Вы здесь

Приказано уничтожить. Часть вторая. Назад пути нет (В. А. Паутов, 2015)

Часть вторая. Назад пути нет

Глава 1. Ночь накануне вылета

Уже сидя в планере, я вспоминал наши проводы и напутственное слово генерала на небольшом приграничном аэродроме. Он приехал, чтобы лично присутствовать накануне отлета и проконтролировать все от и до. Погода стояла прекрасная. Ночи тихие и безлунные, одни только звезды, по которым можно отлично ориентироваться. Снаряжение, оружие и боеприпасы мы загрузили в планер загодя, днем. Генерал привез новые дыхательные аппараты изолирующего типа, которые считались последней разработкой одного секретного института, занимавшегося проблемами спасения подводников с затонувших атомных субмарин.

Мы накопили большой опыт в обращении с этими аквалангами, когда отряд проходил специальную морскую подготовку в учебном центре подразделений военно-морского спецназа, так называемых боевых пловцов, – разведывательно-диверсионной части в системе разведки ВМС. Привезенные генералом дыхательные аппараты принципиально не отличались от тех, что мы использовали на тренировках, а именно, от дыхательных аппаратов замкнутого цикла[13] наших коллег с флота, но только у этих был повышенный запас ресурсов по выработке кислорода.

– Вот, забирайте! – сказал генерал, когда вылез из машины.

Он указал пальцем на акваланги и, разминая спину и ноги, затекшие, видимо, от долгой езды в машине, вновь заговорил:

– Еле-еле выпросил у наших ученых опытные экземпляры. Давать не хотели. Все ведь вокруг спрашивают, для чего, мол, беру? Я все-таки начальник разведки, и вдруг – акваланги! Подозрительно? Не на рыбалку, чай, собрался, кругом дураков нет! Меня даже на самом верху спрашивали об этом, куда, мол, и для чего начальнику ГРУ понадобилось шпионское оснащение. На старости лет врать приходится, а что делать? Ради благого дела и согрешить не вредно.

– А вы бы, товарищ генерал, не врали! – посоветовал прапорщик. – Сказали бы все честно, так, мол, и так, господин президент, вас и вашу семью обкормят всякой гадостью и ерундой, а нам потом расхлебывать придется. Смотрите, уважаемый, что в рот тащите!

– Поучи, поучи меня, Дед! Ох! Распустил ты личный состав. Прапорщик генерала, целого начальника военной разведки, учит. Дожил! – строго заворчал генерал, нахмурив брови.

Но это была напускная строгость, ибо любил он нас сильно, любил и уважал в отряде всех, а поэтому позволял наедине некоторые вольности, не выходящие, конечно, за пределы разумного. Особенно он благоволил к Сокольникову. Прапорщик ему нравился за норовистый характер, чувство самоуважения и достоинства. Единственный человек, кстати, которого генерал Корабелов старался называть на «вы», был Дмитрий. Когда начальник Управления ходатайствовал за Димыча и призывал того во второй раз в армию, то конечно же собрал о нем самые подробные сведения, особенно что касалось увольнения гвардии лейтенанта Сокольникова Д. С. из ВДВ. Он, естественно, звонил Маргелову В. Ф., тогдашнему командующему десантными войсками, да и при личной встрече беседовал с ним на тему Димыча, и, как потом рассказал мне по большому секрету, командующий ВДВ очень хвалил своего бывшего разведчика, считая его лучшим. «А что касательно увольнения, Иван Федорович, – пробасил Маргелов по телефону, – так я сам бы врезал тому хлыщу по морде, честное слово, врезал бы так, чтобы надолго запомнилось. Дед, то есть Сокольников, правильно сделал, по чести солдатской поступил, хотя и не должно генерала при всех за руки хватать. Он настоящий офицер, бери, не пожалеешь, я за него головой могу поручиться. Только ты, Иван Федорович, с ним поосторожней. Я имею в виду его характер. Ему «тыкать» нельзя, у Деда обостренное чувство собственного достоинства, а посему в ответ так же «тыкать» будет, не всегда, но будет. Проверь, если не веришь! Такие уж у меня в ВДВ ребята замечательные и необычные!» Вот такой секретный разговор передал мне генерал Корабелов, когда вызвал к себе, чтобы обсудить условия зачисления Сокольникова к нам в отряд. Однажды, помнится, генерал и прапорщик «потыкали» друг другу, правда, один громко, а другой вполголоса, потому что Сокольников субординацию все-таки чтил. Случилось это через пару недель после зачисления Димыча в мое подразделение. Я даже расстроился, подумал, что генерал прикажет уволить его. Но нет! Наоборот даже вышло. Начальник Управления вдруг стал выделять, привечать и уважать Деда. «Человеческая душа – потемки!» – правильно говорили древние.

Глава 2. Гвардии прапорщик Дмитрий Сокольников

Старшина отряда гвардии прапорщик Дмитрий Серафимович Сокольников отвечал за техническое состояние вооружения всего подразделения. Хотя отряд наш гвардейским конечно же не был, но Димка считал себя гвардейцем, так как прослужил в десантных войсках несколько лет.

А вообще мы с ним были знакомы еще со школы, жили в соседних домах, спортом занимались вместе, за девушками ухаживали. Родители хотели видеть в Димке архитектора или художника, но он пошел в армию, в морскую пехоту. Через полтора года службы Димка поступил в десантное училище. Его туда почти без экзаменов приняли, все-таки мастер спорта по стрельбе, разрядник по рукопашному бою, по волейболу, плаванию. Талант, одним словом. Через полгода занятий любым видом спорта Димка готов был выполнить норму кандидата в мастера.

К оружию у Димыча было особенное отношение, он любил его как женщину, трепетно и самозабвенно. Бойцы отряда его за это очень уважали, ибо знали, что, если оружие проверял прапорщик Сокольников, то можно идти спокойно на выполнение любого задания, потому как отказа в работе автомата, пистолета или снайперской винтовки не будет.

Димка был прирожденным солдатом. Порой мне казалось, что он родился для того, чтобы стать офицером. У него было колоссальное чувство ответственности и, главное, он умел дружить.

У прапорщика везде были друзья. Конструкторы-оружейники, например, с восторгом встречали каждый его приезд. Они ждали от Димыча конкретных замечаний, советов, просьб, критики по поводу новых разработок. Ему давали на испытание любой опытный образец секретного оружия, даже если тот был в единственном экземпляре. Поэтому у нас никогда не было недостатка в совершенных и надежных пистолетах, автоматах, снайперских винтовках и прочих необходимых технических средствах. Владея почти свободно двумя иностранными языками, Дмитрий был в курсе всех зарубежных новинок в стрелковом вооружении. Он часто по собственной инициативе проводил занятия с офицерами отряда, знакомил их с новыми образцами иностранного оружия. Но только на этом Димка не останавливался, он доставал нашего генерала просьбами закупить или добыть оперативным способом тот или иной образец новейшего зарубежного диверсионно-разведывательного снаряжения. Нужно сказать, что здесь он имел потрясающие успехи. Оружейная комната отряда ломилась от огромного количества всевозможного оружия: пистолетов, автоматов, карабинов, пулеметов, мин с сюрпризами и прочих хитрых и нужных в нашей работе вещей.

Димка по рождению был солдатом, а еще точнее, даже не солдатом, а настоящим спецназовцем и разведчиком. Была у нас с Димкой командировка в Южную Америку, потом вторая – в Африку, за ней третья – и вновь в Африку, затем последовал Ближний Восток, вскоре – Индокитай и, наконец, Афганистан. У специального отряда ГРУ, хотя и просуществовал он недолго, боевой путь был очень длинным. И гвардии прапорщик Сокольников был неотъемлемой его частью, составным звеном истории боевого подразделения, как, впрочем, и все остальные бойцы.

Но Димка не сразу стал прапорщиком, до того он был офицером, лейтенантом. После окончания военного училища попал Сокольников в десантные войска. Назначили Димку командиром взвода в элитный спецотряд ВДВ. Прокомандовал он почти два года, а тут масштабные учения целого военного округа.

Лейтенант Сокольников воевал за «красных». Задачу разведчикам поставили не из легких: более пятидесяти верст отмахать по лесу, вывести группу к охраняемому объекту, а точнее, подвижному пункту управления «синих», засечь его и по возможности навести авиацию или дать точные координаты для огневого налета артиллерии. Разведгруппу лейтенант возглавил лично. Вертолетам удалось незаметно, используя складки местности, «подкрасться» поближе к району поисков. Лейтенант Сокольников, старший сержант Паутов и рядовой Семак высадились благополучно на опушке леса. Разведчики уже почти достигли заданного района, когда случилось то происшествие, которое впоследствии сыграло решающую роль в судьбе гвардии лейтенанта Сокольникова.

Его группе предстояло преодолеть небольшую, но быструю реку. Переходить ее Сокольников решил через маленький деревянный мост. Места там были глухими, до ближайшего населенного пункта километров пятнадцать. Тем удивительнее, когда на грунтовке показался автобус. Пассажиров в нем было двадцать человек. Автобус спускался с пригорка по дороге, ведущей прямо на мост. Неожиданно он увеличил скорость. Разведчики тогда еще подумали, что вот, мол, зря лихачит деревенский шофер. А скорость все нарастала, и на мост автобус влетел стрелой. Даже не притормозив, он пробил деревянные перила и со всеми пассажирами, среди которых было больше всего детей, пролетев по воздуху метров десять, рухнул в воду. Брызги огромным фонтаном полетели в разные стороны, причем в таком количестве, что машина скрылась из виду. Шум от удара автобуса об воду напоминал хлопок лопнувшего воздушного шарика, но только очень большого, даже гигантского. Когда брызги опали, автобуса на поверхности не оказалось. Он утонул, причем утонул почти мгновенно. Это была трагедия!

Лейтенант даже ничего не приказывал подчиненным, потому как все трое, не перекинувшись ни словом, ни взглядом, побежали по крутому склону в сторону реки, сбрасывая на ходу амуницию. Разведчики никогда так быстро не бегали. До берега было метров сто пятьдесят, но они преодолели их в считанные секунды, босиком. Как на беду, река была глубокой, до крыши «пазика» только метра два. Под водой слышался гул, шум, стон, плач, крик. Люди хотели спастись, хотели жить, но выбраться без посторонней помощи, видимо, не могли. Хотя попавшим в беду повезло, если так можно сказать, ибо автобус после падения в воду не завалился на бок, не перевернулся на крышу, а встал всеми четырьмя колесами на грунт. Это и уберегло от смерти всех, кто находился в нем. Вода хлынула через открытые окна. Но, так как автобус стоял относительно ровно, под потолком образовалась воздушная пробка, которая и спасла в первые минуты всех пассажиров, благо, верхние вентиляционные лючки были закрыты, но вода постепенно через них стала проникать в салон, заполняя его, дабы утопить своих пленников. Входные двери автобуса были закрыты. Шофер сидел за рулем, уронив на него голову. По всей видимости, он был мертв.

Десантники быстро доплыли до утонувшего автобуса. Разведчики нырнули и попытались вытащить кого-нибудь через окна, но у них не получилось.

– Ну что, гвардейцы? Стекло разбивать не будем. Сделать это сложно. Только время упустим. Если же разобьем, осколки помешают вытащить людей. Время у них там, внизу, уменьшается катастрофически. Постараемся открыть двери. С богом! – сказал лейтенант, и ребята нырнули в холодную воду неласковой реки.

Вспоминая потом, как они пытались спасти пассажиров, десантники рассказывали, что в автобусе не было абсолютно никакой паники. Дети и взрослые смотрели на них широко раскрытыми глазами и сразу же заулыбались, когда увидели людей в тельняшках и пятнистых маскировочных шароварах. Мальчишки и девчонки улыбались, потому как верили, что солдаты не допустят их гибели.

Конец ознакомительного фрагмента.