Вы здесь

Розвинд. Тьма. Глава 3 (Sunny Greenhill)

Глава 3

3.1. Избравши путь, не сомневайся

Лэйни Чейз стал детективом из-за отца, который дослужился в том же участке до лейтенанта, а на пенсии, как и тропические ураганы, не смог пройти мимо флоридских пальм. Чтобы не обмануть его ожидания, Лэйни без колебаний брался за самые запутанные дела, не щадя сил для их раскрытия.

Даже сейчас, за тарелкой горячего лечо, приготовленного его любящей и внимательной женой, Лэйни обдумывал задачку, которую ему подкинул Боб. Поднося ко рту ложку, он уже, наверное, в сотый раз пришёл к выводу, что они выбрали правильный угол обзора убийства на Сильвер-лэйн: под поверхностью очевидности там явно скрывается нечто большее. И пусть пока не удалось разглядеть подробности, в глубине этого мутного озера, без сомнения, проглядывает чёрная тень притаившегося зла, а стало быть, придётся запастись багром побольше.

Иногда даже самому усердному и самоотверженному полицейскому необходима рука помощи, и Боб, разумеется, не исключение. Конечно, он примется рьяно копать, пока не загонит преступника в угол и не обложит его таким количеством улик, что никакому дорогостоящему прощелыге-адвокату, готовому добиваться оправдания хоть для Чарли Мэнсона, не удастся сбить с панталыку и запутать присяжных. Но тут ему одному не справиться. Чтобы раскусить этот орешек, надо работать сообща.

Лэйни видел в Бобе идеального напарника и уже подходил к капитану Блэкуотеру, чтобы попросить о его переводе. Он аргументировал это тем, что от детектива Маколти будет намного больше пользы, чем от офицера Маколти. Капитан принял рекомендацию Лэйни довольно благосклонно, а значит, скорее всего, быть патрульным Бобу оставалось недолго.

В принципе, Лэйни устраивал его теперешний напарник, Джим Коллинз, но тот предпочитал рутину и спокойствие, а приказы начальства ставил выше закона. В итоге, не хватая звёзд с неба в работе, он быстро поднимался по ступеням карьерной лестницы, довольствуясь ростом их количества на погонах. Коллинз являл собой точную иллюстрацию к определению «исполнительный служака», и можно было ставить миллион на то, что если он должен что-то сделать, значит, это будет сделано. Он свято чтил кодекс полицейских и никогда не бросил бы напарника в беде, но полное отсутствие инициативы и нежелание заниматься тем, чем можно и не заниматься, делали расследование в его компании схожим с поеданием пресных замороженных вафель.

В кухню вошла Марлин Сэндворк – его вторая половинка, с чуть подкрашенными, чтобы скрыть начинающую серебрить голову седину, чёрными волосами, пухленькая и смешливая. Когда Марлин удивлялась или пугалась, её карие, немного раскосые глаза раскрывались так широко, что она становилась похожа на фарфоровую куклу.

– Дорогой, я сегодня пойду в гости к Софи и вернусь поздно. Наши сорванцы остаются на тебя. Не позволяй им опять выдуть всю газировку и смотреть до полуночи мультики.

Лэйни улыбнулся и ответил:

– Хорошо. Обещаю кормить их сухарями и запереть в подвале сразу после девяти вечера.

– У нас нет подвала, мы живём на пятом этаже, хотя иногда я об этом жалею.

Они рассмеялись, и Лэйни встал из-за стола и обнял жену за талию. Поцеловав её, он сказал:

– Не волнуйся, всё будет в порядке. Отдыхай, ты и так весь день хлопочешь по дому. Будете перемывать косточки соседям?

– Вряд ли, хотя полностью такую возможность исключить не могу. Но вообще-то мы собирались посмотреть фильм из проката и распить бутылочку красного вина с подсоленными крекерами. Если придут Ванесса и Рози, сыграем по маленькой в покер. Ну а если вдруг заскучаем, то пригласим стриптизёра, и, возможно, не одного.

Усмехнувшись и потрепав Лэйни по волосам, она ещё раз поцеловала его и пошла одеваться, а он вернулся за стол доедать свой ужин и думать.

Он уже вымыл тарелку и заваривал чай из пакетика, когда зазвонил его мобильный. Вытерев руки хлопковым полотенцем с нарисованным весёлым тираннозавром, поедающим морковку, – двойной удар по логике – он направился в комнату.

Телефон лежал на прикроватном столике, освещённом стоящей на нём керамической, расписанной золотом лампой – подарком Марлин на день рождения, моргал экраном и вибрировал от нетерпения, всячески пытаясь донести до недогадливого хозяина, что с ним хотят поговорить. Нажав кнопку ответа, Лэйни поднес трубку к уху и, услышав дежурное приветствие, сразу узнал Родни Мэлтстоуна – специального агента ФБР по организованной преступности, с которым они в детстве жили на одной улице и продолжали общаться до сих пор, несмотря на то, что жизнь раскидала их по разным частям страны.

– Здравствуй, Лэйни.

– И тебе не болеть. Как дела?

– Нормально, на той неделе взяли банду латиносов в Калифорнии. Торговали кокаином и поставляли мексиканских девушек для местных борделей. Теперь лет двадцать в федеральной тюрьме вправят им мозги, в смысле тем, кому мы их не вышибли при захвате. Ха-ха.

– Смотрю, настроение у тебя приподнятое.

– Всегда приятно хорошо выполнить сложную работу и упрятать в прочную бетонную клетку пару десятков ублюдков.

– Это да, не спорю. Ну как, ты узнал что-нибудь?

– А как же. Думаешь, я звоню тебе рассказать, как хороши тёплые ночи Калифорнии, когда ты лежишь в бассейне с ледяным бокалом дайкири?

– Не трави душу! Мы с женой проведём отпуск в гостинице в национальном парке – много чистого воздуха, свободного времени и горячего пунша у камина, но совершенно никакой цивилизации, а из развлечений только прогулки по этой горе, потом по той горе и наблюдение за милыми лесными зверушками.

– Ха-ха, настоящая романтика, можно только позавидовать! А нам в ФБР удаётся передохнуть, только если осталось время между выполненным заданием и следующим заданием, зато отдых получается что надо. В следующем месяце у нас расследование деятельности группировки по отмыванию денег в Лас-Вегасе – пару недель работы по двадцать пять часов в сутки и несколько дней на самый шикарный загул, какой ты себе можешь представить.

– Да уж, умеете вы в ФБР пускать пыль в глаза. Ха-ха.

– Ладно, не ёрничай. Зависть – это смертный грех, ну или по крайней мере должна им быть. Перейдём к нашим баранам. Я прогнал по базе Джена и Нинг Шенг. Ничего особенного за ними не числится.

– Ну что же, видимо, не повезло. Буду копать дальше.

– Да погоди. Есть один весьма подозрительный тип, из-за которого они и попали к нам в базу, – Вайн Холдбрук, больше известный как Карамелька. Не знаю уж, откуда у подобного хмыря такая кличка, послужной список у него преизрядный – начинал с уличной банды и подозревался в убийствах минимум трёх человек, ни одно из которых не смогли доказать, затем подался в ростовщики, заслужив репутацию кровопийцы и вымогателя, теперь занимается шантажом и подделкой документов. Его никак не удаётся схватить за руку – он параноидально осторожен и тщательно подходит к выбору партнёров. Рано или поздно мы его прищучим, и, разумеется, проверяли всех, кто имел или мог иметь к нему какое-то отношение. Так вот, твоя сладкая парочка засветилась в этом списке: Джен Шенг недолго вёл дела с Карамелькой, а его жена выполняла роль курьера между ними.

– Чем же они занимались и как давно разорвали своё партнёрство?

– Пару лет назад Шенг продавал Карамельке некие документы личного и делового характера, проливающие свет на конфиденциальные, а то и незаконные аспекты жизни различных влиятельных людей, что привело к банкротству одной известной компании, нескольким разводам и паре самоубийств. Остальные, должно быть, всё же заплатили за возвращение скелетов обратно в родной шкаф. К сожалению, такого рода деятельность крайне непросто подвести под уголовную статью, пока этих шельм в прямом смысле не ловят за руку с поличным. И даже тогда сложно доказать, что фигурирующие в деле компрометирующие документы являются ворованными, чему способствует вполне понятное нежелание тех, у кого их умыкнули, сотрудничать. Они предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, а если их грязное бельё всё-таки всплывает на поверхность, открещиваются от него, как от заражённого чумой.

– И почему же их дорожки разошлись?

– Мы не знаем, но можно предположить, что, как это часто бывает в среде, где отсутствуют какие-либо моральные принципы, уж точно не из-за того, что один из них показал себя отъявленным мерзавцем. Преступники руководствуются исключительно доходностью своих занятий, а значит, скорее всего, они не сошлись в цене; если бы кто-то из них обманул или подставил другого, ты нашёл бы трупы гораздо раньше.

– Видимо, так. Преступники редко меняют профиль, а следовательно, владельцы скромного ресторанчика на окраине продолжали торговать краденой информацией, просто нашли других покупателей. Тогда получается, их убил или тот, кто не получил важный заказ, или настоящий хозяин документов – из мести или в попытке вернуть их любой ценой.

– Ага, обычные разборки. Теперь ты знаешь, откуда ветер дует, надо лишь найти его источник.

– Благодарю, эти сведения, несомненно, имеют огромную ценность. А что про нападавших? Они, случайно, в вашей базе не значатся?

– Нет, никаких Портеров и Квандайков. Явно мелкие сошки, шестёрки со стороны, которых нанимают на разовую грязную работу. Такая шваль в поле интересов ФБР не попадает, разбираться с ней – это ваша работа.

– И мы её выполняем, можешь не сомневаться, но они плодятся быстрее, чем мы их ловим. Да ещё и армия правозащитников, адвокатов, продажных судей и прочей нечисти, которая за деньги или расположение избирателей готова целовать любые жопы и вставать грудью на защиту ущемлённых интересов наркоторговцев, маньяков и насильников, оправдывает и нескончаемым потоком выпускает их обратно на свободу. Это борьба с ветряными мельницами, так что нам, да и всем честным гражданам, на руку, когда одни мерзавцы убивают других, а ещё лучше, если друг друга. Жалко только, что погибли хорошие люди, которые просто оказались не в том месте и не в то время. Это дело чести для полиции – найти и примерно наказать тех, кто нанял эту мразь.

– Ну что же, удачи в твоём расследовании. Если понадобится ещё какая-нибудь информация, обращайся, помогу, чем смогу. Помнишь, как так же глупо погиб Сэнди Рокман, когда мы учились в пятом классе?

– Словно это было вчера. Он ехал на своём велосипеде в игровой зал, когда обдолбавшиеся метамфетамином бандиты открыли стрельбу прямо на улице, и его срезало шальной пулей. Это стало одной из причин, по которым я пошёл по стопам отца и сразу после школы подал заявление в Полицейскую академию.

– Да, пожалуй, тот случай оказал определённое влияние и на мой путь, только я выбрал морскую пехоту, а затем Академию ФБР. Я к тому, что несправедливость и всякие ужасы случаются почти каждый день, и нельзя себя винить за поступки других. Хочешь отомстить за смерть хороших людей, которых ты даже не знал, и наказать их убийц – отлично, поступок настоящего человека, но нельзя взваливать на свои плечи вину за все те мерзости, которые творятся вокруг.

– Не волнуйся, я не возлагаю ответственность за весь мир на себя, а ты не мой психотерапевт. Я лишь прилагаю все усилия для достижения положительного результата, а не протираю штаны в ожидании пенсии. Лэйни Чейз – в полном ажуре. А в нашем славном городе у тебя не планируется расследований? Показал бы, как отдыхают агенты ФБР, а то, может, просто хвастаешься?

– Ха-ха. Нет, пока не намечается, но, если так случится, что меня занесёт в Розвинд, ты не отвертишься от шикарной вечеринки, это я тебе обещаю.

– С чего бы это я стал избегать встречи со старым другом? Если ты, конечно, не намереваешься снимать проституток и разъезжать по городу пьяным, расстреливая дорожные знаки. В таком случае придётся тебя арестовать.

Родни заразительно расхохотался.

– Договорились. Значит, как обычно – виски и гольф пивными банками на пустыре. Вспомним славные юношеские забавы, типа как ты спёр у папаши кабриолет, а я у матери – початый «Джек Дэниэлс» и нас чуть не замели, когда ты сшиб почтовый ящик у кинотеатра на Веллсонг-драйв.

Настала очередь смеяться Лэйни.

– Пожалуй, такие выкрутасы нам уже не по возрасту. К тому же то, что детектив полицейского управления Розвинда всего лишь решил вспомнить молодость, вряд ли сгодится в качестве смягчающего обстоятельства при аресте.

– Тут ты прав. Надо будет придумать более разумное объяснение – например, что пришельцы умыкнули твоё тело и проводят эксперимент о влиянии количества спиртного, выпитого конкретным индивидуумом, на снижение эффективности работы почтовой службы.

На этот раз дружный хохот прозвучал с обеих сторон.

– Ладно, пора завязывать, а то, пока мы тут веселимся, колумбийская мафия угоняет линкор, чтобы доставлять наркотики в Пасадену, а у твоего подъезда бандиты уже вовсю торгуют оружием и поддельными билетами на концерт Рианны.

– Окей, Родни, приятно было тебя услышать. И спасибо за помощь! Надеюсь, у нас ещё будет возможность пообщаться не через бездушную машину.

– Бывай. Как-нибудь обязательно увидимся. Если две частицы притягиваются, то они рано или поздно столкнутся.

– Ого, как ты заговорил! Видимо, одной из лабораторий, которую вы захватили, управлял на полставки доктор физики.

– Ты удивишься, но бывало и такое. Пока, Лэйни. Удачи и до встречи.

– Счастливо. Будем на связи.

Нажав кнопку отбоя, Лэйни вернул телефон на место, затем снова взял его в руки, повертел на ладони и всё-таки положил на тумбочку, так и не набрав номер. Он решил не спешить со звонком Бобу, ведь фактически он до сих пор не может сообщить ничего конкретного, разве что подтвердить, что китайцев почти наверняка убрали из-за их криминальной деятельности. Но непонятно ни что это за информация, ни кто её хозяин, ни кто покупатель.

Лучше дождаться сведений из участка Сайлент Гарден. Тогда можно будет связать все обрывки в прочный узелок и, следуя за тянущимися от него ниточками, выйти на заказчиков этого убийства. Окончательно решив повременить сообщать Бобу новости, чтобы не будоражить его понапрасну, он выключил свет и пошёл в гостиную, из которой доносились звуки спора жёлтой губки в штанах с туповатой морской звездой.

Лэйни считал, что такие низкопробные поделки отупляют мозг полным отсутствием здравого смысла, но его дочке Шайни восьми лет и сыну Донни шести это шоу очень нравилось. В компании с его полоумными героями их можно было оставить перед телевизором на пару часов, не боясь, что они устроят какой-то беспорядок.

И подобные опасения, к сожалению, были отнюдь не беспочвенны – они уже заслужили, и достаточно обоснованно, прозвища Ураган и Русалка. Донни мог разгромить любое помещение со скоростью разрушительной силы природы, в честь которой получил свою кличку, а Шайни просто обожала воду – часами сидела в ванной, из бассейна её приходилось буквально вылавливать, и, оставленная без присмотра, она могла тут же залезть в ближайшую наполненную H2O ёмкость и если не утонуть, в силу того, что, как шутила Марлин, у неё уже развились жабры, то с лёгкостью устроить потоп почище библейского, только вполне настоящий.

Занять чем-нибудь их ненаглядных монстриков, от чего те не стали бы отвлекаться, являлось весьма непростой задачей, и Лэйни готов был смириться с тем фактом, что его дети будут считать, что губки для мытья посуды живут на дне моря, если это даст ему и Марлин немного личного времени.

Однако сейчас он пришёл в гостиную провести вечер в цветнике жизни, поэтому сел между детьми на широкий плюшевый диван и, обняв их за плечи, стал наблюдать за играющей с осьминогом в футбол креветкой, периодически давая ответы и, если потребуется, опровержения на многочисленные вопросы, появляющиеся у его зачарованных действием на экране отпрысков.

***

Витти лежал на кушетке в своей квартире под лучами раннего утреннего солнца и обдумывал произошедшую вчера нелепицу. Согласно полученному списку он начал обходить указанных Мином людей, и поначалу всё шло гладко.

Не слишком интересуясь причинами возникновения на их пороге детектива и не имея ни малейших намерений удостовериться в подлинности его истории, полулегальные азиаты охотно рассказывали всё, что Витти хотел услышать, щебеча на ломаном английском с характерным акцентом и периодически кланяясь грозному слуге закона, как они привыкли у себя на родине, а уж он постарался напустить на себя максимально строгий вид.

Он уже посетил троих и постучался в квартиру четвёртого. Ки Пэн значился как близкий друг Нинг Шенг, приходясь ей сводным братом по отцу, умершему в Китае, и, соответственно, казался весьма перспективной фигурой на доске разыгрываемой партии. Дверь открыла миниатюрная китаянка в шёлковом, перевязанном сзади красным бантом халате с изображениями журавлей и моря. Увидев полицейское удостоверение, она прочирикала что-то на своём языке и покорно замерла в дверях, как будто ожидая наказания за совершённый проступок.

Витти изумлённо уставился на неё, но тут услышал раздавшееся в глубине квартиры осторожное шебуршание и последовавший за ним сухой деревянный стук, природа которого не вызывала сомнений, – удар рамы о косяк. Очевидно, мерзавка предупредила кого-то внутри, скорее всего мужа, и теперь тот пытается улизнуть по пожарной лестнице.

Оттолкнув загородившую проход храбрую миниатюрную женщину, он пронёсся по узкому коридорчику и ворвался в единственную небольшую комнату, успев заметить исчезающую на лестнице за окном бугристую лысину. Он попытался было догнать беглеца, но, поняв бесполезность этого, остановился, наполовину высунувшись на улицу, с досадой наблюдая, как шустрый и ловкий мистер Пэн, скача по пролётам, как горный козёл, быстро приближается к асфальтированному дну бетонного колодца между домами. Спрыгнув на землю с высоты примерно десяти футов без каких-либо видимых повреждений, тот, с быстротой молнии, исчез в уходящем во дворы проулке.

Витти не на шутку разозлился и, с грязным ругательством захлопнув окно, сжал кулаки и повернулся к стоящей с таким же покорным видом – наклонив голову и прислонившись к стене – миссис Пэн. Нависнув над ней, как скала, он прищурился и, цедя слова сквозь крепко сжатые зубы, попытался добиться от неё ответов на вопросы, которые ему очень хотелось прокричать ей в лицо, держа его рукой так, чтобы она не могла его игнорировать. Но женщина не произносила ни слова и только вздрагивала, когда он поднимал тон.

В итоге Витти пришлось уступить и покинуть квартиру, так как он понял, что здесь может добиться только того, что соседи вызовут настоящую полицию. Смирив бушующую в нём бурю, он несколько раз подчеркнул имя сбежавшего китаёзы, решив оставить его на потом. Надо будет подкараулить мистера Пэна во дворах, которыми тот умело пользуется, и допросить с пристрастием, несмотря на обещание, данное Мину. Но сначала он проверит всех остальных, а сложные варианты останутся на десерт.

Остаток вечера прошёл спокойно и запланированно: он допросил ещё две семьи, не пытавшихся сбежать или что-то скрыть, но не продвинулся ни на шаг вперёд: никто не знал ни про какие документы – или, по крайней мере, кто-то из них очень хорошо притворялся.

Витти потянулся всем телом, благо длина кушетки это позволяла, быстро встал и отправился готовить завтрак. Сегодня ему некогда разлёживаться – в списке ещё достаточно фамилий, сроки подходят, а никакого прогресса пока не видно. Несмотря на уверенность в себе, он немного занервничал: ему не хотелось провалить работу. В этом случае его профессиональная репутация понесла бы серьёзный урон, и получение важных и хорошо оплачиваемых заданий оказалось бы под большим вопросом.

Этот вариант, разумеется, крайне нежелателен, но предпочтительнее второго, в котором Тони, беспокоясь уже о своей репутации, прикажет ненароком «потерять» обманувшего его ожидания исполнителя, а для выполнения этого поручения воображение подсказывало бессчётное количество мест, ни одно из которых не являлось Диснейлендом. В общем, надо ускориться, чтобы, если ни один из вариантов не даст результата, осталось время заняться объектами с высокой долей риска, например, вернуться к плану «разнести проклятый ресторан по кирпичикам».

Но прежде чем начать анализировать ситуацию и перейти к стадии окончательного планирования, он позволит себе потратить ещё один день на выуживание информации о потерянных документах у знакомых усопших. Взяв со стола брошенный туда вчера вечером список и просмотрев адреса, Витти составил в голове примерную карту их расположения в городе.

Как он и прикидывал раньше, сегодня ему понадобится машина. В ожидании такого случая на платной стоянке пылится уже немолодой, но в отличной форме «понтиак», раз в полгода непременно проходящий техосмотр, чтобы не выкинуть какой-нибудь фортель, когда хозяину понадобятся колёса.

Начать он решил с самого удалённого адреса. Некий Фу Цзай проживал в Клоуверфилде – расположенном на юге за чертой города бедном районе с одноэтажной типовой застройкой в виде щитовых домиков с шестью квадратными футами садика или огорода, как кому нравится. Жители таких, похожих на фавелы, районов, часто безработные или работающие от случая к случаю, целыми днями сидят дома и смотрят ток-шоу в ожидании чека с пособием. Лишь единицы из их детей находят в себе достаточно ума и силы воли, чтобы съехать из родного болота. Если аборигены уезжали в поисках лучшей жизни или просто умирали, в оставленную ими нору заползал новый трутень, чтобы кричать на жену и ругать правительство, которое ничего не делает для тех, кто ничего не делает.

Он по личному опыту знал, что визит в Клоуверфилд не несёт опасности, по крайней мере днём, поскольку тамошние обыватели слишком ленивы, чтобы представлять собой достойную внимания угрозу; обычно у них хватало запала только на ругань с соседями – местный вид развлечения, за отсутствием желания занять себя требующими каких-либо усилий способами. Ночью по этим полуосвещённым ободранным джунглям расползались, как тараканы, и сбивались в кучки местные подростки. Злобные и тупые и, как следствие, мнящие себя незаслуженно обделёнными и непонятыми, при достаточном количестве алкоголя в крови они пытались опровергнуть собственную полную никчёмность драками между собой или с подвернувшимися под руку прохожими; впрочем, увидев в руках у предполагаемой жертвы оружие, эти подзаборные бешеные собачонки расползались по кустам и щелям, продолжая тявкать оттуда вслед распугавшему их матёрому зверю.

Витти не проявлял никакого интереса к утверждению своего авторитета среди сирых и убогих, поэтому старался наведываться в такие места днём, когда туземная фауна отсыпалась после вчерашнего или осоловело валялась в продавленных садовых креслах на обшарпанных верандах.

Часы показывали умеренно раннее утро, часов десять, – то, что надо для посещения этой вечной сиесты. Полусонные хозяева будут рады побыстрее ответить на вопросы и уползти обратно в свою конуру, чтобы продрыхнуть ещё по крайней мере до обеда.

Заглянув в шкаф, он выбрал стиль одежды «свободный отдых»: белая майка с короткими рукавами, бежевые льняные брюки и кремово-жёлтые туфли – достаточно респектабельный наряд, чтобы представляться копом тем, кто неделю ходит в одном и том же нижнем белье, и в то же время достаточно небрежный, чтобы не вызвать их раздражение излишней франтоватостью. Одевшись, Витти убрал список с адресами в небольшую кожаную борсетку и спрятал в её потайном кармашке удостоверение, после чего, оглядев себя и оставшись доволен увиденным, достал из ящика стола ключи от машины, закрыл квартиру и вышел на залитую солнцем улицу.

Тротуары пустовали; встречающиеся редкие прохожие торопились по своим делам, не обращая друг на друга никакого внимания. Поэтому на их фоне особенно выделялся потерянного вида мужчина, в измятом, местами покрытом разного цвета и консистенции пятнами, дорогом синем кашемировом пиджаке и в заляпанных грязью шерстяных брюках. Из-под растрёпанных волос соломенного цвета сквозь прищуренные веки на окружающее бессмысленно таращились красные, оттенка неспелой вишни, глаза. Объект передвигался неуверенно, и его синусоидальная траектория время от времени прерывалась столкновениями с инородными предметами вроде фонарного столба или разукрашенной, как свадебный торт кружевами, пожилой матроны.

Витти проявил интерес к данному НПО исключительно из желания проследить, чтобы его прямая не совпала с кривой гуляки. Произведя манёвр уклонения, он задумался, как такой персонаж оказался на столь чопорной улице, но этот вопрос недолго занимал его голову. Выкинув из неё отвлекающие посторонние мысли, оставшиеся пару десятков ярдов до паркинга Витти преодолел, нахмурившись и сосредоточенно планируя сегодняшние действия.

Стоянка представляла собой трёхэтажный бетонный комплекс с открытыми маркированными стойлами для железных коней. Его красный «фаербёрд» две тысячи первого года выпуска стоял и, блестя лаком, как норовистый жеребец, нетерпеливо ждал возможности горделиво помчаться, дав волю своей мощи, через распутье городских улиц.

Он купил эту машину за её обтекаемый вид и мощный мотор, а ещё с закрытыми шторками фарами она напоминала ему спящую кобру. Сев за руль, он завёл двигатель и, подождав, пока тот хорошенько прогреется, слегка погладил обитый кожей руль и, переключив скорость, вырулил со стоянки.

В Клоуверфилд Витти поехал кратчайшим маршрутом – он мог поклясться, что прямо-таки слышит, как утекает оставшееся у него время. На пересечении Вайтрэйн-авеню и Фоксфорест-стрит он притормозил на светофоре, и «фаербёрд», с недовольным воем турбины умерив свой бег, остановился практически рядом с ограничительной полосой.

Нетерпеливо постукивая большими пальцами по рулю, он увидел, что к дороге на перпендикулярной улице подошла шикарная блондинка в обтягивающих синих джинсовых бриджах и расшитой люрексом шёлковой блузке, из-за которой фраза «выглядит блестяще» приобретала буквальный смысл. Блестящая пепельная блондинка оглядывала улицу, теребя в руках небольшую тёмно-синюю дамскую сумочку и ощутимо источая неуверенность. Витти уже почти решил немного задержаться и помочь незнакомке доехать туда, куда она явно спешила, чтобы получить ненавязчивый повод для встречи тет-а-тет с потенциалом развития, но тут рядом с ней притормозил золотистый кабриолет и, подобрав её, рванул с места.

Витти пожал плечами и, увидев на светофоре зелёный, нажал на акселератор – переживать об упущенной возможности он не собирался. Он рассматривал женщин только как часть приятного времяпровождения и обычно, выбирая очередную сногсшибательную пассию, руководствовался лишь тем, насколько хорошо она будет смотреться рядом с ним в ресторане или на приёме. Он вполне мог считаться богачом, хотя никогда этого не афишировал, и для него не составляло проблемы совершенно бесплатно обзавестись подобающим этому статусу эскортом.

Множество красивых, не слишком разборчивых женщин охотились на состоятельных мужчин, и они готовы были выйти в свет даже с сущим квазимодо или откровенным бандитом, при условии что у него водятся деньги и он потрудился хотя бы смыть кровь с рук перед тем, как пригласить их на ужин, а некоторые и вовсе искали кратковременных сильных ощущений от скуки или недостатка ума.

Витти к тому же выглядел далеко не уродом и не собирался топить разрезанный труп чрезмерно назойливой кокотки в соляной кислоте, во всяком случае, если в этом не будет необходимости, а его холодная отстранённость, точно свет фонаря, лишь сильнее притягивала этих ночных бабочек, так что его нисколько не огорчило, что блондинка уехала не с ним.

Щит «Вы въезжаете в Клоуверфилд» можно было и не устанавливать – многоэтажные дома сменились небрежной коттеджной застройкой с маленькими, через одну стриженными лужайками, окружёнными покосившимися, давно не крашенными заборами.

Улицы тут не имели названий, и разыскать дом номер пятьдесят три, в котором жил Фу Цзай, оказалось не так просто. Витти два раза пришлось уточнять у местных зевак, сидевших на крыльце с бутылкой пива или прогуливавшихся от безделья по району, дорогу, прежде чем он припарковался у опрятного белого коттеджа с серой черепичной крышей.

Номер пятьдесят три содержался в образцовом порядке: лужайку аккуратно подстригли, посыпанная гравием дорожка оказалась ровной и чистой, а подслеповатые узкие окна с плотными бархатными шторами не давали любопытному взгляду проникнуть внутрь.

Бегло осмотревшись, Витти подумал, что такое жилище в подобном районе лишний раз доказывает упорство и работоспособность азиатов. Скорее всего, они купили этот дом, исключительно чтобы сэкономить деньги, а все излишки копили в ожидании возможности поменять убогий пригород на что-нибудь более комфортабельное. Он вышел из машины и направился прямо к входной двери, не оглядываясь и стараясь выглядеть уверенно, соответствуя вымышленному образу служителя неумолимого закона.

Дверь в коттедж открылась почти сразу после звонка. На пороге стоял крепко сбитый босой китаец средних лет, своим нарядом из клетчатой байковой рубашки и синих потёртых джинсов старательно подражающий голливудской внешности американского работяги. На появление детектива он отреагировал спокойно, бегло изучил удостоверение и посторонился, пропуская Витти. Судя по всему, являясь владельцем дома в районе, где две трети населения жило на пособие, к визитам полиции он уже привык. Внутренняя обстановка тоже ничем не выделялась, только фотографии улыбающихся во весь рот узкоглазых родственников на фоне пагод и дворцов выбивались из ансамбля простых крашеных стен и вязаных половичков.

Пригласив «детектива» присесть на небольшой диван с обивкой из флока, хозяин взял стоявший у окна стул и уселся напротив. Периодически кивая, он молча выслушал разъяснения о причинах визита и лишь тогда перестал смахивать на куклу с головой на пружинке. Немного подумав, он рассказал Витти немало не интересующих того подробностей о жизни семьи Шенг в Китае и Америке и о том, что сам работал на их семью с шестнадцати лет, сначала в Шанхае и Пекине. Затем он перебрался в Розвинд, где какое-то время был поваром в ресторане у Джена, но год назад уволился, найдя более перспективную работу, хотя доверительные отношения между ними сохранились.

Витти, до этого умело притворявшийся интересующимся перипетиями жизни мистера Цзая, насторожился и, стараясь не выдать своего нетерпения, поинтересовался:

– А не просил ли мистер Шенг сохранить для него какие-то вещи, может быть, документы, конверт или пакет?

Оказалось, действительно, порой Джен оставлял у давнего семейного работника кое-какие вещи, а когда не мог забрать их сам, просил передать указанным людям. Витти сделал охотничью стойку, как фокстерьер, почуявший лису, и, чуть не искрясь от напряжения, задал вопрос, ради которого сюда и приехал:

– А не осталось ли чего-нибудь из принадлежавшего мистеру Шенгу у вас на руках?

После недолгой заминки Цзай радостно закивал. Поднявшись со стула, он направился к полированному секретеру, откуда, порывшись в его многочисленных ящичках, достал плотный заклеенный конверт, который и протянул Витти.

Осторожно взвесив конверт в руках, Витти прикинул, что там лежит стопка бумаг.

– Я бы хотел взять это с собой. Может быть, внутри находятся важные улики, которые помогут найти тех, кто убил ваших друзей. Вы сможете забрать его в полицейском управлении, когда закончится расследование.

– Джен и Нинг – единственные из семьи Шенг, кто набрался смелости начать всё сначала в чужой стране и кто мог бы за ним обратиться, так что пусть лучше он остаётся в полиции.

– Вы не вскрывали этот конверт?

– Нет. Он запечатан, а я слишком уважаю того, кто дал мне кров, работу и помог обустроиться в этой, полной возможностей, стране, чтобы пытаться раскрыть доверенный мне секрет, даже после смерти его хозяина. Но передать конверт вам – это правильное решение. Надеюсь, он поможет отомстить за смерть моих друзей.

– Вы ведь понимаете, что полиция не занимается вендеттой? Если мы найдём виновных, они будут отвечать перед законом и понесут наказание в полном соответствии с ним.

– Достаточно того, что оно последует; безнаказанное убийство таких замечательных людей нарушает гармонию мироздания. Настоящее возмездие свершится, когда убийцы ступят в царство Янь-вана, но земное правосудие сохраняет животворную энергию инь и отнимает у злых людей самое драгоценное в этом мире – время, которое невозможно купить или украсть. Потому я отдаю вам этот конверт с чистым сердцем и надеждой – тем, что питает наши стремления и заставляет бороться и добиваться намеченных целей.

Сначала Витти не нашёлся с ответом, а затем, словно бы пародируя сыплющего вселенской мудростью Цзая, закивал и произнёс:

– Благодарю вас, сотрудничество граждан с полицией – это основа порядка и справедливости, – а после этого выспренного клише добавил уже вполне искренне: – Можете не беспокоиться, содержимое этого конверта будет использовано по назначению.

Он поднялся с дивана и протянул мистеру Цзаю руку, которую тот энергично пожал. Слегка поклонившись, Цзай встал, чтобы проводить гостя. На крыльце они сердечно попрощались, и Витти пошёл к своей машине, а дверь за его спиной тут же захлопнулась.

Пока он разговаривал с китайцем, из соседнего дома выполз и теперь, забравшись в продавленный гамак, покачивался на ветру обрюзгший небритый индивид в мятой белой майке с застарелыми пятнами.

Брезгливо поморщившись, Витти сел в машину и, захлопнув дверь, внимательно посмотрел в зеркала, проверяя отсутствие слежки; не потому, что почувствовал наблюдение, просто сработали отточенные за годы жизни в городских джунглях инстинкты.

Вскрыв конверт, он достал из него пачку распечатанных на принтере бумажных листов с какими-то фамилиями, названиями фирм и пометками, с особенным интересом пробежавшись по нескольким последним строчкам, благо перед каждой стояли месяц и год. Почти каждый месяц в году содержал как минимум две-три записи, а некоторые и больше десяти, но в этом месяце значилась только одна – «Сэм Рэдборн (закон об изменении застройки, коррупция) «. И напротив – «Тони Сальмерра (10 000) «.

Конец ознакомительного фрагмента.