Во власти сновидений
Как я ждала прихода Юнга! Мне так хотелось угостить его борщом. Ведь он даже не знает, какое это объедение – настоящий борщ.
Но в последние дни я была так занята и так уставала, что мне не удалось выделить достаточное время для приготовления такого же вкусного борща, какой получается у моей мамы. Придется отложить его приготовление до другого раза.
Мой Юнга пришел ко мне, как и обещал. Правда, он немного задержался, но эти несколько минут показались мне вечностью.
Он прошел в комнату. Как обычно, справился о моем самочувствии и сел на стул, стоящий чуть в стороне от стола.
Мое самочувствие?
Я была на седьмом небе. Хотелось прыгать и смеяться от счастья. И я не знала, что ответить Юнгу, боясь нечаянно выдать ту шальную радость, которая охватила меня.
Чтобы выиграть время, я обошла его и села на стул поближе к столу. Мне удалось справиться с волнением. Губы сами собой раскрылись, и я смогла лишь произнести:
– Все хорошо. Чувствую себя прекрасно.
– Мне показалось, что в последнее время Вы, Сабина, чем-то озабочены.
Юнг внимательно посмотрел на меня. Мое сердце учащенно забилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.
– Я прав? Или мне это показалось, – не дождавшись ответа, спросил Юнг.
– Все в порядке. Просто в последнее время я немного устала. Не обращайте внимания. Вот выкрою время, высплюсь, и усталость как рукой снимет.
– Вы мало спите? Не успеваете с учебой или не можете уснуть, когда ложитесь в кровать?
Вопросы Юнга застали меня врасплох.
Что это он спрашивает о кровати? Хочет знать, о чем я думаю, когда ложусь спать?
Не могу же я ему сказать, что подчас полночи лежу в кровати, думая только о нем.
– Вроде сплю нормально. Просто не получается уснуть мгновенно, как это бывает у других.
Опять приходится скрывать правду. Ну прямо как в клинике Бургхольцли, когда я была там в качестве пациентки!
А что делать? Не могу же я признаться в том, что поздними вечерами, перед отходом ко сну, сердце мое болит от нежности и любви.
– А как насчет сновидений? – снова спросил Юнг.
– Сновидений? – машинально переспросила я.
– Да.
Юнг немного помолчал и добавил:
– Вам снилось что-нибудь в последние дни, точнее ночи?
– Даже и не помню. В основном какие-то обрывки. Правда, было одно очень короткое и странное сновидение, но вряд ли оно представляет интерес.
– Как знать! Можете его рассказать?
– Не знаю, стоит ли. Все настолько запутанно. Какая-то мозаика, неразбериха.
– И все же попробуйте, – настаивал Юнг, с интересом, как мне показалось, взглянув мне прямо в глаза.
Перед его требовательным взором я не могла устоять, хотя, честно говоря, мне вовсе не хотелось рассказывать ему то странное сновидение. Оно приснилось мне в одну из последних ночей, когда, предаваясь сладостным грезам, я долго не могла сомкнуть глаз, но потом, устав от сковывающей тело дрожи, провалилась куда-то так глубоко, что уже ничего не ощущала.
Когда это было?
Ну да, как раз после того, как он сказал, что собирается прийти ко мне. И что? Сообщить ему об этом или нет? Пожалуй, не стоит.
Как внимательно он смотрит! И чего ждет? Правды? А если узнает правду? Покинет меня? Станет утешать? Или посмеется надо мной?
Кровь прилила к моему лицу, внезапно вспотели руки, и дрожь пробежала по всему телу.
– Мне снилось озеро, тихая гладь воды, голубое небо. Мужчина и женщина, купающиеся в воде. Женщина подставила свои губы для поцелуя. А потом какой-то провал. Что-то темное, бесформенное отбросило женщину в сторону. Мужчина пропал.
Женщина стала тонуть, звать на помощь. Она выбилась из сил и пошла ко дну. Неожиданно появился мужчина, который уже побывал на дне. Он подхватил женщину, всплыл вместе с ней на поверхность озера и вытащил ее на берег. Она не дышала. Тогда мужчина поцеловал ее в губы, и женщина ожила.
Наступила пауза. Я сидела на краешке стула и не могла пошевелиться от напряжения. Юнг задумчиво и как-то непривычно настороженно смотрел на меня.
– Это все? – спросил он.
– Да, – потупив глаза, ответила я тихо.
– И больше ничего?
– Нет.
– Как вы сами понимаете это сновидение? Что вы думаете по этому поводу?
– Не знаю.
– Какие у вас ассоциации с озером?
– Это то место, где возможно слияние родственных душ.
– Родственных душ? – переспросил Юнг.
– Ну да. Вода как рождение чего-то нового. Купание мужчины и женщины как их духовное родство.
– Мужчина и женщина. На кого они похожи? Вы их знаете?
– Не уверена, но, кажется, они давно знакомы между собой. Женщина небольшого роста, а мужчина более высокий, крепкого телосложения.
– Мужчина крепкого телосложения?
– Да.
– Примерно как я?
– Не знаю, – у меня перехватило дыхание, и внезапный кашель вырвался из моего пересохшего горла. Согнувшись пополам, я продолжала кашлять, не в силах остановиться.
Юнг поспешно вскочил со стула, поискал глазами стакан или чашку и, обнаружив чашку на прикроватной тумбочке, быстро подошел к графину, стоящему посередине стола. Налив воды, он осторожно передал мне чашку. Я сделала большой глоток, затем еще несколько маленьких, после чего кашель прекратился.
– Спасибо, – сказала я приглушенно и благодарно взглянула снизу вверх на Юнга, стоящего рядом со мной.
Мне хотелось броситься ему на шею, но, будто предчувствуя это, он отошел от меня и сел на свой стул. Наступила неловкая пауза.
– Ну, как вы? – участливо и в то же время чуть отстраненно спросил Юнг.
– Кашель прошел.
– Хорошо. Полагаю, что вам надо отдохнуть.
– Нет, нет. Ничего страшного.
– Мне лучше знать. Не забывайте, что я врач. И не спорьте. Я сейчас уйду, тем более что мне надо бежать к Блейлеру, которому я зачем-то понадобился. А вы ложитесь на кровать и поспите. Дневной сон вам не помешает.
– А как же мое сновидение?
– Давайте в следующий раз вернемся к нему. Договорились?
– Ладно. Мне было так хорошо с вами!
Юнг кивнул головой и заспешил к двери. Уже на пороге он внезапно обернулся, слегка помахал рукой и, чуть помедлив, скрылся за дверью.
Я была сама не своя.
Как трудно скрывать свои чувства от любимого человека!
И тут во мне заговорили как бы два человека, точнее я сама предстала в двух лицах. Две меня повели между собой странный разговор:
– Неужели я сказала «от любимого»? Ведь мы же друзья. Я за духовное родство с моим другом, учителем и наставником. При чем здесь любовь? – с недоумением вопрошала одна часть меня.
– А что же это? Любовь, дорогая моя, любовь, – ухмылялась вторая.
– Да, любовь, но особая, как духовное родство.
– Ты уверена в этом?
– Разумеется.
– А о чем, по-твоему, свидетельствует рассказанное тобой сновидение?
– О духовном родстве. Я же сказала об этом Юнгу.
– Не морочь себе голову! Кого ты хочешь обмануть? Себя или Юнга?
– Никого я не обманываю и не собираюсь делать этого впредь.
– Оно и видно. Не ты ли подставляла свои губы для поцелуя, когда купалась в озере с мужчиной? Не он ли спас тебя от беды? И не он ли целовал тебя на берегу?
– В озере купалась другая женщина, совсем непохожая на меня.
– И того мужчину ты не знаешь?
– Откуда мне знать. Мужчина как мужчина. Мало ли таких на свете!
– Такой высокий, крепкого телосложения. Ну, просто копия твоего Юнга.
– Ничего подобного. И вовсе даже не похож.
– То-то ты так закашлялась, когда Юнг спросил тебя об этом.
– Просто поперхнулась.
– Ладно. Не валяй дурака. Лучше признайся, что любишь своего Юнга так же страстно, как любая нормальная женщина любит своего единственного, дорогого мужчину. И не прикрывайся стремлением к духовному родству с ним.
– Но этого не может быть. Он же старше меня, и у него есть семья – жена и ребенок.
– Старше тебя? На сколько? Тебе сейчас 20 лет, а ему 30 лет. Разница в возрасте пустяковая, всего 10 лет.
– Но он же не мальчик!
– И ты не маленькая девочка.
– Все равно мне хотелось со старшим мужчиной, с моим Юнгом именно духовного родства, а не каких-то других отношений.
– Не морочь себе и мне голову! Ха-ха! У нас ведь одна голова. Лучше послушай, что я тебе скажу.
– Зачем?
– Затем, чтобы ты, дуреха, поняла, что занимаешься самообманом и витаешь в своем воображении черти где.
– Ты о чем?
– Все о том же, о твоих сексуальных желаниях, фантазиях, возбуждении.
– Нет, нет! Ничего не хочу слышать и знать!
– В общем, честно признайся самой себе, что ты влюблена в своего Юнга по уши и что тебе хочется не только духовной близости с ним.
– Ты так считаешь?
– Да, дорогая моя, к тебе пришла любовь в виде страсти, которая одновременно и окрыляет, и пожирает тебя изнутри.
– Разве такое бывает?
– А то. Бывает и не такое.
– И что мне делать?
– Это ты должна решить сама. Тем более что твой Юнг наверняка понял из рассказанного тобой сновидения, что ты влюблена в него.
– Не может этого быть.
– Еще как может. Он же врач. Не забывай, что он пытается разобраться в бессознательных влечениях человека, в том числе и твоих. А сновидение, как писал профессор Фрейд, на которого Юнг ссылался в своей докторской диссертации, – это королевская дорога к бессознательному.
– Неужели?
– Именно так, милочка. Интересно, как теперь поведет себя доктор Юнг? Он вроде бы типичный семьянин, приверженец моногамии. Наверное, непросто женатому мужчине, причем такого крупного телосложения, как Юнг, зная, что в него влюбилась молодая, привлекательная и, несомненно, страстная девушка, по-прежнему оставаться в рамках профессиональной сдержанности.
– Ой! Что же теперь будет?
– А чего ты сама-то хочешь?
Утомленная этим внутренним разговором сама с собой, я прилегла на кровать, накрылась пледом и, свернувшись калачиком, словно защищаясь от себя, Юнга и всего остального мира, незаметно погрузилась в обволакивающую, закрывающую глаза, тревожную дрёму.
Сквозь дрёму неожиданно проступил облик Юнга. Его лицо, обычно строгое и неэмоциональное, расплылось в радостной улыбке.
– Сабина! Любовь моя! Я пришел за тобой.
Протянув свою руку, он нежно дотронулся до моих распущенных волос, слегка потрепал их своими ласковыми пальцами и, нагнувшись к моему лицу, потянулся к моим трепетно дрожащим, раскрывшимся навстречу пьянящему поцелую губам.
– Не сдерживай себя, любимая, – шептал Юнг, – приближая свои губы к моим. – Доверься мне, дорогая. Я покажу тебе дивный мир, о котором ты так давно мечтала.
Его зубы слегка обнажились, и язык, скользнув по моему обнаженному плечу, стал подниматься все выше. Его влажный, но пылающий огнем язык маняще прошелся по моей шее и в какой-то неописуемой истоме коснулся нижней губы. Еще немного – и наши губы слились бы в страстном поцелуе.
Но вдруг что-то острое вонзилось в мои губы, раздирая их до крови. От неожиданности и боли я закричала. А когда увидела перед собой чудовищную морду какого-то хищного животного, похожего на свирепого, разъяренного ягуара, я в ужасе отшатнулась от нее.
Где же мой Юнга? Куда он исчез? И откуда появилось это чудовище, которое хочет меня разорвать на куски?
– Милый Юнга? Спаси меня от погибели! Помоги, дорогой! Юнга, Юнга, Юнга!..
Рената сильнее сжала локоть матери и чуть встряхнула ее за плечо.
– Мамочка, что с тобой? Открой глаза! Очнись!
Сабина вышла из забытья. Она приоткрыла тяжелые веки и с недоумением посмотрела на старшую дочь, которая тревожно и вопрошающе смотрела на нее.
– Что такое? – устало спросила Сабина.
Ты кого-то звала, повторяя какое-то имя, – ответила Рената. – Тебе плохо? Кружится голова? Такое впечатление, как будто ты отключилась, даже глаза закрыла.
– Ничего, доченька. Все в порядке. Действительно, я немного забылась. Но сейчас уже пришла в себя.
– Ты уж держись, мама. Обопрись сильнее на меня. Еще немного потерпи. Скоро дойдем туда, куда нас гонят. Тогда и отдохнем.
Рената поправила выбившуюся из-под косынки прядь волос матери и, поддерживая за ее руку, подалась вперед, стремясь тем самым облегчить путь измотанной женщины.
Сабина тяжело вздохнула. Надо же, подумала она, воспоминания прошлого не хотят ее отпускать. Хорошо, что Рената не услышала, кого я звала на помощь. Впрочем, если бы даже она услышала имя Юнга, то вряд ли бы поняла, что это имя значило для меня долгие годы.
Мой Юнга! Да, когда-то я грезила им. Он был моим кумиром. Позднее мне стало более понятно, что происходило со мной в то далекое время. Приобретенные мной психоаналитические знания и знакомство с профессором Фрейдом пролили свет на былые отношения с доктором Юнгом.
Сабина украдкой взглянула на старшую дочь, потом, отогнав вялой рукой надоевшую муху, жужжавшую возле ее уха, вновь предалась своим воспоминаниям о том полном драматизма периоде жизни, когда она находилась в Цюрихе и имела возможность общаться с Юнгом не только на людях, но и наедине.