Да, сэр!

– Раз понял, готовь боевое охранение. К трейлерам ни днем ни ночью ни одна живая душа не должна приближаться без нашего ведома и разрешения. Понятно?

– Да, сэр!

– Выполняй приказ.

– Слушаюсь, сэр!