Вы здесь

Полигон для интеллекта. Глава четвертая (С. В. Самаров, 2017)

Глава четвертая

Салман поднял руку и обернулся, призывая к вниманию и тишине свою маленькую группу. Правда, пока она еще находилась на территории, которую условно можно было называть своей. И проползали бойцы неподалеку от точки, где стоял часовой, образно говоря, тоже относительно свой…

Выждав пару минут, Салман снова начал движение. Но перед этим показал за спиной кулак, еще раз предупреждая о необходимой осторожности при передвижении.

Бойцы группы Салмана умели передвигаться и бесшумно, и незаметно. По этому принципу майор Салман Цхогалов и набирал их в группу. Там, на базе спецназа МВД Чечни, было немало хороших и неуступчивых бойцов, которых даже встречей с дивом не испугаешь. Они через многие испытания прошли и не сломались. Все с характером были. Но в эту сложную командировку Салман отобрал себе тех бойцов, кто лучше других умеет соображать и кто умеет передвигаться бесшумно и незаметно. Лучших взял…

И не пожалел об этом. По большому счету, все трое помощников Салмана в боевой обстановке стоили десятка неподготовленных людей или пятерых достаточно опытных, но не прошедших учебную школу спецназа. И они уже доказали это. За три месяца пребывания в Сирии было ликвидировано пятнадцать чеченских боевиков, тех, кто планировал после завершения сирийской войны вернуться на родину и устанавливать свои порядки там. Уничтожение этих пятнадцати спасло жизни не менее чем сотне мирных жителей, ни в чем не повинных людей, которым бандиты намеревались принести смерть. Именно с этой целью группа и прибыла в Сирию. Альви Аббасов, капитан спецназа МВД, Олхазар Абдулрахимов, старший лейтенант спецназа МВД, и просто старший сержант того же подразделения Вадуд Дикалуев, лучший снайпер всего чеченского спецназа, который и без оптики умел пулей сбить летящую в воздухе птицу, не дробью, как стреляют охотники, а именно пулей, что вообще редко кто умеет. Правда, здесь, в Сирии, Вадуд снайпером не представился. Иначе ему вручили бы снайперскую винтовку и отправили бы убивать сирийцев. Все равно кого… Военных, значит, военных, мирных жителей, значит, мирных жителей, женщин, значит, женщин. Короче говоря, любого, кто в прицел попадет. Таков здешний порядок. Правда, хорошую канадскую винтовку для Вадуда Салман добыл. Но и он сам всем, кто интересовался, говорил, и Вадуд на все вопросы тоже отвечал, что только учится на снайпера. Очень хочет научиться, но пока не получается. Не очень получается…

Тем не менее именно старшему сержанту Дикалуеву принадлежит заслуга в ликвидации восьми бандитов из пятнадцати. В настоящих условиях их гибель легко списывали на сирийских снайперов. Человек не постоянно сидит в окопе на одном месте, и потому трудно бывает понять, откуда стреляли. Тем более что серьезные пули снайперской винтовки при попадании в человека часто отбрасывали и разворачивали тело, и почти невозможно определить место, откуда пуля прилетела. И не только место, но даже направление. Следствия в боевых условиях никто не чинил, и этим стоило пользоваться. Конечно, уничтожать соотечественников – дело не самое приятное. Но если вникнуть в суть, если понять, что эти соотечественники готовятся вернуться и в твое отсутствие сжечь твой дом, убить жену, детей и престарелых родителей, тогда миссия ликвидаторов уже кажется естественной и необходимой.

Майор Салман Цхогалов давно уже наладил партнерские отношения с ГРУ. Еще дома, на Кавказе, он во главе своего подразделения часто проводил совместные операции вместе со спецназом военной разведки. И тогда выполнял ту же самую задачу по уничтожению бандитов и террористов. Поэтому не очень удивился, когда ему предложили сформировать и возглавить группу с той же задачей, только проводить работу в Сирии. Вот когда сгодились связи с ГРУ. Салману удалось добыть по своим каналам информацию, которой не располагали даже родственники бандитов. Это в значительной мере и определило место работы его группы. А потом и ГРУ, в свою очередь, вышло на связь с майором Цхогаловым и предложило ему сотрудничество. Правда, не с официальной структурой Главного разведывательного управления, а с частной военной компанией «Волкодав», официально нанятой правительством Сирии для выполнения отдельных конкретных задач, в основном по обучению спецназа сирийской армии. Но задания были и другими. В том числе и боевыми. Наладить такое сотрудничество показалось Салману делом выгодным и не слишком сложным, потому что боевой группой частной военной компании командовал старый его знакомый, с которым они вместе ловили боевиков и уничтожали банды еще там, на Кавказе, в самой Чечне и на ее границах.

И сейчас майор Цхогалов вел группу на встречу с «волкодавами» в середине разделительной зоны двух противостоящих сил. Бывший старший лейтенант спецназа ГРУ Сергей Ильич Лесничий хотел передать майору чеченского спецназа предложение ГРУ…


Ползти пришлось долго. Кто не ползал на дальние расстояния, не может себе представить, как быстро начинают ныть колени, ободранные даже сквозь форменные штаны. Кожа огнем горит. Тем более почва здесь такая, что мелких камней больше, чем настоящей земли. Точно такая же история с локтями. Салман слышал, что в новой форме Российской армии используются мягкие пластиковые наколенники и налокотники. Но не будешь же щеголять российской форменной одеждой среди бандитов «Джабхат-ан-Нусры». Могут ведь не понять…

И потому приходилось терпеть. Так и добрались до небольшой высоты, обозначенной как место встречи. У Салмана Цхогалова только у одного из всех был бинокль с тепловизором, и потому он еще у «подошвы» высоты «прощупал» нужный склон чутким к теплу прибором и увидел светящуюся зеленью фигурку, что присела на камень примерно там, где и договаривались о встрече. На всякий случай, соблюдая естественные меры безопасности, Салман и весь склон осмотрел с той же привычной для себя тщательностью. Больше там никого не было, значит, Лесничий пришел один. В принципе, это не имело никакого значения, потому что чеченский спецназ и частная военная компания не обговаривали условия встречи – точно так же и Цхогалов мог приползти один. Но он предпочел отправиться вместе со своей группой. Другими приборами Салман не пользовался. Но не успел он еще опустить бинокль, как в его внутреннем кармане завибрировала трубка смартфона «Блекберри», выданная майору через командование спецназом МВД по поручению ГРУ. Трубка обладала собственными шифратором и дешифратором, и можно было разговаривать, не опасаясь, что твой разговор прослушают. Майор, не поднимаясь с земли, вытащил трубку и, посмотрев на определитель, удивился. Звонил, как оказалось, Сергей Ильич Лесничий.

– Салман, можешь подняться и спокойно идти. Опасности нет.

– В наших окопах наверняка сидят снайперы. Они не знают, что здесь именно мы, и потому могут выстрелить.

– А как я тебя определил?

– Как?

– У меня работает индикатор оптической активности. Он не только определяет подсматривание, он еще и сообщает, какой прибор используется. Мне он подсказал, что на меня смотрит бинокль с тепловизором и дальномером.

– У меня в бинокле только тепловизор.

– Ты просто не разобрался с ним до конца. Иди спокойно. Если будет в стороне оптический прицел, индикатор сообщит мне, а я тебе. Иди…

Салман послушался. Он был хорошим спецназовцем, но не работал с такой аппаратурой, с какой работает обычно спецназ ГРУ. Частная военная компания «Волкодав», наверное, тоже работает с такими приборами. И если Лесничий доверяет приборам и открыто сидит на склоне, почему Цхогалов должен не доверять им.

– Встали, идем в полный рост… – обернувшись, дал команду майор.

Ночь была темной. Видимо, выпала такая фаза луны, когда ночное небо не освещается ею[10]. И «волкодавы» этим воспользовались, чтобы провести скрытое свидание. Время выбирать они умеют, это Салман знал давно.

Он знаком остановил своих людей в десяти шагах от Сергея Ильича, но сам подошел вплотную и сел на соседний камень. Увидел, что перед Лесничим стоял на треноге какой-то прибор, совершая маятниковые движения и осматривая всю линию фронта перед собой, и догадался, что это и есть тот самый индикатор оптической активности, про который Лесничий только что сообщил ему.

– Хорошо, что ты поторопился, – заметил «волкодав». – У моей группы появилось новое задание, и нам следует вернуться раньше.

– А где твоя группа?

– Здесь же, на склоне. Следит, чтобы никто посторонний не приблизился.

– Я смотрел в тепловизор, но никого не заметил…

– У них костюмы от «Ратника». Они не выпускают тепло тела наружу, аккумулируют в порах ткани. В тепловизор можно увидеть только лица и руки, когда они без перчаток из той же ткани. Кстати, хорошо, что ты про бинокль напомнил. Дай-ка мне глянуть…

Лесничий посмотрел, подкрутил два каких-то колесика, посмотрел еще раз.

– У тебя яркость шкалы дальномера в обоих осях координат на ноль была поставлена. Дальномер такой же, как в прицельной марке. Любого снайпера попроси, он за пару минут обучит им пользоваться.

– Надо же… – удивился Салман. – Два года у меня уже этот бинокль, а я про дальномер и не знал.

– И не узнал бы, если бы не мой индикатор. Но я тебя не для этого сюда вызывал. Тут серьезное дело намечается. И очень нужна твоя помощь…

– Я готов выслушать…


Майор чеченского спецназа и бывший старший лейтенант спецназа ГРУ обговорили все в подробностях и составили общий план действий.

Обратный путь в свое расположение выдался еще более трудным и опасным. Группе Цхогалова повезло, что часовой, оказавшийся на посту в линии обороны «Джабхат-ан-Нусры», был человеком смелым и самоуверенным. То ли что-то услышав, то ли разглядев в темноте движение, он не стал поднимать тревогу, опасаясь насмешек в случае ошибки, а решил сам посмотреть на то, что его смутило. Выбравшись из своего окопа и выпрямившись в полный рост, он двинулся в сторону бойцов чеченского спецназа. Салман Цхогалов уже приготовил нож, чтобы напасть на часового, маршрут которого должен был пройти, судя по направлению движения, в пяти шагах от майора. Нож был хороший, из темной булатной стали, и не светился в ночи, как светятся лезвием некоторые ножи. Но ситуацию разрядил старший сержант Дикалуев. Вадуд держал дома трех громадных и мощных кавказских овчарок и хорошо умел подражать голосу собак. Когда от снайпера до часового оставалось шагов пятнадцать, он сначала тихонько гавкнул, а потом грозно зарычал. Настоящий воин не побоится встретиться лицом к лицу с врагом, но большинство все же предпочтет не связываться с собакой. Часовой видел, наверное, что вокруг лагеря собаки бегают порой целыми стаями, крупные и голодные, часто поедающие мертвечину, которой изобилует каждая война, и не решился с ними связываться. Где одна собака появилась, там могли из темноты, невидимые и неслышимые, выпрыгнуть и другие. Он просто поднял камень и швырнул в сторону рычания. Камень был тяжелым и до Вадуда не долетел, упав где-то сбоку, а часовой после этого развернулся и, успокоенный, двинулся в сторону своего окопа. Воевать с собаками он не намеревался. Тем более не намеревался стрелять, что вызвало бы общую тревогу.

Переждав еще около десяти минут, группа поползла дальше. Так благополучно добрались и до своего наспех отстроенного временного блиндажа. Там, уже с телефона дежурного по джамаату[11], Салман позвонил в штаб человеку, которого назвал Лесничий, и передал ему нужные слова.

– Будь готов, утром тебя вызовут, – прозвучало в ответ. – И забудь, что ты мне звонил…


Утром, около десяти часов, прибежал посыльный из штаба, и потребовал к начальнику штаба начальника разведки чеченского джамаата Сулеймана Цхогалова. Здесь, в стане «Джабхат-ан-Нусры» и среди соотечественников, Салман стал называться именем своего брата-близнеца, сторонника непримиримого амира «Имарата Кавказ» Доку Умарова[12], уже несколько лет назад отправившегося на суд к Аллаху. Те, кто раньше видел Сулеймана, не могли отличить его от Салмана, так братья были похожи. Правда, Сулейман был нелюдимым и замкнутым, и Салману, от природы открытому в общении человеку, трудно было изображать нелюдимость и мрачность.

Он вышел из блиндажа и через бруствер посмотрел вдаль. Было уже жарко. К десяти утра солнце успевало основательно прогреть сирийскую пустыню и воздух над ней. А ветер шел как раз со стороны пустыни и всю жару сносил севернее. Сквозь марево далекие позиции сирийской армии, расположенные у подножия гряды холмов, казались оторванными от земли и висящими в воздухе.

До штабного блиндажа идти было около двухсот метров. Штабные работники не любили передовую линию, которая всегда представляла собой опасность, и потому, считая, что без них вся армия «Джабхат-ан-Нусры» станет птицей без головы, предпочитали оставаться в тылу и под значительной охраной.

В кабинете начальника штаба всегда было много вооруженного народа, и невозможно было разобрать, кто из этих людей занят здесь военным делом, а кто является простым охранником, потому что все разговаривали одновременно. Но при появлении майора Цхогалова начальник штаба что-то приказал, и кабинет мгновенно опустел. Что такое военная тайна, аль-Завагани хорошо понимал.

– Садись… – приказал он и положил на стол перед Салманом развернутую карту.

Чеченец ждал объяснения.

– Вот данные с разведывательных беспилотников. Красными кругами обозначена зона твоего и нашего интересов. Целых шесть участков, которые сирийцы, по сути дела, оголяют, снимают оттуда минометные дивизионы и артиллерию, выводят танки, выводят войска. Синими кругами обозначены места, где войска концентрируются. Три таких круга. У нас есть подозрение, что у сирийцев не хватает сил для наступления всем фронтом и они планируют создать три мощные наступательные колонны, чтобы разрезать одним ударом нашу линию фронта. Твоя задача… Во-первых, проверить данные с беспилотников, действительно ли участки оголены. Все шесть ты проверить никак не успеешь, хотя бы три проверь. И еще – необходимо узнать, когда точно они планируют наступление…

– Как это узнать? – не понял майор.

– А брать «языков» тебе не доводилось?

– Доводилось. Но далеко не каждый из «языков» бывает в курсе замыслов командования. Обычно такие данные держатся в секрете.

– Значит, нужно взять кого-то из старших офицеров. Старшие офицеры, как я понимаю, тоже не всегда все знают, но им, по крайней мере, приблизительно сообщают, когда они должны быть в наивысшей готовности. «Наивысшая готовность» – это обычно не меньше четырех-пяти часов до наступления. Сделаешь, Сулейман?

Имя брата заставило Салмана посмотреть на начальника штаба мрачнее обычного.

– Если нужно, то сделаю.

– На это тебе отпускается только одна следующая ночь. Времени мало. Какие силы возмешь с собой? Одна разведка три участка обойти не сможет.

– Придется, думаю, весь джамаат использовать. Только…

– Что?

– Наш эмир Идрис всегда за свою власть опасается и не станет мне подчиняться. А сам он разведчик – никакой… Просто людей погубит. Ему нужно всегда напролом идти…

– Да, – усмехнулся аль-Завагани, – мне говорили, что два чеченца, если сойдутся, сразу устраивают борьбу за власть. Хорошо. Я пошлю вашего эмира Дуквахова с другой группой. Там на днях сирийский снайпер командира убил. Пусть попробует с ними прощупать другие три участка. Прямо по порядку, один за другим. Они близко расположены…


Выйдя из штаба, Салман двинулся напрямую в сторону чеченского блиндажа. На середине пути остановился и позвонил со своего смартфона командиру «волкодавов» Лесничему:

– Сергей! Сработало! Я ночью вывожу джамаат на три самых левых участка. Наш эмир Дуквахов поведет другую группу на три правых участка. Ему дают отдельную группу.

– Что за человек эмир?

– Вредный человек. И злой к тому же. Мне мешает всеми силами, следить пытается…

– Значит, на том участке снайпер будет снова за командиром охотиться. Я целую команду снайперов там поставлю. А с тобой, как договорились… Сложности есть?

– Есть. Приказано добыть «языка» из старших офицеров.

– Я предполагал это. «Язык» будет, но ты допросишь его на месте, опасаясь, что он чего-то не знает и придется искать другого. А потом он подорвется на мине и будет лежать вместе с вашим джамаатом, до вашего штаба не доберется.

– Нужен старший офицер…

– Мукаддам[13] тебя устроит?

– Вполне.

– Вчера вечером погиб мукаддам из службы обеспечения сирийского штаба. Начальник одного из артиллерийских складов. Случайная мина на дороге попала прямо под его колесо. Водителя только помяло, а мукаддаму ноги оторвало. Спасти его не смогли. Служил он плохо, говорят, откровенно поворовывал. Пусть хоть после смерти послужит родине. Он мог только знать, когда и куда доставлялся боезапас, причем в большом количестве, к какому времени его требовалось доставить. Документы мукаддама ты заберешь в подтверждение его возможности знать все, о чем он тебе скажет. Не забудь. Но я там же буду, напомню.

– Когда человеку отрывает ноги, из него вся кровь вытекает, – заметил Цхогалов. – Если его просто принести и положить среди других, это вызовет подозрение…

– Мукаддама даже не оперировали. Следов скальпеля на теле нет. А лужу крови мы изобразим. Тут пришла в город гуманитарная, так сказать, помощь из Европы, целый контейнер кетчупа. Он хорошо лужу крови нарисует… Не переживай…

Да, майор чеченского спецназа не учел, что имеет дело с бывшим спецназовцем военной разведки, то есть специалистом по маскировке.

– Все. Разговор завершаю. Из нашего блиндажа кто-то идет в мою сторону… А… Это, кажется, сам эмир Идрис. Его, думаю, начальник штаба вызвал…