Вы здесь

Подсадная невеста. Часть 1 (Элен Бронтэ)

Часть 1

1

Мередит заметила в зеркале полный сочувствия взгляд горничной и сердито дернула плечом:

– Достаточно, Аннет. Можете идти! – произнесла она резче, чем следовало.

– Не желаете ли все-таки выпустить немного локонов, мисс? – осмелилась возразить горничная, как все француженки, уверенная, что лучше английских леди сумеет уложить прическу и расправить складки на платье.

– Это излишне. Ступайте, – холодно повторила Мередит, и только после этого Аннет наконец оставила ее одну, напоследок едва ли не хлопнув дверью.

– Боже, за какие прегрешения матушка приставила ко мне эту самоуверенную и дерзкую особу? – пробормотала девушка и отвернулась от зеркала.

Вместо бледного вытянутого лица с большими карими глазами и чуть длинноватым носом в неровном стекле отразились темно-коричневые волосы, скрученные на затылке в простой узел. Недоумение горничной можно было понять – вместо того, чтобы попытаться приукрасить свою внешность, мисс Бартон как будто нарочно старается показаться гостям в невыгодном свете.

Если мисс Мередит и может чем-нибудь гордиться, так это густыми волосами, а она прячет их в пучок, словно какая-нибудь старуха. Нет, этого Аннет решительно не могла понять. Мисс Бартон добра, редко когда ворчит или сердится, к тому же весьма непритязательна в своих привычках, прислуживать такой хозяйке не тяжело, а платят у Бартонов сносно, хотя, конечно, мистер Бартон прижимист, но это никто никогда не осмелится произнести вслух. Горничная искренне жалела молодую леди. В ее-то годы да с таким невыразительным лицом мисс Мередит навряд ли сумеет сыскать себе мужа, останется дома, то ли утешением, то ли упреком своим родителям.

В свои восемнадцать лет Аннет считала двадцатитрехлетнюю мисс Бартон безнадежной старой девой, и, к сожалению, мистер и миссис Бартон придерживались того же мнения. Если взгляды горничной Мередит могла игнорировать, то недовольство родителей ей приходилось выносить с положенным смирением. И с каждым месяцем это смирение давалось ей все тяжелее.

Единственный брат Мередит, Джозеф, сумел сделать очень хорошую партию, и их отец, сам обладающий приличным состоянием, был так рад выгодной женитьбе сына, что довольно долгое время не задумывался о будущем дочери. Миссис Бартон вторила мужу, полагая, что Мередит еще молода и успеет выйти замуж прежде, чем ее юная свежесть увянет.

В семнадцать лет Мередит Бартон считалась если не хорошенькой, то хотя бы миловидной. После окончания пансиона она выезжала в свет с родителями или семьей своего брата, и ей даже приписывали несколько поклонников из тех, кто способен был заметить, как красит ее лицо жизнерадостная улыбка. Мередит не выделяла никого из них, и до помолвки дело так и не дошло, ни тогда, ни в последующие три года.

Когда мисс Бартон исполнилось двадцать, ее отец внезапно опомнился и счел возможным упрекнуть миссис Бартон в том, что она до сих пор не устроила судьбу дочери.

– Следовало выдать Мередит замуж в прошлом году, – заметил он. – Я потратил столько денег на туалеты и драгоценности, пора бы уже переложить эти расходы на ее супруга!

– Разве к вам приходил какой-нибудь джентльмен просить руки Медди? – язвительно осведомилась миссис Бартон.

Мистер Бартон, высокий костлявый мужчина с холодными серыми глазами, недовольно покосился на супругу – миссис Бартон словно бы нарочно ему противоречила.

– Но у нее же были ухажеры. Мистер Тингс, младший Монтрей, кто там еще… а, племянник лорда Соттерсли… Следовало обнадежить кого-нибудь из них, дать понять, что предложение будет принято.

– О, боже! – миссис Бартон сверкнула темными глазами, точь-в-точь как Мередит. – Вы будто проспали последние два года, мистер Бартон! Монтрей уже давно женат, племянник лорда Соттерсли ухаживает за мисс Гришем, она унаследовала большое состояние от своей бабки и к тому же на четыре года моложе Медди, а Тингс… наша дочь ни за что не выйдет за него!

– Не выйдет! Вот об этом нам и надо было поговорить давным-давно! Мередит своевольна и упряма, и это плоды вашего воспитания, миссис Бартон! – мистер Бартон обвиняющим жестом вытянул в сторону жены тонкий длинный палец.

Миссис Бартон театрально прижала ладони к вискам, ее пухлые щеки затряслись от негодования.

– Можно подумать, она не ваша дочь, а падчерица! Вам не мешало бы обращать больше внимания на то, как растет Медди, какие книги она читает…

– Заниматься дочерьми должны матери, а сыновьями – отцы! – мистер Бартон не желал оставить последнее слово за супругой. – Джозеф вырос послушным и благодарным сыном, и это я могу вменить себе в заслуги, а Мередит после окончания пансиона не услышала от вас ни одного подходящего наставления! Неудивительно, что она нахваталась опасной книжной морали!

Миссис Бартон поняла, что пора прибегнуть к последнему способу избежать гнева супруга – она разрыдалась. Мистер Бартон по-своему любил свою жену и не выносил скандалов, поэтому нехотя отступил.

– Ну, довольно, моя дорогая. Ваши истерики тут не помогут. Уж лучше постарайтесь убедить Мередит быть приветливее с Тингсом, может, он все еще интересуется ею.

Миссис Бартон пообещала сделать все возможное, чтобы вразумить дочь, в душе будучи уверенной, что Мередит ни за что не примет предложение невыносимо скучного мистера Тингса, к тому же слегка косоглазого и сутулого. К счастью для мисс Бартон, ее матушка желала дочери счастливой судьбы и старалась смягчить склонность мистера Бартона к домашнему тиранству.

Мистер Тингс был благополучно забыт, а немного погодя общество единодушно признало шансы Мередит Бартон на замужество ничтожными.

Ее отец удовольствовался небольшой местью, чуть ли не втрое уменьшив траты на содержание дочери. Мередит никогда не занимала себя мыслями о новых платьях и почти не заметила, как оскудел ее гардероб, главное, ее не лишили любимых книг и фортепьяно.

Миссис Бартон все же приставила к дочери бойкую горничную-француженку в надежде, что ловкая девица сумеет придать своей хозяйке элегантный вид с помощью тех средств, которые оставались в распоряжении Мередит.

Аннет честно выполняла свои обязанности, и все же от мисс Бартон за милю веяло неподобающим юной леди здравомыслием. Мередит не кокетничала, не перешептывалась с другими девушками и не закатывала глаза в восхищении при виде самого популярного холостяка сезона, а если рассуждения какого-нибудь джентльмена казались ей выспренными и глупыми, она не боялась об этом сказать.

Неудивительно, что избранный светский кружок Рединга принимал мисс Бартон холодно, а сама Мередит предпочитала уют библиотеки пестрому водовороту гостиных и бальных зал.

Всего одну из знакомых леди Мередит могла называть своей подругой и считала себя счастливой оттого, что такая подруга у нее есть.

Джессика Лоусон училась в пансионе вместе с мисс Бартон, и после его окончания девушки вели оживленную переписку, так как встречаться им доводилось очень редко, не более двух-трех раз в год. Родители мисс Лоусон в представлении отца Мередит были нищими, но они постарались дать дочери достойное образование, способное ее прокормить. Джессика лишилась матери в девятнадцать лет, а еще через год она потеряла и отца, но к этому времени мисс Лоусон уже служила гувернанткой в семье недавно разбогатевшего торговца и, казалось бы, могла считать свое будущее устроенным.

Мередит посвящала переписке с подругой немалую долю своего времени, поглощенная заботами о своих воспитанниках Джессика обычно отвечала более кратко, но обе леди ждали этих писем и радовались им от всего сердца. А уж если им доводилось повидаться, обе никак не могли наговориться, и мистер Бартон только в удивлении разводил руками – он редко видел свою рассудительную дочь такой оживленной.

Как правило, мисс Лоусон приезжала погостить к подруге на Рождество, если хозяева ее отпускали, но чаще она проводила с Мередит две-три недели, когда оказывалась без работы. Трудолюбивая, образованная леди достойна была заботиться даже о принцах и принцессах, и тем не менее ей нередко приходилось искать новое место. Несчастье мисс Лоусон заключалось в ее красоте. Тонкая девушка со светло-пепельными волосами с задумчивым, чуть грустным выражением зеленовато-серых глаз неизменно притягивала взоры мужской половины семьи своих нанимателей, к большому неудовольствию половины женской. В лучшем случае Джессике отказывали от места с приемлемыми рекомендациями и жалованьем за месяц вперед, в худшем же просто выгоняли из дома.

– Подумать только, миссис Краффед чуть не спустила меня с лестницы, когда увидела, что ее сын стоит передо мной на коленях прямо на площадке между вторым и третьим этажами! – Джессика никогда не позволяла подруге жалеть себя, если бы Мередит хуже знала мисс Лоусон, она могла бы подумать, что Джессика относится к потере работы как к очередному приключению. – Хорошо еще, мне позволили собрать вещи, и кучер по доброте душевной отвез меня к дилижансу!

– Но мистер Краффед объяснился тебе в любви, почему бы тебе не выйти за него замуж и не оставить наконец неблагодарный труд по превращению этих кошмарных существ в благовоспитанных маленьких леди и джентльменов!

– Не надо так, Медди, они совсем не так уж плохи, если сумеешь найти к ним подход, – вступалась Джессика за своих подопечных. – Что касается молодого Краффеда… он говорил только о любви и ни слова – о женитьбе!

– Как отвратительно! – Мередит сердито стукнула кулачком по диванной подушке. – Всякий раз одно и то же! С твоей красотой ты могла бы выйти замуж за графа или маркиза, а между тем тебе приходится скитаться из дома в дом подобно нищенке из-за того, что все эти так называемые джентльмены не способны вести себя, как подобает!

Джессика грустно качала головой – до сих пор ей не встретился человек, чьи чувства были бы сильны и благородны и нашли отклик в ее душе, и с каждым годом ее надежды обрести счастье таяли. Подруги много говорили об этом и сошлись во мнении, что красота одной и хорошее приданое другой еще не могут служить залогом удачного замужества.

Мередит гораздо меньше, чем Джессику, огорчало собственное одиночество, состояние мистера Бартона защищало его дочь от необходимости заботиться о куске хлеба, и теперь, и в будущем. Конечно, в заточении родного дома Мередит приходилось выносить попреки отца и проповеди матери, но она прекрасно сознавала, насколько близко к Джессике подкрадывается пугающая нищета, и навряд ли согласилась бы променять размеренную жизнь обеспеченной старой девы на тернистый путь гувернантки.

Возвращаясь к сегодняшнему утру, надо заметить, что подавленное настроение Мередит объяснялось не столько дерзким поведением горничной, сколько полученным накануне письмом от дорогой подруги. Джессика писала, что ей опять отказали от места, так как старший сын хозяев, вернувшийся из поездки на континент, начал оказывать красивой гувернантке преувеличенные знаки внимания, к вящему неудовольствию своей матушки. Мередит с первой утренней почтой отправила мисс Лоусон приглашение погостить у себя столько, сколько Джессика сочтет необходимым для того, чтобы оправиться от пережитых неприятностей. Печаль мисс Бартон еще усугублялась тем, что из предыдущего письма подруги ей показалось, будто молодой джентльмен, послуживший причиной несчастий мисс Лоусон, не оставил ее равнодушной.

«Неужели Джесси успела в него влюбиться? – размышляла Мередит во время завтрака, стараясь делать вид, будто прислушивается к разглагольствованиям своего отца о том, что давно следовало продать один из экипажей, так как после женитьбы Джозефа им не нужен еще один выезд. – Тогда ее положение и в самом деле безнадежно. Если до сих пор она переживала только из-за потери места, то теперь ее страдания будут вызваны разлукой с любимым человеком. Надеюсь, она скоро приедет и расскажет все подробно!»

Мередит оставалось только уповать на глубину привязанности этого джентльмена к ее подруге и его независимость от суждений матери. Ожидать мисс Лоусон стоило через два или три дня, и Мередит знала, что проведет их в нетерпении, не в силах отвлечься от тревожных мыслей с помощью книги или музыки.

Хорошо, что мистер Бартон не возражал против визитов подруги своей дочери, даже его суховатый взгляд смягчался, когда он видел пленительное личико мисс Лоусон, а Джессика всегда кротко выслушивала его почти родительские наставления в отличие от Мередит, прилагавшей заметные усилия, чтоб оставаться спокойной.

Принесли почту, и мистер Бартон поспешно удалился в свой кабинет, оставив жену и дочь в недоумении, – почтенному джентльмену не были свойственны суетливость и нетерпение.

– Неужели Кэролайн вновь овдовела? – миссис Бартон тут же начала строить предположения.

Сестра мистера Бартона в третий раз состояла в браке, и здоровье ее нынешнего супруга оставляло желать лучшего. Мистер Бартон уже неоднократно выражал надежду, что вдовство его сестры не нарушится новым замужеством, ведь если у нее не будет прямых наследников, все ее деньги достанутся когда-нибудь Мередит и Джозефу. А она словно нарочно делала ему назло, вновь и вновь выходя замуж.

У тетушки Кэролайн не было своих детей, но у ее второго супруга имелся сын, некий мистер Джереми Уэйнхилл, последние пять лет проводивший время за границей, кажется, он изучал немецкую поэзию. К радости мистера Бартона, Уэйнхилл не претендовал на состояние своей мачехи, от своей семьи юноша получил достаточное наследство, а последний муж Кэролайн, мистер Спрингвуд, до своей женитьбы на миссис Уэйнхилл был бездетным вдовцом.

– Но тогда письмо от тетушки было бы соответствующим образом запечатано, траурная кайма и все такое, – возразила Мередит. – Надеюсь, дядя Спрингвуд вполне здоров.

– Я тоже уповаю на то, что он проживет еще лет двадцать. С мистером Бартоном случится удар, если Кэролайн в пятьдесят лет соберется замуж в четвертый раз! – согласилась миссис Бартон. – И все же мне очень любопытно узнать, какие известия получил твой досточтимый отец.

Мередит пожала плечами – дела отца ее мало интересовали, особенно когда она ожидала визита дорогой подруги.

– Матушка, вы позволите Джессике занять ту же комнату, что и всегда? Голубую спальню рядом с моей.

– Ну, разумеется, милая. Как хорошо, что ты напомнила, надо распорядиться заменить там занавески, они слишком пыльные, и бедная мисс Лоусон будет чихать, – миссис Бартон проворно вскочила со стула, мгновенно позабыв о мистере Бартоне и таинственном письме.

Мередит прошла в маленькую гостиную, где некоторое время рассеянно поглаживала пальцами клавиши фортепьяно, так и не решив, отвлечет ее музыка от грустных мыслей или расстроит еще сильней.

«Скорей бы уехать в поместье, – думала она. – Хорошо бы Джесси провела у нас целое лето! Может, среди наших соседей мы однажды найдем ей подходящего жениха!»

Этими поисками уже не единожды занималась как сама Мередит, так и ее матушка, увлеченная идеей выдать замуж если не дочь, то хотя бы ее лучшую подругу. Увы, мисс Лоусон не привлекала соседей Бартонов, вернее, их родственников, разделяющих взгляды мистера Бартона на брачные узы. Хорошенькая бесприданница – не та партия, о которой обычно мечтают заботливые родители для своего наследника, а младшие сыновья и вовсе не могут жениться по своему выбору.

Один остроумный молодой джентльмен с унынием сказал как-то Мередит и Джессике, сидя с ними в садовой беседке:

– Если б можно было взять замуж вас обеих! Мой отец остался бы доволен приданым, а матушка – прелестными внуками.

Мередит постаралась не показать, как задел ее этот намек на недостатки ее внешности, но Джессика, такая кроткая, когда дело касалось ее самой, была всегда готова защитить свою подругу от нападок, пусть даже мисс Бартон в этом и не нуждалась. Мередит уже не помнила, что именно сказала мисс Лоусон дерзкому шутнику, но он не появлялся у Бартонов до их отъезда в город.

Мисс Бартон не была уже столь наивна, чтобы думать, будто в это лето что-то может измениться, но ей хотелось видеть впереди сияющую надежду, пусть только для Джессики. «Если бы Джесси вышла замуж, она стала бы приглашать меня навестить ее, как я сейчас приглашаю ее к себе. Отец не любит отпускать меня к тетушке Кэролайн, но уж Джесси-то сумела бы его уговорить», – мечты Мередит уже давно не заходили дальше замужества подруги, словно она стояла на пороге незнакомого дома и боялась шагнуть в открытую дверь, вдруг там ее ожидает что-то ужасное?

Еще в пансионе девушка надеялась, что ее брат и ее милая Джесси полюбят друг друга и обретут счастье под крышей мистера Бартона, но Джозеф был слишком похож на своего отца, чтобы не искать в браке всех возможных выгод сразу.

Мистер Бартон не обедал дома, и за столом миссис Бартон тщетно пыталась занять дочь светскими сплетнями. Мередит кивала или покачивала головой в нужный момент, привычно недоумевая – и как матери не надоест пересказывать всякий день одно и то же. В Рединге не так часто происходили действительно интересные события, и Мередит было бы гораздо приятнее узнать, что к ним приезжает с новой постановкой какой-нибудь известный театр, чем услышать душераздирающую историю о падении с лошади мистера Проктера. От скуки девушка катала по столу хлебные шарики, а сразу после обеда сбежала в сад с книгой.

Как и ее мать, Мередит не любила копаться в саду сама, ее тонким пальцам привычнее была шершавая поверхность книжных страниц или прохладные клавиши фортепьяно. Но ей нравился безмятежный и в то же время вечно меняющийся лик природы, и Мередит не надоедало часами смотреть, как трепещут на ветру листья или мерцают синевой и серебром воды Кеннета, тем более что у нее было предостаточно свободного времени. Мистер Бартон считал прогулки полезными для укрепления здоровья и заставлял своих детей много ходить, когда семья жила в поместье. Полноватому, одышливому Джозефу не хотелось гулять, он хныкал и усаживался прямо на траву, но Мередит неустанно шагала следом за отцом, одобрительно кивающим головой – хоть в чем-то дочь была на него похожа.

Дети выросли, теперь Джозеф Бартон предпочитал передвигаться в уютном, основательном экипаже, стараясь как можно меньше ступать на камни мостовой, а Мередит сохранила привычку к долгим прогулкам, правда, сейчас ей не приходилось прилаживаться к отцовской походке, и девушка останавливалась там, где ей хотелось, и продолжала путь в том темпе, на какой была способна в данный момент.


После чая мистер Бартон наконец-то соизволил поделиться со своими дамами содержанием полученного утром письма, и Мередит пришлось признать, что переживания о судьбе Джессики – еще не самое худшее времяпрепровождение, гораздо более тяжко искать выход собственному горю, чем поддерживать кого-то другого.

– Мне написал Грэхем, – невозмутимо произнес мистер Бартон, прекрасно знающий, что его жена ухватится за эту краткую фразу и разовьет ее в двухчасовую беседу.

– О, в самом деле? И что же он пишет, дорогой? – миссис Бартон немедленно поставила чашку на блюдце и приготовилась задавать вопросы и получать ответы, причем первое ей нравилось едва ли не больше второго.

– Вы, верно, помните, дорогая, что наша роща и фермы, расположенные на правом берегу ниже Ренсфорда, врезаются клином в земли Грэхема? – спросил в ответ мистер Бартон.

Миссис Бартон не помнила такие подробности относительно собственности ее супруга, и Мередит кивнула вместо нее, проявляя умеренную заинтересованность делами отца. Мистер Бартон чуть заметно улыбнулся и продолжил:

– Так вот, эти угодья продал моей семье кто-то из предков Грэхема, ему не хватало денег на то, чтобы дать дочери достойное приданое и устроить свадебный пир.

Эту историю Мередит слышала еще в детстве. Похоже, давно покойные Грэхемы были весьма экстравагантными людьми и растрачивали свое состояние самым легкомысленным образом в отличие от нынешнего хозяина владений, по крупицам пытающегося вернуть своему поместью былое великолепие. Мисс Бартон не вполне понимала, почему отцу вдруг вздумалось пересказывать им с матерью старинные легенды, навряд ли мистер Грэхем сумел бы совершить что-то под стать своим предкам. Увы, секрет раскрылся быстро, даже слишком быстро, чтоб она успела подготовиться к ошеломительной новости.

– Грэхем давно просил продать ему земли по ту сторону Кеннета, так он смог бы получить доступ к мосту, но я всякий раз отказывался. Теперь я думаю, что был неправ, фермы расположены слишком далеко от поместья, чтобы управляющий мог часто ездить туда и смотреть, как продвигаются работы. Да и отношения с Грэхемом эти разногласия значительно подпортили.

– Так, значит, вы заключите сделку с Грэхемом, отец? – Мередит на самом деле заинтересовалась.

– Сделку? Да, пожалуй, – мистер Бартон довольно улыбнулся. – Грэхем предложил мне отдать эти территории в качестве твоего приданого. Его сын, Стивен, попросил у меня твоей руки.

Темные глаза Мередит округлились в беззвучном: «Что-о?!», а миссис Бартон ахнула и прижала руки к груди.

– Мистер Бартон! Как вы меня расстраиваете, – вскрикнула она. – О чем вы думаете, обрушивая такие новости вот так сразу, мое сердце может не выдержать!

– От хороших новостей еще никто не умирал, миссис Бартон, – усмехнулся ее супруг. – Не правда ли, Мередит?

Молодая леди потрясенно молчала, она не могла представить себе, чтобы ее отец вот так решил ее судьбу, ни словом не обмолвившись с женой и не спросив у дочери, желает ли она выйти замуж за Стивена Грэхема или за кого бы то ни было.

– Конечно же, она довольна! Мы все будем так счастливы, наконец-то наша Мередит выйдет замуж! А младший Грэхем, наверное, очень симпатичный юноша, правда, я давно не видала его, но в детстве он был прелестным ребенком! – зачастила миссис Бартон, с трудом переводя дыхание от волнения.

– Вынуждена вас огорчить, матушка, – запинаясь, пробормотала Мередит, но тут же постаралась говорить громче и уверенней. – Я вовсе не желаю стать супругой мистера Грэхема, я совсем его не знаю и, уж конечно, не люблю. Простите, отец…

Мистер Бартон не дал ей договорить, его узкие губы сжались в тонкую линию, холодные глаза наполнились гневом, придавшим им жизни.

– Разве я спрашивал вашего мнения, молодая леди? У вас было довольно времени, чтобы выбрать себе жениха по сердцу, но вы пренебрегли предоставленной вам свободой! Теперь же настало время мне применить свою родительскую власть и выдать вас замуж за человека, который устраивает меня!

– Но, отец… – Мередит не собиралась сдаваться так сразу. – Вы не можете меня заставить!

– Отчего же? – словно бы удивился мистер Бартон. – Ты моя дочь и обязана подчиняться моей воле.

– Она не понимает, что говорит, – вмешалась миссис Бартон, опасавшаяся несдержанности дочери, – Мередит – разумная девочка, и очень скоро она поймет, что вы нашли для нее прекрасную партию, и будет благодарить вас за вашу доброту.

– Именно на это я и надеюсь, – невозмутимо кивнул мистер Бартон. – И готов простить эту необдуманную болтовню, возможно, мне действительно следовало рассказать обо всем постепенно…

На глаза Мередит навернулись слезы. Когда отец гневался, еще можно было надеяться, что он со временем перестанет сердиться и отступится, как делал прежде, когда речь заходила о мистере Тингсе или о поездке к морю. Но когда мистер Бартон замыкался в своей презрительной холодности, ничто не заставило бы его переменить решение. Похоже, он уже давно обдумывал этот план, и неизвестно еще, кто первый предложил поженить Стивена Грэхема и мисс Бартон. Скорее всего, именно ее отцу пришла в голову блестящая идея сбыть с рук дочь, а заодно избавиться от собственности, приносящей больше хлопот, чем денег.

– Стивен Грэхем не любит меня, как мог он согласиться на этот брак? – жалобно спросила девушка.

– В отличие от тебя, Мередит, Стивен понимает: его отцу лучше знать, что надобно для счастья его детей и процветания всего семейства, – обвиняющим тоном ответил мистер Бартон. – Тебе бы не мешало поучиться смирению.

– Прошу вас, отец, позвольте мне остаться с вами и матушкой! Я не могу выйти замуж за чужого мне человека! – Мередит не хотела умолять, но еще меньше она хотела позже пожалеть о том, что не сделала все возможное, чтобы избежать горькой участи. – Он может оказаться мотом или пьяницей, жестоким и злым человеком! В детстве игры со Стивеном всегда заканчивались порванными платьями и разбитыми носами у всех девочек в округе, разве вы не помните?

Миссис Бартон не ожидала такого настойчивого сопротивления. Она уже успела представить себе церковь, полную народа, и свою дочь в чудесном платье и с модной прической, идущую по проходу к алтарю. Подумать только, Мередит оказалась настолько глупа, что хочет отказаться от всего этого!

– Довольно, Мередит. Я больше не желаю выносить капризы избалованной девчонки! – снова начал закипать мистер Бартон. – Тебе стоило бы напомнить, что ни молодость, ни привлекательная внешность не являются более твоими достоинствами, и бессмысленно надеяться на то, что к тебе посватается какой-нибудь герцог или принц, но я не стану тратить свое время на уговоры там, где должно быть достаточно одного моего слова. Ступай к себе, сегодня ты лишена возможности сидеть с нами за одним столом.

Миссис Бартон протестующе взмахнула рукой, а Мередит почла за лучшее удалиться в свою комнату, где могла дать волю чувствам, но мистер Бартон еще не закончил.

– Венчание состоится в декабре. В июле мы поедем погостить у Грэхемов, и вы со Стивеном сможете заново познакомиться. Грэхем заверил меня, что его сын полон всевозможных достоинств, и ты тоже в этом убедишься. Надеюсь, ты, в свою очередь, понравишься Грэхемам, и мне не придется краснеть и выслушивать упреки в том, что я не смог воспитать настоящую леди.

Мередит со слезами на глазах бросилась к двери, но еще успела услышать, как ее мать старается смягчить мистера Бартона:

– Она одумается, я уверена, и они со Стивеном составят прекрасную пару.

– Разумеется, одумается, – небрежно кивнул мистер Бартон. – Навряд ли ее прельщает незавидная участь мисс Лоусон.

Мередит взбежала по лестнице, путаясь в длинной юбке, и захлопнула дверь своей спальни прямо перед любопытным носиком Аннет, уже почувствовавшей, что в доме происходит что-то необыкновенное.

2

В своей комнате Мередит провела остаток дня, и ее одиночество нарушила только миссис Бартон, явившаяся с чайным подносом. К этому времени девушка наплакалась, успокоилась и проголодалась, а ее чувства к мистеру Бартону как никогда были далеки от дочерней привязанности. Угроза, которую она услышала, выходя из гостиной, казалась слишком жестокой даже для мистера Бартона. Мередит знала, что ее отец скуповат, но обычно его скупость ограничивалась некими разумными пределами – не разжигать огонь летом, не держать лишнюю прислугу, не тратить на одежду больше того, что требуют светские обязанности…

Но Мередит и в голову не приходило, что отец считает настолько обременительным содержать единственную дочь, и сейчас девушке причиняло боль осознание того, что ее берут замуж только как дополнение к вожделенным Грэхемами землям.

– Как унизительно, боже, как мне пережить этот позор? Разве Стивен станет уважать жену, от которой была рада избавиться ее родная семья? И как я смогу выносить своего мужа, если он поведет себя грубо и оскорбительно?

О, мистер Бартон не так уж плохо знал свою дочь. Отцу не удалось превратить ее в покорное создание, но по натуре Мередит не была и бунтаркой. И едва лишь она поняла, что перелом в ее судьбе неизбежен, она принялась раздумывать, как ей строить свою жизнь с навязанным отцом супругом, вместо того, чтобы тайком сбежать из дома и попросить приюта у тетушки Кэролайн. Неприятностей, доставшихся на долю Джессики, вполне хватило для того, чтоб Мередит не питала иллюзий относительно того, что сможет сама обеспечить свое будущее. Слишком уж много бедных независимых леди занималось поисками какого-нибудь места, ни к чему пополнять их ряды еще одной, отнюдь не приспособленной к самостоятельной жизни.

Каким стал Стивен Грэхем – вот вопрос, которым задавалась Мередит до прихода матушки. Счастье еще, что он лишь на два или три года старше ее самой, отец, теперь она это понимала, мог подыскать ей в мужья и какого-нибудь престарелого вдовца с кучей взрослых детей, насмехавшихся бы над своей молодой мачехой.

– Как же несправедливо с нами обходится провидение! – посетовала она, внезапно вспомнив о скором визите подруги. – Бедная Джесси приедет ко мне за утешением, а ей придется утешать меня. Если бы только Стивен Грэхем не оказался таким послушным сыном!

Миссис Бартон тайком от мужа принесла дочери чай и немного еды, и Мередит приготовилась к еще одной порции упреков и уговоров. Пока девушка отдавала должное пирогу, мать увещевала Мередит, приводя все новые и новые доводы в пользу замужества. Как и мистер Бартон, его супруга не проявила особого такта и прямо высказалась относительно утратившей свежесть внешности Мередит.

– Если уж мисс Лоусон со своей ангельской красотой не может найти мужа, согласного взять ее без приданого, то и тебе не стоит на это надеяться, дорогая.

– Но у меня-то есть приданое или уже нет? – ворчливо ответила молодая леди.

– Конечно, есть. Об этом я тебе и говорю, – миссис Бартон осуждающе качала головой. – Только на него тебе и стоит рассчитывать.

– Тогда почему я не могу подождать еще немного? Если уж мне суждено выйти замуж за того, кто прельстится моим приданым, пусть хотя бы он мне понравится!

– Стивен тебе понравится, я в этом уверена. Подумай, дитя мое, другой такой удачный случай может представиться слишком поздно или и вовсе никогда. Тебе исполнится двадцать пять лет, затем тридцать… тогда даже приданое не заставит молодого привлекательного джентльмена жениться на тебе, разве только, если он будет отчаянно нуждаться в деньгах. А я не думаю, что ты пожелаешь себе такого супруга!

Тут мать была права, Мередит не нашла, что возразить, кроме того, что она может попросту остаться старой девой.

– У меня ведь есть немного своих денег? Бабушка Бартон завещала мне какую-то сумму…

– Твое наследство не так уж велико, ты не сможешь долго существовать на эти средства, а отец не будет помогать тебе, если ты решишься так неблагодарно поступить с твоими бедными родителями. Тебе следует все же подумать о собственной семье, о детях… Разве тебе не хочется жить в красивом доме, а со временем стать его хозяйкой?

Мередит не стала продолжать спор, матери всегда удавалось сочетать в своих речах заманчивые обещания и шантаж и, похоже, девушке оставалось только смириться и готовиться к свадьбе с мистером Грэхемом. После того, как миссис Бартон ушла, уверенная, что ее дочь избавилась от сумасбродных мыслей, Мередит немного утешилась тем, что Стивен, возможно, точно так же страдает от невозможности поступать по собственному разумению, как и она сама.

– Может быть, мы даже сумеем понять друг друга, – пробормотала она. – Если он не так уж глуп, мы как-нибудь договоримся и научимся жить вместе. Но я никогда его не полюблю…

Мередит попыталась припомнить все, что она знала о Грэхемах. Их поместье находилось далеко от дома ее отца, в другом приходе, и обе семьи встречались нечасто, только на самых больших праздниках, куда приглашали даже дальних соседей. Стивен был долговязым мальчишкой с соломенного цвета волосами и узкими хитроватыми глазами, он умел придумывать шалости и оставаться безнаказанным, что всегда сердило Мередит и ее маленьких подружек.

Потом Стивен уехал учиться, чуть позже и Мередит отправилась в пансион, и больше они не виделись с молодым Грэхемом. Кажется, у него была еще сестра, намного моложе Стивена, сейчас ей, должно быть, лет двенадцать-тринадцать, и она вряд ли сможет стать подругой Мередит.

– Надо сразу же сказать ему, что у меня будет часто гостить Джессика… Хоть бы он не оказался мелочным скрягой и позволил мне покупать книги и ноты… Как-то ко мне отнесется миссис Грэхем? Если она тоже скажет, что я немолода и некрасива, я вовсе не буду с ней разговаривать!

Аннет, явившаяся раздеть свою хозяйку, похоже, уже успела подслушать или узнать от самой миссис Бартон о предстоящей свадьбе Мередит. Француженка болтала без умолку, задавая сотни вопросов о том, насколько велико поместье мистера Грэхема, каков его доход, есть ли у него дом в Лондоне… Аннет считала, что на новом месте ей понравится гораздо больше, чем в доме мистера Бартона, где она постоянно жаловалась на холод в своей комнате. Мередит наконец не выдержала и резко оборвала горничную:

– Я вовсе не уверена, что вы переедете вместе со мной в поместье моего мужа, Аннет. Полагаю, там достаточно прислуги, и ею занимается нынешняя миссис Грэхем.

Аннет прикусила выдающуюся вперед нижнюю губку и доделала свою работу в молчании. После того, как девушка выскользнула за дверь, на этот раз закрыв ее бесшумно, Мередит почувствовала угрызения совести. В конце концов, несправедливо срывать на служанке свою досаду, и Аннет может оказаться единственным близким ей человеком в чужом доме. Мередит внезапно поняла, что француженка уже не так раздражает ее, как прежде, и пообещала себе завтра быть с девушкой поласковее.

На следующий день мистер Бартон подозрительно присматривался к дочери, но, кроме припухших, воспаленных глаз, ничего в облике Мередит не выдавало ее страданий. Мать и отец молодой леди могли быть довольны – дочь явно не собиралась отказываться от еды, устраивать истерики или еще как-то выражать свое несогласие с грядущим замужеством.

К обеду явились Джозеф и его жена Хелен, вялая белокурая женщина, ожидающая появления на свет наследника. Мистер Бартон надеялся, что невестка подарит ему внука, и был предупредителен и любезен, в столовой даже разожгли камин, чего никогда не делали в мае.

Миссис Бартон тут же сообщила радостную новость, и поздравления Джозефа привели Мередит в состояние тихой ярости.

– Тебе все-таки удалось найти себе муженька, дорогая сестра! – заявил любящий братец. – Признаться, мы с Хелен уже не чаяли видеть тебя замужней дамой, да и никто другой не смог бы себе этого представить!

– К счастью, у меня есть батюшка, который позаботился о том, чтобы я не ела даром его хлеб, – холодно ответила Мередит.

– С таким острым язычком ты можешь не понравиться семейству своего мужа, – неодобрительно поморщился Джозеф.

– Навряд ли это меня обеспокоит, – отрезала его сестра и отвернулась, чтобы не видеть самодовольную физиономию достойного наследника рода Бартонов.

Хелен немного оживилась, когда миссис Бартон выразила надежду на то, что дети Мередит и Джозефа могут когда-нибудь пожениться, и тогда собственность Бартонов и Грэхемов превратится в одно большое поместье. Мередит слушала, как ее родственники по косточкам разбирают ее будущее, и с удивлением думала, что, пожалуй, будет даже рада покинуть этот дом, лишь бы видеть Бартонов как можно реже.


Назавтра Мередит почти не отходила от окна большой гостиной, выходящего на парадный вход в дом, но Джессика так и не приехала. Нетерпение мисс Бартон было вознаграждено только на следующий день, к счастью, почти сразу после завтрака – еще несколько часов ожидания Мередит не смогла бы вынести.

Покрытое пылью платье и забрызганные грязью ботинки подруги ясно говорили о том, что путешествие мисс Лоусон оказалось не очень приятным. Миссис Бартон поспешила окружить бедняжку всевозможными удобствами, и Мередит пришлось еще почти целый час мерять шагами коридор, пока Джессика не открыла дверь голубой спальни и не позвала ее.

Подруги обнялись со слезами на глазах.

– Как же я рада, что ты наконец здесь! Ты даже не можешь себе представить, как я ждала тебя, – пробормотала Мередит.

– Могу, дорогая моя, – грустно улыбнулась Джессика. – Пока твоя горничная причесывала меня, она успела поделиться новостью. Ты выходишь замуж и ничего не написала мне об этом!

– Чего тебе наболтала Аннет? – нахмурилась Мередит, ей хотелось самой рассказать подруге о своих горестях. – О том, что отец выдает меня замуж за Стивена Грэхема, я узнала лишь три дня назад, ты уже была в дороге!

– Я, наверное, не все поняла, твоя француженка говорит слишком быстро, – смутилась Джесси. – Я охотно услышу обо всем еще раз от тебя.

Подруги присели к маленькому столику, нарочно поставленному по просьбе Мередит в спальне – здесь обе леди могли пить чай и беседовать столько, сколько им захочется, без опаски быть прерванными или подслушанными кем-либо из домочадцев.

– Самое ужасное, что я не хочу выходить замуж за этого человека, я его совсем не знаю и, конечно, не люблю, – начала Мередит с главного.

Лицо Джессики просветлело.

– А я уж думала, ты скрывала от меня свою помолвку. Прости меня, я не должна была сомневаться!

Мередит и не думала сердиться, ей не терпелось поскорее высказать Джессике все, что темным облаком клубилось в душе. К тому же ведь и у мисс Лоусон имелась наготове своя история, и Мередит должна была в своем унынии не забывать о плачевном положении дорогой подруги.

По прошествии двух часов леди так и не решили, которой из них достался более тяжкий удел, но Мередит хотя бы успокоилась относительно чувств Джессики. Если верить мисс Лоусон, она испытывала к сыну своей бывшей хозяйки отнюдь не трепетные и пылкие чувства. Молодой джентльмен показался Джессике приятным, но дальнейшее развитие событий заставило ее сосредоточиться на планах на будущее, и поклонник был ею благополучно забыт, тем более что он не проявил ни настойчивости, ни постоянства.

– Ты видишь так много разных людей… неужели твое сердце ни разу не начинало биться чаще, как об этом пишут в романах? – недоумевала Мередит.

– Поверь, я не бегу от любви, – ответила Джессика. – Но, как только я вижу, что мужчина, еще недавно проявлявший ко мне явную склонность, начинает увиливать от объяснения и избегать меня, едва заметив неодобрительный взгляд своей матушки или тетушки, мне становится ясно – я ни за что его не полюблю. Мой рыцарь должен быть храбрым и благородным, противостоять всему свету ради своей избранницы, и вот тогда я смогу его полюбить!

– Похоже, мой будущий супруг отнюдь не тот герой, о каком ты говоришь, – вздохнула Мередит. – А мне придется если не полюбить его, то хотя бы постараться ужиться с ним…

– Жаль, что ты не знаешь, какой он. Воспоминания детства мешают тебе отнестись к нему так, как он того заслуживает, – сочувственно кивнула Джессика.

– Мы отправимся к Грэхемам в июле, и тогда я своими глазами увижу, что представляет из себя Стивен Грэхем. А до той поры мне придется мучиться неизвестностью! Ты ведь поедешь вместе со мной, Джесси? Рассчитывать на поддержку отца и матери мне не приходится, так хотя бы ты будь со мной, прошу тебя!

Джессика ласково погладила подругу по руке.

– Прости, Медди, но я не смогу пробыть здесь до июля. Гостеприимство твоей семьи слишком ценно для меня, чтобы им злоупотреблять. Завтра же мне следует начать поиски нового места! Надеюсь, через две-три недели я уже буду устроена.

– Я знаю, что не должна настаивать, но мне очень, очень жаль. Ты могла бы помочь мне взглянуть на Стивена справедливым взором, боюсь, я наговорю дерзостей ему и его родителям, я просто не знаю, как смогу сдержать всю горечь, что копится во мне с каждым днем! – пожаловалась Мередит.

– Мне так больно огорчать тебя, но я не могу остаться надолго! Может быть, мне удастся устроиться в какую-нибудь семью, проживающую не очень далеко от земель твоего отца и мистера Грэхема, тогда бы я смогла хотя бы приехать на твою свадьбу!

Мередит задумалась на некоторое время, потом вдруг с радостным удивлением вскинула голову.

– О, Джесси! Как я могла забыть, у Стивена же есть сестра, девочка-подросток, и ей, наверное, нужна гувернантка! Почему бы нам не уговорить отца написать мистеру Грэхему и попросить дать тебе возможность работать у них? Тогда мы смогли бы видеться каждый день!

Джессика неуверенно улыбнулась.

– Скорее всего, у мисс Грэхем уже есть гувернантка…

– Но ведь можно попробовать! Разве это не чудесно для нас обеих – жить в одном доме?

Мередит чувствовала, как ее печаль на глазах рассеивается, – когда рядом есть хотя бы одна родственная душа, справиться с испытаниями легче. Джессика намотала на палец пепельный локон, ее личико выражало сомнение и робкую надежду.

– Думаешь, мистер Бартон согласится просить за меня?

– Еще бы! Если при этом я стану смиренной и послушной да еще намекну ему, что мое семейное счастье зависит от того, будет ли рядом со мной моя подруга, он не сможет отказать. К тому же ты его любимица, тебе он не откажет в помощи и сострадании.

– Что ж, ты меня уговорила. Пожалуй, и вправду стоит попробовать, ведь если бы мне удалось устроиться к Грэхемам поскорее, я могла бы написать тебе обо всем, что происходит у них в доме, присмотреться к твоему жениху, его характеру и манерам…

Мередит чуть не захлопала в ладоши от радости – эта мысль не пришла ей в голову.

– В самом деле ты могла бы стать моей лазутчицей во вражеском лагере! После обеда нам следует поговорить с отцом, в это время он обычно пребывает в относительно благодушном настроении.

Цепляясь друг за друга, как за спасительный канат, обе леди сумели немного воспрянуть духом, и будущее уже не казалось им окрашенным лишь в серые и черные тона.


Мистер Бартон выглядел слегка встревоженным, когда Мередит попросила разрешения побеседовать с ним после обеда, но тотчас успокоился, едва дочь заговорила о карьере своей подруги. «Похоже, он решил, будто я пришла сообщить ему о том, что собираюсь покинуть этот дом и стать независимой молодой леди, – подумала Мередит. – Он так охотно согласился помочь Джесси… Надо было просить сразу и что-нибудь для себя, и как я не догадалась!» Единственная трудность состояла в том, что Мередит не знала, чего ей хочется для себя, не считая, конечно, горячего желания не выходить замуж за Стивена Грэхема, а это была та самая просьба, с которой не было никакого смысла подходить к мистеру Бартону.

Так и получилось, что Мередит вышла из кабинета своего батюшки, заручившись его обещанием написать мистеру Грэхему о Джесси и ее беде. Конечно, радоваться было преждевременно, кто знает, как обстоят дела с гувернантками у Грэхемов и их ближайших соседей, но кое-какая надежда оставалась. Мередит припомнила, что, хотя ее подруги уже давно замужем, за последние три-четыре года подросли их младшие сестры, возможно, кому-нибудь и в самом деле требуется воспитательница с утонченными манерами и умением привить их капризным девочкам-подросткам.

Обе молодых леди уговорились, что не станут слишком уповать на будущие блага, чтобы не отпугнуть удачу, и всю следующую неделю провели в приятных прогулках и беседах о прочитанном и увиденном. Мистер Бартон полагал, что присутствие мисс Лоусон благотворно влияет на его дочь – озабоченная складочка на высоком лбу Мередит разгладилась, темные круги вокруг глаз исчезли, уступив место сеточке тонких морщинок, являющихся, как утверждают люди знающие, следствием частого смеха.

Скорее, Мередит смешила Джессику, мисс Лоусон тяжелее, чем подруге, удавалось скрывать свою тревогу, и Мередит старалась изо всех сил, частью вспоминая, а частью придумывая занятные истории из жизни своих знакомых.

– Тебе надо все это записывать, – хихикала Джессика. – Довольно уже читать, Медди, попробуй доверить свои мысли перу и бумаге, возможно, это тебя прославит.

– У хозяйки дома, как правило, нет времени на разные пустяки, – вырвалось у Мередит, и она тут же пожалела, что вспомнила о предстоящей перемене в своей жизни.

– Тогда молись, чтобы старшая миссис Грэхем прожила подольше, – наступил черед Джессики ободрить подругу.

Обе рассмеялись, и Джесси принялась рассказывать о проделках самых любимых из своих воспитанников, а Мередит постаралась вставлять уместные и забавные реплики, чтобы Джессика не думала, что ее попытки поддержать подругу тщетны.

Миссис Бартон исхитрилась уговорить мужа повысить сумму на содержание Мередит, и мистеру Бартону пришлось согласиться, что гардероб дочери не соответствует высокой цели, для которой он предназначен – сделать девушку привлекательной в глазах жениха и его родителей.

Под присмотром матери и вездесущей Аннет Мередит обзавелась несколькими модными туалетами и шляпками, не выражая при этом никакого собственного мнения. К счастью, вкус Аннет оказался достаточно хорошим для того, чтобы не испортить внешность своей хозяйки, а язычок – достаточно бойким для того, чтобы убедить миссис Бартон отказаться от слишком ярких тканей и лишних воланов. Изысканная простота равно шла Мередит и Джессике, подчеркивая выразительные глаза одной и нежный цвет лица другой. Конечно же, мисс Лоусон тоже получила новое платье, хотя и пыталась отказаться от оказанной ей любезности.

Ярды бледно-розового шелка превратили Джессику в нежный бутон, вот-вот готовый расцвести, хотя, по мнению той же Аннет, пора цветения все затягивалась и затягивалась. Мередит в синем и вишневом казалась старше своей подруги, но она ненавидела всяческие ухищрения, к каким прибегают некоторые леди в надежде убавить себе несколько лет.

– Недурно, недурно, – одобрил мистер Бартон обеих леди, когда они как-то вечером предстали перед его придирчивым взором. – Мисс Лоусон словно только что выпустилась из пансиона, именно такой я ее и помню… А Мередит стала похожа на мою сестру, точно так Кэролайн выглядела перед вторым замужеством. Надеюсь, твой брак продлится дольше, чем ее.

Мередит благоразумно промолчала, заметив, как нахмурился отец при воспоминании о сестре. Конечно, мистер Бартон написал ей о помолвке Мередит и младшего Грэхема, но ответа до сих пор не было, и, насколько Мередит знала свою тетку, тон ответного письма мог быть каким угодно, от возмущенного и осуждающего до восторженного и даже завистливого.

Так или иначе, приготовления к поездке в поместье мистера Грэхема занимали немало времени, и Джессика и Мередит внезапно с удивлением поняли, что прошло уже восемь дней с тех пор, как мистер Бартон отослал Грэхемам письмо с рекомендациями мисс Лоусон.

– Сегодня или завтра все должно решиться, – пробормотала Мередит, уныло разглядывая пяльцы с недоделанной работой. – Только бы тебе не пришлось уехать далеко от меня, я каждый день молю господа не лишать меня твоей сердечной дружбы!

– И я молюсь о том же, а еще я прошу счастья для тебя и покоя для себя, – вздохнула Джессика. – Подумать только, как отличается наша жизнь от той, о какой нам мечталось во время учебы в пансионе! Мы надеялись выйти замуж за братьев и поселиться в одном доме, помнишь, Медди?

– О, ну, конечно, помню! Сначала мне хотелось, чтобы ты стала женой Джозефа, но он слишком скучный для тебя, к тому же ты заметила, что ведь у тебя-то нет брата, годящегося мне в женихи, а, значит, надо придумать что-то другое. И тогда мы сочинили этих братьев, сыновей какого-нибудь герцога, который поделит свои владения ровно пополам, а на границе построит для нас огромный дворец с двумя входами…

– На случай, если кому-то из нас захочется пригласить своих собственных гостей, хотя мы не могли себе представить, что у нас будет что-то личное, кроме мужей, все, мы думали, будет у нас общим – дом, сад, кареты и собаки…

– И много-много детей…

Аннет, подслушивавшая разговор подруг из гардеробной, где должна была чистить платье мисс Лоусон, закатила глаза – как можно болтать подобную чепуху в таком возрасте! Обе мисс, видно, потеряли остатки разума из-за своих переживаний. Надо же было додуматься мечтать о том, чтобы жить в одном доме! Этого практичной француженке было не понять, она-то ни за что не разделила бы права хозяйки дома с кем-то еще, пусть и с лучшей подругой. Возможно, поэтому у Аннет и не имелось подруг.

Сентиментальные воспоминания прервала миссис Бартон, с довольным видом появившаяся на пороге.

– Вы слишком много времени проводите в душной спальне, дорогие мои! – громко заявила она. – Ступайте в сад, после дождя там приятно подышать воздухом, но сперва наденьте шали, от сырости можно простудиться!

Мередит с удивлением смотрела на мать – неужели она пришла только для того, чтобы заставить их отправиться на прогулку? Но миссис Бартон уже поняла свою оплошность и вернулась к делам насущным.

– На самом деле я хотела сообщить вам, что мистер Бартон получил ответ от Грэхема. Место для мисс Лоусон нашлось!

Джессика в волнении вскочила на ноги, едва не перевернув столик, а Мередит уронила пяльцы.

– Матушка, не мучьте нас, мы и без того слишком долго ждали благоприятных известий! – воскликнула Мередит.

– Я бы сказала, для мисс Джессики все складывается самым удачным образом, – начала миссис Бартон, как только уселась. – Гувернантка мисс Грэхем недавно сочеталась браком с управляющим поместьем и неоднократно выражала желание оставить работу и посвятить себя заботе о муже, однако мисс Алисия не хотела расставаться со своей наставницей. Миссис Грэхем не знала, как уговорить дочь согласиться на другую гувернантку, но после того, как пришло письмо от мистера Бартона, сам хозяин дома решил вмешаться в это дело. Мистер Грэхем никак не может отказать моему супругу в любезности теперь, когда между ними установились дружеские и деловые отношения, а вскоре появятся и родственные связи, и он без раздумий приказал мисс Грэхем прекратить капризничать и ожидать приезда мисс Лоусон.

– Бедняжка, наверное, очень огорчилась, – расстроилась Джессика. – Навряд ли она будет мне рада, если ее силой разлучают с женщиной, к которой она привязана.

– Я бы не стала об этом беспокоиться, – отмахнулась миссис Бартон. – Прежняя гувернантка живет неподалеку, и всегда можно посоветоваться с ней относительно того, как найти подход к девочке. Молодой леди не подобает расти строптивой и упрямой, не стоит потакать ей ради ее же блага.

Мередит не пожелала усмотреть в словах матери намек на себя, а, может, его там и не было. Если бы что-нибудь в таком духе произнес мистер Бартон, девушка могла бы не сомневаться – речь идет о ней, но миссис Бартон редко выражалась иносказательно, скорее, она прямо сравнила бы поведение своей дочери и мисс Грэхем.

– Уверена, мисс Грэхем очень скоро полюбит нашу Джессику, – сказала Мередит. – По-другому просто и быть не может!

– Я думаю, мисс Лоусон, с ее опытом и безупречными манерами, быстро завоюет симпатии как маленькой мисс, так и ее отца с матерью, – согласилась миссис Бартон.

– Когда я должна ехать? – спросила Джессика.

– Слуга, который привез письмо, приехал в собственной карете мистера Грэхема, для того чтобы вернуться вместе с новой гувернанткой. Я думаю, лучше выехать поутру, тогда к вечеру вы доберетесь до Черстона, а оттуда до поместья Грэхемов всего две или три мили.

– Так скоро? – ахнула Мередит. – Неужели ты не можешь погостить у меня подольше?

– Я не должна пренебрегать счастливым случаем и заботой мистера Бартона, который просил за меня, – возразила Джессика.

– Именно так, дитя мое. Думаю, надо немедленно начать сборы, – вмешалась миссис Бартон. – Я прикажу приготовить вам в дорогу корзину с провизией, а ты, дорогая, пришли Аннет, чтобы она помогла мисс Джесси собраться.

Мередит вспомнила о горничной, притаившейся в гардеробной, и позвала Аннет. Француженке пришлось отказаться от надежд подслушать что-то еще, так как подруги вняли совету миссис Бартон и спустились в сад, оставив горничную укладывать платья и другие вещи мисс Лоусон. К радости Аннет, их было не так уж много.

– Почему ты так огорчилась, Медди? – озабоченно спросила Джессика. – Разве не об этом мы мечтали – устроить меня в дом Грэхемов?

– Да, конечно, но я хотела побыть с тобой еще хотя бы немного… С каждым прожитым днем я приближаюсь к этой злосчастной свадьбе и, боюсь, с твоим отъездом совсем впаду в уныние, – созналась Мередит.

– Чем скорее я уеду, тем скорее ты получишь от меня письмо с описанием мистера Грэхема-младшего, его характера и привычек. Я же буду твоими глазами и ушами в доме Грэхемов, ты забыла?

– Ты права. Мне пора отпустить тебя и смириться с неизбежностью, – мисс Бартон старалась выглядеть невозмутимой.

– Тогда улыбнись скорее, ведь всего через полтора месяца мы снова увидимся. Если, конечно, к тому времени Грэхемы меня не выгонят!

– Не думаю, если мисс Грэхем умная девочка, она поймет, какое сокровище получает в твоем лице. Ты сможешь превратить ее в безупречную леди, и ее матери останется только всю жизнь вспоминать о тебе с благодарностью!

– Возможно, ее нынешняя гувернантка опытнее меня и уже много сделала для воспитания мисс Алисии, – возразила Джесси. – Но мы с тобой не будем сейчас думать о грустном, лучше пойдем в гостиную, поиграем и попоем в последний раз.

Мередит не любила петь на публике, ее голос был слабым, но вдвоем с Джессикой они часто исполняли дуэты, и серебристый голосок мисс Лоусон справлялся с трудными партиями, а Мередит мягко вторила подруге, оттеняя ее талант.

За обедом мистер Бартон поздравил свою гостью с благоприятным решением ее дела, а Джессика выразила старому джентльмену положенную признательность за оказанный ей прием и поистине отеческую заботу.

Подруги проговорили допоздна, а рано утром бледная, словно бы вдруг постаревшая Мередит спустилась проводить Джессику, такую же бледную и сонную. Леди обнялись и расцеловались на крыльце, пока слуга и кучер мистера Грэхема терпеливо ожидали у кареты.

– Я очень скоро напишу тебе и буду писать так часто, как смогу, – в который раз уверяла Джессика. – Пообещай, что не станешь много плакать и ссориться с отцом. В конце концов, он уверен, что делает все это ради твоего счастья.

– Хотела бы я поглядеть на него твоими глазами, но не могу, – вздохнула Мередит. – Поезжай, и да благословит тебя господь. Я буду молить, чтобы на этом месте ты задержалась столько, сколько захочешь, пока не встретишь достойного человека и не сделаешься его женой!

– Ты всякий раз говоришь мне это, когда я еду к новым хозяевам, и ни разу твои напутствия не исполнились, не лучше ли тебе пожелать мне что-нибудь другое? – рассмеялась Джессика.

– Тогда я желаю тебе легкой дороги, а в конце пути уютной комнаты, где ты сможешь отдохнуть.

– И где я буду писать тебе письма, – подхватила Джессика. – Вот это нравится мне гораздо больше. А теперь прощай, дорогая, до скорой встречи!

И Мередит осталась стоять на крыльце с поднятой в прощальном жесте рукой, а Джессика в тяжелом дорожном экипаже мистера Грэхема устремилась навстречу новым трудностям и радостям.

3

Первое письмо от Джессики пришло только через шесть дней, и это время показалось Мередит бесконечным. Даже миссис Бартон заметила раздражительность обычно уравновешенной дочери, а мистер Бартон несколько раз резко выговаривал Мередит за непочтительность и дурной нрав.

Дождливый май подходил к концу, и настроение Мередит было под стать погоде, хотя обычно она любила дождь. Укутать ноги мягкой шалью, свернуться в кресле, нарочно поставленном в эркере, и читать у окна в размытом дождевыми каплями свете исторические хроники, захватывающие своим драматизмом, или великого Шекспира, чьи творения взывают к самым потаенным чувствам… сможет ли она находить время для любимых книг в доме своего мужа? Одобрит ли он такое занятие? Или ему милее охота, шумные празднества и танцы?

Мередит плохо спала, ее лицо вытянулось и пожелтело, и миссис Бартон бранила Аннет за то, что горничная плохо присматривает за своей хозяйкой. Девушка обижалась и даже плакала, и Мередит пришлось в утешение подарить Аннет одно из своих платьев, правда, она вовсе не была уверена, что девушка оценит этот жест – на взгляд француженки, туалеты хозяйки были унылыми и немодными. Но ловкая Аннет сумела украсить ее подарок кружевами и лентами, и Мередит с удивлением разглядывала его – не зная наверняка, она ни за что не узнала бы в кокетливом наряде свое скромное серо-голубое платье.

Но вот наконец Аннет с выражением мучительного любопытства на пикантном личике подала Мередит долгожданный конверт.

– Вы расскажете мне, что пишет мисс Лоусон? – не удержалась она от вопроса.

– Возможно, позже, – коротко ответила Мередит и пристально посмотрела на служанку.

Аннет поняла намек и нехотя удалилась. Мисс Бартон не сочла за труд запереть за горничной дверь – ей не хотелось, чтобы кто-нибудь помешал ей читать долгожданное послание.

Письмо Джессики состояло из нескольких исписанных листков, что извиняло долгие дни ожидания. Мередит осторожно развернула послание и углубилась в чтение.

Джессика прекрасно понимала, что именно волнует ее подругу больше всего, и не стала распространяться относительно качества дорог и подробностей своей поездки в экипаже мистера Грэхема, хотя после неудобных дилижансов путешествие в отдельной карете должно было понравиться не привыкшей к роскоши девушке.

«Моя дорогая Мередит!

Вот уже два дня я живу в поместье мистера Грэхема и накопила, думаю, достаточно наблюдений для первого послания. Не сомневаюсь, больше всего тебя интересует мистер Стивен Грэхем, с него я и начну.

Думаю, ты почувствуешь некоторое облегчение, когда узнаешь, что он выглядит весьма привлекательно. Его светлые волосы вьются, и, мне кажется, ему это не по душе, во всяком случае, он часто приглаживает их, хотя тут же, в силу своего несдержанного характера, взъерошивает снова, придавая им буйство, сходное с тем, что мы видим на статуях древних греков. У него прямой нос и открытый взгляд, но на этом его сходство с античным типом заканчивается, округлое лицо и тяжеловатый подбородок выдают саксонские корни.

Его внешность вполне благоприятна, и, как я успела услышать из перешептываний двух дам, бывших на обеде у миссис Грэхем, это мнение разделяют чуть ли не все молодые леди в округе. Конечно, я скажу и о манерах этого джентльмена и тех чертах его характера, которые я успела подметить за то короткое время, что пробыла здесь.

Итак, мистер Стивен Грэхем обладает жизнерадостным и легким нравом, притом он бывает подвержен вспышкам негодования, скорее шутливого, нежели подлинного. Думаю, под влиянием спокойной, разумной женщины он сможет избавиться от привычки сетовать на упрямство своего отца, капризы сестры и глупость прислуги и превратится в добропорядочного джентльмена наподобие старшего мистера Грэхема. Я не вполне еще могу разобрать мотивы его поступков, но он не показался мне человеком, который готов слепо следовать чужой воле, он нередко противоречит отцу и матери, впрочем, никогда не выходит за рамки почтительности.

Тем более непонятно, почему мистер Грэхем не отстаивает право самому устроить свое будущее, а полагается в таком важном вопросе, как брак, на мнение семьи. Возможно, он перенес разочарование в любви и не верит более в свою счастливую звезду, постараюсь выяснить это в дальнейшем. Перед тем, как я покончу с мистером Стивеном и перейду к описанию других Грэхемов, мне остается только заметить, что о своей невесте он говорит как о приятельнице детских лет, не выказывая ни малейшего раздражения или нежелания жениться на леди, выбранной его отцом. Едва только молодой джентльмен узнал, что мы с тобой связаны многолетними узами дружбы, он засыпал меня вопросами о твоих талантах и достоинствах, интересовался, помнишь ли ты «проказливого мальчишку», как он изволил выразиться, и, кажется, хотел спросить о чем-то еще, но сдержался. Думаю, краткость нашего знакомства не позволяет нам обоим быть искренними и открыто говорить о своих опасениях относительно вашего брака. Но мистер Стивен держится со мной приветливо и любезно, и, надеюсь, в следующем письме я смогу сообщить тебе что-то новое о твоем женихе.

Теперь же я расскажу о своей воспитаннице. Мисс Алисия при виде меня выразила умеренное любопытство и явную настороженность, но ее манеры достаточно хороши для того, чтобы девочка смогла скрыть неприязнь к новой гувернантке, даже если это чувство сильно. Прежняя наставница девочки, ныне миссис Бойл, оказалась намного моложе, чем я думала, она лишь на два или три года старше меня, и я вполне понимаю теперь, почему мисс Алисия не желала никакой другой гувернантки.

Миссис Бойл очень ласково встретила меня, мы чуть ли не мгновенно стали подругами, и много рассказала о мисс Грэхем, чтобы помочь мне поскорее завоевать доверие девочки. Не могу сказать, что мне пришлась по душе метода, выбранная миссис Бойл. Эта практичная особа уделяла гораздо больше внимания манерам мисс Алисии, умению танцевать, занимать гостей и держать себя в обществе, нежели книгам и живописи. Одним словом, в мисс Грэхем развивались только внешние таланты леди, необходимые для того, чтобы, когда придет время, в мнении света она являлась безупречной молодой девушкой. Неудивительно, что мисс Алисия предпочитает подвижные игры, поездки верхом и разговоры о модных туалетах чтению и записям в своем дневнике. Похоже, мистера и миссис Грэхем вполне устраивал взгляд миссис Бойл на качества, необходимые юной леди, я почти уверена, что и ее брата воспитывали сходно. Мистер Стивен Грэхем однажды сказал, что не заходил в библиотеку с тех пор, как завершил свое образование, а в годы учебы больше всего ненавидел зубрежку.

Прибавлю, что мисс Алисия прекрасно для своих лет играет на фортепьяно, танцует и говорит по-французски, знает истории всех известнейших фамилий Англии и ближайших соседей. Боюсь, ее матушка позволяет ей слишком много времени проводить в гостиной, и девочка слышит подчас вещи, не предназначенные для ушей ребенка.

Я постараюсь сделать, что смогу, чтобы мисс Алисия стала более глубокомыслящей особой, но пока не уверена, что мне удастся привить ей любовь к серьезному чтению, рисованию и шитью. К счастью, на этот раз особенности моей внешности принесли хоть какую-то пользу – мисс Грэхем нашла меня привлекательной и невольно потянулась ко мне, как тянутся дети ко всему, что кажется им красивым. Я не могу, разумеется, откровенно критиковать пробелы в образовании мисс Грэхем, но буду исподволь, незаметно пытаться увлечь ее книгами и поучительными рассказами, если, конечно, мои услуги понадобятся Грэхемам в будущие два-три года, до тех пор, пока мисс Грэхем не начнет выезжать.

Пока же мы с мисс Алисией много гуляем в их чудесном саду и разговариваем. Она, как и следовало ожидать, живо интересуется предстоящим визитом невесты своего брата, и от девочки я узнала, что в это же время к Грэхемам приглашены еще какие-то родственники, желающие познакомиться с мисс Бартон.

Милая Мередит, я горячо сочувствую твоим переживаниям, ведь тебе придется выдерживать любопытные взгляды и слышать перешептывания за спиной, прошу тебя, наберись сил и не падай духом, я буду поблизости и смогу ободрить тебя. В одном я могу тебя утешить – пока я не слышала ни от кого из Грэхемов рассуждений о том, что ты станешь только приложением к своему приданому. Мистер Грэхем-старший и его супруга уверены, что их сын должен быть счастлив в браке с девушкой, которую он знает много лет, и ожидают от тебя дочерней привязанности. Я не осмелилась заговорить о том, что у тебя может быть совсем иное мнение. Когда вы познакомитесь друг с другом, у вас появится возможность разобраться в чувствах друг к другу.

О старшем мистере Грэхеме я уже успела сказать немало по ходу своего письма, он мне понравился даже более, чем его супруга. Деятельный и решительный и вместе с тем добродушный, он посвятил свою жизнь восстановлению владений своей семьи в том виде, какими они были сто или даже сто пятьдесят лет назад, и эта цель вызывает уважение.

Помнишь, мы с тобой задавались вопросом, почему Грэхемы пригласили вас к себе только в июле? Так вот, я нашла ответ – мистер Грэхем перестраивает одно крыло дома и намерен закончить работы по отделке комнат к приезду гостей. Он, несомненно, хочет показать свое поместье в лучшем виде, мне даже показалось, что это делается ради твоего отца – мистер Бартон должен убедиться, что земли, отходящие к Грэхемам после твоей свадьбы, окажутся в надежных руках. Но не буду забывать, что я мало смыслю в таких делах, и оставлю джентльменам право иметь мнение по столь важным вопросам, как владение собственностью, отношения с арендаторами и прочее.

О миссис Грэхем я могу сказать еще меньше, чем о ее супруге. Она напоминает твою матушку, не удивлюсь, если они возобновят прежнее знакомство с большим энтузиазмом с обеих сторон. Боюсь, она не столь деятельна, как ее муж, скорее даже, ленива. Миссис Грэхем поздно поднимается с постели, как я понимаю, она почти никогда не выходит к завтраку и тратит чрезвычайно много времени на свой туалет.

Экономка редко когда советуется со своей хозяйкой, что подать к обеду, и весь домашний уклад этого семейства опирается на ее опыт и добросовестность. К счастью, она показалась мне честной и работящей женщиной, да и вся прочая прислуга Грэхемов не вызывает нареканий.

Пожалуй, самое время сказать немного и о себе, так как бумага заканчивается, и я должна идти пить чай с миссис Бойл и мисс Алисией. Мне нравится жить здесь, но я скучаю по тебе, и только мысли о том, что ты, возможно, будешь страдать под крышей этого дома, отравляют мою радость оттого, что я нашла наконец для себя вполне подходящее место.

Меня поселили в бывшей комнате миссис Бойл, на втором этаже в правом крыле дома. Стены оклеены бледно-желтыми обоями с изображением маленьких букетиков незабудок, в сочетании с голубым покрывалом на кровати смотрится это очень мило. Комната мисс Алисии находится напротив моей, рядом расположена и классная, что, как мне кажется, очень удобно. Если в доме гости, мы можем заниматься наверху, и никто и ничто не помешает нашим занятиям, кроме желания мисс Алисии быть именно там, где ей находиться не следует.

О самом доме и саде я напишу в следующем письме, как только получу твой ответ, и ты сообщишь мне, что именно ты помнишь о поместье Грэхемов.

Бессчетное количество раз обнимаю и целую тебя, дорогая Мередит. Ответь мне, я хоть немного развеяла твою печаль? По-моему, все складывается намного лучше, чем мы опасались. Я не могу не согласиться с тобой в главном – лучше бы твоей помолвки и вовсе не случилось, но, кто знает, возможно, вы с мистером Стивеном полюбите друг друга и будете очень, очень счастливы.

Теперь же я должна проститься с тобой, но при первой же возможности напишу опять, в перьях и бумаге, к моей большой радости, меня не ограничивают. Любящая тебя Джессика».


Мередит отложила письмо, потом снова взяла его и перечитала, медленно, стараясь представить себе все, что описывала Джесси, – дом мистера Грэхема, его самого, его жену и дочь. И, наконец, его сына.

– Похоже, Стивен вырос именно таким, каким и должен был, – пробормотала Мередит. – Избалованным и непостоянным в своих желаниях. Джесси, скорее всего, преуменьшает и сглаживает неприятные черты его характера, чтобы еще пуще не расстроить меня. И правда, удивительно, как это он согласился жениться на мне, если готов спорить с родителями по самому пустячному поводу!

Однако надежды Джессики осуществились – Мередит и в самом деле немного ободрилась. Грэхемы не были злыми, жестокими или порочными людьми, и у молодой миссис Грэхем имелись все шансы войти в их семью желанной дочерью. Если б только ей удалось хоть немного полюбить мужа! Мередит сомневалась, что обретет подлинное счастье в супружестве, но вполне может найти его в детях, если господь смилостивится и пошлет ей их. Только на это она и уповала отныне, но все же настроение ее улучшилось.

С этой же почтой и миссис Бартон получила письмо от миссис Грэхем. Как и предполагала Джессика, миссис Грэхем поспешила восстановить былые связи между их семьями. О прежних обидах, вызванных нежеланием мистера Бартона уступить Грэхемам земли, некогда им принадлежавшие, не говорилось ни слова. Миссис Грэхем поленилась написать длинное письмо, но в нескольких словах выразила одобрение внешности и характера мисс Лоусон и сообщила, что с нетерпением ожидает визита своих будущих родственников. Миссис Бартон была вполне удовлетворена и ответила гораздо более пространно.

Сама Мередит довольно долго просидела над письмом к подруге, задавая новые вопросы и описывая свое нынешнее состояние так, чтобы Джессика убедилась в том, что ее послание принесло пользу ее бедной подруге.

Следующее письмо от мисс Лоусон пришло лишь спустя десять дней после первого. Гардероб мисс Бартон был подготовлен для визита в семью жениха, миссис Бартон и Аннет не упустили ни одной мелочи, и Мередит оставили в покое. Сейчас она уже едва ли не сожалела о необходимости каждый день отправляться за покупками или к модистке. Привычные занятия не отвлекали ее от приближающегося с каждым днем путешествия. На лето большинство знакомых Грэхемов разъехалось, и миссис Бартон проводила дни в доме своего сына, с Хелен, а Мередит оставалась наедине со своими размышлениями. Она радовалась хотя бы тому, что положение Хелен не позволяет ей и Джозефу тоже поехать к Грэхемам, у нее бы не хватило сил терпеть еще и их присутствие и вмешательство в ее взаимоотношения с будущим супругом и его родственниками.


Еще в конце мая Мередит надеялась, что первый летний месяц семья проведет в своем собственном поместье, но ее отец решил иначе. Мистер Бартон рассудил, что нет необходимости тратиться на переезд, открывать дом и устраивать неизбежные приемы, если всего через месяц им предстоит уезжать к Грэхемам. Сам он отправился в поместье на несколько дней, разобраться с накопившимися делами и поговорить с управляющим и поверенным о тех землях, что он дает за Мередит.

Девушка была рада, что отец уехал, его чопорный вид навевал на нее тоску, а подозрительный взгляд заставлял чувствовать себя виноватой неизвестно в чем. Очевидно, что бы мистер Бартон ни говорил своей жене, в глубине души он был не вполне уверен в том, что Мередит смирилась с предстоящим замужеством, и опасался с ее стороны какой-нибудь дерзкой выходки, способной помешать его планам.

Дни проходили в безделье, Мередит не находила в себе сил даже навещать дома бедняков, хотя обычно относилась к этой добровольной обязанности с большим усердием, тем более что ее отец не одобрял благотворительность и выделял на это сущие гроши. Нынче мисс Бартон сама нуждалась в утешении и сомневалась, что найдет необходимые слова, чтобы ободрить несчастных.

Письмо мисс Лоусон она восприняла едва ли не так же, как обвиняемый, увидевший в руках судьи свой приговор и еще не знающий, оправдательный или смертельный будет вердикт. За две недели Джессика уже должна была вполне разобраться во всем, что происходило в доме Грэхемов, начиная от интриг прислуги и заканчивая предпочтениями мистера Стивена в еде и в музыке, и Мередит так поспешно развернула письмо, что едва его не порвала.

В первых строчках Джессика просила прощения за то, что не может отвечать чаще, ее подопечная прониклась к ней искренней симпатией и жаждет проводить как можно больше времени со своей гувернанткой, а миссис Грэхем нередко просит мисс Лоусон почитать ей перед обедом. Джессика не единожды уже начинала писать Мередит, едва только получила послание подруги, но всякий раз ее отвлекал кто-нибудь из Грэхемов, и, к своему смущению, она обнаружила, что прошла уже целая неделя, а письмо не продвинулось дальше приветствия. Посему Джессика решительно отклонила предложение миссис Грэхем поехать на чай к одной из ее приятельниц и осталась дома, чтобы в тишине написать Мередит, в то время как миссис Грэхем и мисс Алисия отправились в гости.

Мередит вздохнула.

– На что мне было надеяться? Джессика находится там не с дружеским визитом, я могу себе представить, как нелегко ей выкроить хотя бы полчаса для своих собственных дел… Скоро мы наконец увидимся, но и тогда мне не стоит ей мешать. Если миссис Грэхем сочтет, что Джесси беседует со мной слишком часто в ущерб занятиям с мисс Алисией, она может уволить нерадивую гувернантку, и я буду виновата в том, что подруга потеряет очередное место.

Мередит вернулась к письму.

Описания дома и сада Грэхемов она прочла без особого интереса, даже если бы семейство жило в дощатой лачуге, выбирать ей не приходится, а потому какая разница, сколько спален на втором этаже или как далеко простирается ясеневая аллея?

Мередит искала в письме новые сведения о Стивене Грэхеме, но здесь Джессика оказалась на удивление краткой. Очевидно, Стивен часто отсутствовал, проводя время на летних балах, званых обедах и пикниках, и у Джесси не было возможности подметить что-то еще, чем она могла бы поделиться с подругой.

– Если б мы с отцом поехали в поместье, мы бы уже могли встретиться, – проворчала Мередит. – Видимо, он решил, что потратился на мои платья, и сэкономил на переезде. А ведь жизнь в городе дороже, неужели он не понимает, что такая экономия никуда не годна?

Несмотря на то, что Мередит не нашла в письме Джессики важных для себя новостей, она по обыкновению не один раз перечитала каждую страничку. Радость за подругу охватила Мередит – похоже, Джессика очень довольна своей теперешней жизнью, а некоторые трудности в воспитании мисс Алисии только придают интереса ее трудам. Мередит не сомневалась – Джесси преодолеет все препятствия и задержится в доме Грэхемов надолго.

– Если только среди гостей Грэхемов не окажется достойного джентльмена, подходящей партии для Джесси. Если будет такая возможность, уж я постараюсь приглашать только добропорядочных джентльменов, и прослежу, чтобы никто не обидел Джессику только за то, что она гувернантка!

Как следовало из письма, Грэхемы не проявляют высокомерия и пренебрежительности в отношении мисс Лоусон, но объясняется это тем, что она подруга мисс Бартон, или исключительно ее талантами и обаянием, Мередит не знала. Да и не столь уж это важно, лишь бы Джессика была счастлива!

4

Экипаж резво катил по сухой дороге, и миссис Бартон с удовольствием строила предположения о приеме, который им окажут Грэхемы, перемежающиеся рассуждениями о том, как прелестно будет выглядеть Мередит в новых туалетах. Мистер Бартон изредка одобрительно кивал, но Мередит была уверена, что он не особенно вслушивается в речи супруги. Сама девушка минувшей ночью почти не спала и сейчас находилась в состоянии полудремы. Неуемная болтовня матери напоминала ей жужжание пчел над цветущим лугом, тянущимся справа от дороги, а фигура отца расплывалась в неясную серую тень.

Третье июля было выбрано мистером Бартоном для долгожданной поездки, и погода благоприятствовала путешественникам. Они пообедали прямо на лугу, мистер Бартон не одобрял остановок в придорожных харчевнях и, отправляясь в дальний путь, брал с собой корзину с провизией. Тяжелая карета с багажом и слугами то приближалась, то отставала, и Мередит с улыбкой подумала, как, должно быть, не терпится Аннет поскорее оказаться в доме Грэхемов.

Мередит припомнила последнее письмо Джессики, пришедшее всего два дня назад. Мисс Лоусон сообщала, что приехал первый из гостей Грэхемов – дальний родственник миссис Грэхем, виконт Стенфорд. По словам Джессики, отношение к виконту в семье Грэхемов было неоднозначным. Знатность и богатство гостя вызывало чуть ли не преклонение миссис Грэхем и служило поводом для гордости перед соседями, но характер виконта не позволял считать его приятным человеком. Язвительный и надменный, Стенфорд насмехается над всяким, кто, по его мнению, этого заслуживает. Джессика писала: «Я заранее боялась появления этого господина, таким невыносимым его описала миссис Грэхем. Правда, мистер Стивен утверждал, что кузен Гил, как он называет виконта, просто не любит глупостей и сплетен, и мне нечего бояться, так как я не склонна ни к одному, ни к другому. Старший мистер Грэхем тоже отзывался о Стенфорде больше с уважением, чем с неприязнью, но, как я понимаю, Грэхемы приглашают его скорее потому, что считают это необходимым для поддержания семейных связей, чем ради приятного общества.

Виконт приехал нынче утром, он был в пути целую ночь, но вовсе не выглядел усталым и раздражительным, как можно было ожидать. Это довольно привлекательный мужчина, намного старше мистера Стивена, лет тридцати – тридцати двух, но я не уверена, что правильно оценила его возраст. Холодноватая любезность виконта не показалась мне признаком надменности, так что, может быть, миссис Грэхем несколько преувеличила его недостатки. Мистер Стивен, по-моему, дружен со своим кузеном (хотя на самом деле их родство гораздо сложнее определить несколькими словами) и советуется с ним по тем вопросам, с которыми не смеет подойти к своему отцу. Мне кажется, сейчас мистеру Стивену очень нужен такой совет, оба джентльмена сразу же после завтрака направились на прогулку верхом.

Завтра должна приехать миссис Хаммонд с дочерью, она состоит в родстве с мистером Грэхемом, и после них, к счастью, ожидают только тебя и твоих почтенных родителей. Ох, как мне не хватает тебя, дорогая Мередит, я не знаю, как вытерпеть оставшиеся дни, я считаю часы, едва ли не секунды, а ведь мне придется еще смиренно ждать, пока ты будешь проводить время в обществе Грэхемов. Надеюсь, ты вспомнишь обо мне и найдешь способ избежать длительных разговоров!»

Мередит прочла последние строки письма трижды, она никак не могла взять в толк, что так взволновало Джессику. В последних двух письмах мисс Лоусон изменила своей последовательной манере, в них появились сумбурность и озабоченность. Мередит приписывала это усталости, похоже, мисс Алисия оказалась несносным ребенком, требующим от гувернантки напряжения всех сил, но, возможно, причина в чем-то другом. Уж не больна ли Джессика? Или кто-то из прислуги третирует ее втайне от Грэхемов? Или у мисс Лоусон появился поклонник?

– Скорей бы, скорей бы приехать! – пробормотала Мередит так, чтобы ее не услышал отец. – Я должна выяснить, что происходит с Джесси. Мне тоже будет не до разговоров с миссис Грэхем и ее родственниками, но придется соблюдать учтивость, отец не простит мне, если я произведу на семью будущего мужа дурное впечатление. Да еще этот насмешливый кузен…

Дорога придвинулась ближе к реке, повторяя ее изгибы, и теперь справа Мередит могла видеть желтоватую воду, вверх и вниз по течению шли лодки, похожие на медлительных, упрямых животных. Мистер Бартон оживился – приближался мост, а за ним находились те самые угодья, что он собирался передать Грэхемам. «А вдруг его скупость не позволит расстаться с землей, и помолвка расстроится?» – с надеждой подумала Мередит.

Однако мистер Бартон лишь подметил, что фермы выглядят несколько запущенными, а низкие каменные стены, разделяющие пастбища, почти разрушились.

– Грэхему придется приложить немало усилий, чтобы заставить фермеров лучше следить за хозяйством. Хорошо, что это теперь не моя забота, – сказал он.

– Но до свадьбы почти полгода, – осмелилась возразить Мередит. – И пока еще это ваши владения, отец.

– Ты права, – неохотно согласился мистер Бартон. – Придется написать управляющему, пусть хорошенько встряхнет этих бездельников. Нельзя допустить, чтобы Грэхем говорил, будто я отдал ему никуда не годную землю.

Мередит подумала, что отцу следовало бы понизить арендную плату, и тогда фермеры смогут потратить часть своих средств на улучшение хозяйства, но давать подобные советы мистеру Бартону стало бы грубейшей ощибкой с ее стороны, и она благоразумно промолчала. У девушки еще будет время поговорить об арендаторах с новыми владельцами фермы, если только они захотят ее выслушать.

Карета переехала мост, к счастью, находящийся в прекрасном состоянии, и покатила прочь от реки между пастбищами. Дальше нельзя было ехать быстро, на дороге то и дело встречались фермерские повозки, мистер Бартон сердито ворчал, и остаток пути показался Мередит нескончаемым и унылым.

Она была рада приехать уже куда угодно, лишь бы только выйти из экипажа и не слышать брюзжание отца, и подъездная аллея Грэхемов показалась ей избавлением от томительного путешествия.

Мистер Грэхем сам встретил гостей на высоком парадном крыльце, радушно улыбаясь. Это был тучный румяный джентльмен с вьющимися светлыми волосами, уже обильно запыленными сединой.

«Как он не похож на моего отца, – подумалось Мередит. – Теперь понятно, от кого Стивен Грэхем унаследовал свою шевелюру».

– Очень, очень рад, что вы оказали любезность, прибыв в наш дом! – объявил мистер Грэхем. – Моя семья и родственники ожидают вас в гостиной. Еще немного – и Стивен поскакал бы вам навстречу, так велико его нетерпение! Идемте же, скорей, скорей!

Мистер Бартон чуть скривил губы – этому почтенному джентльмену любое открытое проявление чувств казалось непозволительным сумасбродством, но миссис Бартон была вполне довольна приемом, на ее взгляд, именно так и должны встречать будущих родственников. Она с радостью устремилась вслед за хозяином, так что ее супругу волей-неволей пришлось ускорить шаг, а Мередит ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть и последовать за родителями в дом.

Грэхем задержался в просторном холле лишь на несколько мгновений, необходимых прислуге, чтобы забрать у гостей пелерины и шляпы, и тут же засеменил по коридору, ведущему к парадной гостиной.

– А вот и наши дорогие Бартоны! – возвестил он самим торжественным тоном.

Мередит, все так же шедшая позади отца и матери, сперва услышала звук голосов, затем, вступив в комнату, увидела расположившуюся в ней группу людей. Джентльмены поднялись с кресел. Но не своего жениха искала девушка взглядом, когда поспешно кивала и натянуто улыбалась в ответ на приветствия.

В гостиной находились две полные дамы, молодая леди и двое мужчин, и все они смотрели на Мередит! Пальцы ее задрожали от волнения, но наконец мисс Бартон заметила в дальнем углу гостиной скромно сидящую на краешке кресла девочку лет тринадцати с густыми пшеничными локонами, а за креслом, в эркере, приютилась Джессика.

Теплый взгляд подруги вернул Мередит часть ее обычного спокойствия, и она наконец посмотрела в глаза своему жениху, уже поцеловавшему руку миссис Бартон и теперь стоящему перед Мередит. Его беспокойный взгляд столкнулся с ее тревожным взором, и девушка тут же вспомнила задиристого мальчишку, которого знала когда-то.

– Полагаю, мисс Бартон, ваш путь не был тягостным? – осведомился Стивен.

– Вовсе нет, мистер Грэхем, – коротко ответила Мередит, она не собиралась изображать пылкую радость при виде навязанного ей жениха.

Стивен, казалось, смутился и повернулся к стоящему возле мистера Грэхема джентльмену, словно бы ища поддержки.

– Вы позволите представить вам моего кузена, виконта Стенфорда?

Высокий мужчина смотрел на мисс Бартон приветливо, но без интереса. «У него глаза даже темнее, чем у меня», – неожиданно подумала Мередит, пока виконт вежливо ее приветствовал. Она успела внимательно оглядеть его, прежде чем Стенфорд укоризненно нахмурился и чуть заметным движением головы указал Стивену на его оплошность, а сам плавно отступил в сторону.

Волосы виконта сперва показались Мередит черными, но, едва он оказался напротив окна, солнечные лучи скользнули по его затылку, оставив медный след, и девушка поняла, что они густого темно-коричневого цвета, она не смогла придумать удачное сравнение, если бы у нее даже имелось на это время. Пожалуй, внешность этого человека можно было назвать непримечательной, если бы не отпечаток уверенности, даже силы, придававшей его облику значительность.

Стивен меж тем опомнился и поспешил представить невесте находящихся в комнате дам. Миссис Грэхем вполне соответствовала описаниям Джессики. Она по-матерински расцеловала будущую жену сына и проявила самую искреннюю радость от встречи с мисс Бартон, несмотря на то, что отношения между ними прервались много лет назад.

Миссис Хаммонд, приземистая и тучная, встретила мисс Бартон и ее родителей с преувеличенным радушием.

Мисс Элизабет Хаммонд казалась слишком молодой, чтобы быть дочерью женщины возраста миссис Хаммонд, вероятно, мать с риском для жизни произвела ее на свет на пороге сорокалетия.

Невысокая и пухленькая, Элизабет выглядела весьма привлекательно, хотя полнота, присущая матери, грозила в будущем повредить ее внешности. Мисс Хаммонд разглядывала мисс Бартон с почти оскорбительным для Мередит удивлением. Округлое личико девушки выражало искреннее недоумение – как мог такой блестящий кавалер, как ее кузен Стивен, обручиться со столь неподходящей особой?

Мередит сочла себя вправе повернуться к мисс Хаммонд спиной и подойти наконец к своей дорогой подруге. Комната наполнилась нестройными восклицаниями, гости и хозяева обменивались репликами, не слушая друг друга, и только мистер Бартон и виконт Стенфорд не включили свои голоса в этот нестройный хор. Мередит была рада, что присутствующие больше заняты друг другом, нежели ею, и пробралась к эркеру, где Джессика уже поджидала ее с распростертыми объятиями.

– Боже, как я скучала! – воскликнула Мередит.

– Я тоже, милая, я тоже!

После поцелуев и объятий Джессика чуть отстранилась от подруги и кивком указала на девочку, с любопытством наблюдавшую поочередно за происходящим в гостиной и за встречей будущей жены своего брата и гувернантки.

– Тебе не представили мисс Грэхем, не так ли? – заметила мисс Лоусон. – Это мисс Алисия, моя ученица.

Юная леди встала и поздоровалась. Мередит показалось, что манеры мисс Алисии неплохи для ее лет, но этого нельзя было сказать о сдержанности девочки.

– Вы очень хотите выйти за Стивена? – поинтересовалась она, и Мередит растерянно посмотрела на подругу, в чьей помощи так нуждалась.

– Мы уже говорили об этом, Алисия, – коротко заметила Джессика. – Мисс Бартон нужно время, чтобы получше узнать твоего брата, и тогда она сможет ответить на этот вопрос.

– Но ведь свадьба уже назначена! – громко возразила девочка.

К счастью, ее отец услышал это высказывание и устремился к молодым леди.

– Мисс Бартон, я вижу, вы рады встретиться со своей подругой! Дорогая мисс Лоусон – настоящее сокровище для нас, и мы вполне понимаем, как вам ее не хватало и как хочется поговорить с ней теперь же, но сейчас самое время выпить чаю. После у вас будет время насладиться беседой.

– Вы очень добры, сэр, – только и оставалось ответить Мередит. Она прошла под руку с мистером Грэхемом к большому чайному столу, вокруг которого уже хлопотали две горничные.

За чаем мистер Стивен Грэхем сидел между мисс Хаммонд и Мередит и без труда успевал занимать обеих дам беседой. Кузину Стивен поддразнивал тем, что мисс Элизабет не любит столь полезные для здоровья прогулки по парку. Мередит подумала, что такой очевидный намек на полную фигуру девушки должен здорово рассердить Элизабет, но мисс Хаммонд лишь указала кузену на то, как неловок он был вчера во время поездки верхом, когда виконт Стенфорд опередил его на добрый десяток ярдов.

С невестой Стивен сразу выбрал дружеский тон, припомнил несколько своих детских шалостей, но Мередит заметила, что молодой джентльмен скрывает за весельем смущение. Так и должно быть, решила она. В конце концов, он не может не понимать, в каком неловком положении находятся все присутствующие, и в первую очередь он сам и Мередит. Обычные поздравления и пожелания счастья молодым влюбленным прозвучали бы неискренне, а расхваливать дальновидность родителей, подыскавших своим детям замечательную партию, как это громким шепотом делала миссис Хаммонд, казалось Мередит насмешкой над чувствами и доброй волей молодой леди и джентльмена.

Джессика сидела напротив подруги и вроде бы была поглощена беседой с миссис Бартон, но в ее глазах Мередит видела теплое участие. Это сочувствие помогало ей не обращать внимания на самодовольство отца, заметное даже сквозь его суховатые манеры, и простодушную радость мистера Грэхема, задевающую ее ничуть не меньше.


Когда компания поднялась из-за стола, Мередит вздохнула с облегчением. Первое испытание она прошла, выдержит и дальше. Гостям показали отведенные для них комнаты, чтобы все Бартоны могли отдохнуть и освежиться после долгого пути. Это следовало сделать раньше, но Мередит понимала желание Грэхемов сперва убедиться в дружелюбии всех прибывших и продемонстрировать своим родственникам будущую невестку, приносящую в семью вожделенные земельные угодья.

Аннет уже успела распаковать багаж, и Мередит нехотя позволила горничной надеть на себя новое платье, после чего вышла из комнаты. До обеда оставалось еще довольно времени для того, чтобы поболтать с Джессикой.

Мисс Лоусон, кажется, думала точно так же – она показалась в конце коридора, едва Мередит закрыла за собой дверь своей комнаты.

– Джесси! Тебе удалось ускользнуть от твоей ученицы? – радостно воскликнула Мередит. – Ты погуляешь со мной до обеда, где-нибудь, где нас никто не услышит?

– Твой жених… мистер Грэхем… приглашает тебя прогуляться с ним в парке, – сообщила Джессика.

Лицо Мередит вытянулось – она не желала откладывать беседу с подругой ни на один лишний миг. Да и что ей может сказать Стивен? Что бесконечно сожалеет? Или что чрезвычайно рад видеть свою невесту спокойной и довольной? И то, и другое окажется ложью, Мередит была в этом уверена.

– А мы не можем избавиться от него хотя бы ненадолго? – спросила она подругу. – Скажешь, что не нашла меня, и мы потихоньку сбежим?

– Вы должны поговорить, – Джессика покраснела, но голос ее звучал твердо. – Я тоже пойду с вами…

– Чтобы соблюсти приличия? – усмехнулась Мередит. – Что ж, если ты думаешь, что это необходимо…

И она проследовала мимо Джессики к лестнице, ведущей в холл.

– Не обижайся, Медди! Я так же сильно хочу побыть с тобой вдвоем, но есть нечто, что ты должна услышать от Стивена…

– Он передумал на мне жениться? – Мередит резко развернулась. – Только ради этой новости я готова подвергнуться риску свернуть себе шею, сбегая вниз по лестнице в этих пышных юбках!

Джессика отвела взгляд.

– Идем же, мистер Грэхем ожидает у садовой калитки. Не будем задерживаться, мисс Хаммонд очень любопытна и может последовать за нами…

– Она сразу мне не понравилась, смотрела так, как будто я – какое-то неизвестное ей существо, – разговор подруг перешел на мисс Хаммонд и ее матушку, и этой темы хватило им на весь путь до калитки, ведущей из сада в парк. Около замысловатой кованой дверцы нетерпеливо прогуливался младший мистер Грэхем, его недавняя веселость уступила место неподдельному волнению.

– Мисс Бартон! Мисс Лоусон! – он поспешно распахнул калитку, жестом предлагая леди пройти в парк, беспокойно оглянулся по сторонам и направился вслед за подругами.

Такие предосторожности удивили Мередит, но она промолчала, а вот Джессика, похоже, не находила в поведении мистера Грэхема ничего необычного. Впрочем, у нее было время познакомиться с его привычками, мимолетно отметила девушка.

Аллея начиналась сразу за калиткой, и Грэхем двинулся по ней к расположенной впереди удобной садовой скамье.

– Присядьте, леди, прошу вас, – попросил он.

Джессика и Мередит уселись. «Я предполагала, что прогулка окажется подлиннее. Он не имел права дразнить свою кузину, если и сам столь же ленив», – подумала Мередит.

– Мисс Бартон, – начал Грэхем, – я должен сообщить вам нечто важное. Не знаю, разочарует вас мое откровение или обрадует, но в любом случае, я очень виноват перед вами. И не только перед вами…

– Я прошу вас выразиться яснее, – голос Мередит дрогнул – неужели ее грустная шутка окажется явью, и Стивен на самом деле не хочет их свадьбы?

Джессика стиснула руки и опустила голову, но внимание Мередит принадлежало сейчас жениху.

– Наш брак является сделкой, заключенной нашими отцами, но я собирался быть вам хорошим мужем, – Стивен сделал два шага вдоль скамьи в одну сторону, затем в другую. – Наверняка вы задавались вопросом, почему мальчик, которого вы помните непослушным шалуном, вырос таким покорным воле своего отца…

– О да, неоднократно, – с готовностью согласилась Мередит.

– Потому, что я не любил, – просто ответил Грэхем.

Пауза продлилась несколько мгновений, все трое молчали, но мисс Бартон не терпелось поскорее услышать продолжение рассказа, и она нахмурилась. Стивен заметил это, как и волнение мисс Лоусон, и заставил себя продолжить.

– Я был воспитан с мечтой вернуть нашей фамилии былую значительность и с готовностью согласился послужить семье, когда отец призвал меня к этому. Если бы я был влюблен в какую-нибудь леди, я бы прямо сказал об этом и отказался принести свое счастье в жертву амбициям отца, но в тот момент ни одна достойная девушка не смогла занять место в моем сердце…

Мередит решила, что начинает понимать. «Надо же, он успел полюбить! Уж не мисс ли Хаммонд явилась причиной его отказа и дальше поступать по воле своего родителя? Ради своей свободы я готова даже подружиться с нею и всячески буду содействовать их счастью!»

Стивен замешкался, потом внезапно повернулся к Джессике и протянул ей руку. Смущенная девушка робко подала ему свою ручку и поднялась со скамьи.

– Мисс Бартон… случилось так, что ваша подруга и я полюбили… вы благословите нас?

Конец ознакомительного фрагмента.