Вы здесь

Подпольный олигарх. ГЛАВА 7 (Алексей Макеев)

ГЛАВА 7

Примерно в это же время «Волга», преодолев затяжной подъем, помчалась по серпантину дороги, врезавшейся в крутой каменистый склон сопки, почти лишенный растительности. Лишь на вершине сопки да внизу, вдоль обширного распадка, зеленела тайга. Желтовато-белесый откос, уходивший вниз от края дороги, метрах в пятидесяти заканчивался отвесным обрывом. Реденькая цепочка бетонных столбиков служила чисто условной страховкой для тех, кто по какой-либо причине мог вылететь за пределы дороги. Гуров смотрел на лесистые сопки, громоздившиеся с другой стороны распадка, на узкое длинное озеро, которое внезапно открылось внизу в прогалах между деревьями…

– До Кузоева километров пять осталось, – деловито сообщил Валерка.

Гуров посмотрел на дорогу и увидел вылетевший из-за поворота тяжеловесный «ЗИЛ». Валерка, насвистывая что-то популярное под шум мотора, на встречную машину даже не обратил внимания. Но Гуров каким-то шестым чувством вдруг ощутил в этом грузовике непонятную угрозу. Возможно, потому, что «ЗИЛ» по мере их сближения как-то нервно стал подбираться к осевой, при этом резко наращивая скорость.

– Сбрось газ! – скомандовал Гуров. – На обочину, живо!

Валерка тут же нажал на педаль тормоза, уводя машину вправо, к самому краю дороги. В долю секунды оба осознали, что еще чуть-чуть – и лобового столкновения им избежать бы не удалось. Но за рулем «ЗИЛа», судя по всему, был опытный водила, который свой хлеб зря не ел. Тяжелый грузовик грамотно вильнул на узком дорожном полотне, сбросив «Волгу» вниз по косогору резким боковым ударом задних колес. Даже самый придирчивый наблюдатель, находясь рядом, едва ли смог бы заподозрить в этом маневре злой умысел, настолько все выглядело некой роковой случайностью.

Валерка, который, к счастью, тоже оказался на высоте положения, успел вывернуть колеса вправо, и «Волга» после секундного страшного крена ринулась по склону вниз, распахивая землю заблокированными усилием тормозных колодок колесами. Всего лишь мгновение отделяло машину от бокового опрокидывания и беспорядочного, неудержимого падения до самого обрыва.

Но теперь на благополучный исход надеяться было трудно. Машина скользила вниз, по сути не имея никакого сцепления с грунтом склона, – мелкие горошины галечника не давали протектору колес с ним соприкоснуться. Любая ложбина на склоне, любой крупный камень, попавший под колесо, означали бы одно – кувырок «Волги», падение в пропасть. Казалось, нет ни малейшего шанса на спасение.

Внезапно чуть левее траектории их скольжения Валерка увидел большой валун, глубоко засевший в склоне у самого края обрыва, рядом с которым воздетыми вверх корнями щетинился комель дерева, некогда выросшего здесь, потом погибшего и опрокинувшегося верхушкой в пропасть. Чуть отпустив педаль тормоза, Валерка попытался сманеврировать, чтобы направить «Волгу» на это препятствие. Машину вновь накренило вправо, но она удержалась и на этот раз. А еще через долю секунды «Волгу» сотряс удар, после чего она замерла в плотном облаке клубящейся пыли. По инерции Гурова бросило вперед. От удара головой потемнело в глазах. Он почувствовал, как по лбу медленно потекла теплая липкая влага.

Валерка сидел за рулем, бледный как полотно, и надсадно кашлял. Из его разбитой губы на подбородок сочилась кровь. Очевидно, он сильно ударился грудью о баранку и был на грани потери сознания.

– Из кабины – быстро!!! – заорал Гуров, резко распахивая дверцу.

Валерка, болезненно морщась, непослушной рукой попытался открыть свою, но это у него не получилось. Рискуя съехать в пропасть, цепляясь руками и носками туфель за осыпавшиеся выбоины, Гуров быстро, как только мог, обполз почти на четвереньках машину сзади и схватился за ручку водительской дверцы. Внезапно он почувствовал, как валун, выбитый из своего ложа, подозрительно вздрогнул. Вздрогнула и «Волга» и даже как будто на какой-то сантиметр подалась вперед. Вниз полетели оторвавшиеся от склона огромные глыбы каменистого грунта. Отчаянным рывком Гуров распахнул дверцу, замок которой при столкновении заклинило, и с большим трудом выволок сержанта из-за руля.

Тот, пребывая в шоковом состоянии, едва мог двигаться, и Гурову пришлось тащить его прочь от этого места, которое становилось все более опасным. Комья грунта, мелкие и огромные, продолжали сыпаться вниз, сетка трещин ползла по склону все выше и выше.

– Валера, Валера, давай, двигайся хоть как-нибудь! – волоча вверх стонущего сержанта, без конца повторял Гуров.

Когда они были от машины метрах в пяти, где-то посреди между ними и «Волгой» поперек склона широкой дугой пробежала стремительно растущая трещина. Огромный ломоть каменистой земли вместе с деревом, валуном и машиной, как в замедленном кино, стал сползать вбок, вниз… и, словно все-таки решившись, стремительно ухнул в пропасть. Плотная туча желтоватой пыли повисла в воздухе.

Обливаясь потом, Гуров тащил Валерку по склону, который, казалось, никогда не кончится. Сержант немного пришел в себя, старался ему помочь, цеплялся за камни и выбоины все еще непослушными руками. Где-то наверху, на дороге, раздался скрип тормозов и послышались встревоженные голоса…

Спустя полчаса Гуров сидел в кабинете начальника Кузоевского райотдела милиции. Молоденькая медсестра хлопотала подле него, промокая ссадину на лбу тампоном с перекисью водорода. Хозяин кабинета, пожилой лысоватый майор с «трудовой мозолью» живота, распиравшего мундир, озадаченно чесал затылок, слушая рассказ Гурова о том, что случилось.

– Знать бы номер этого мерзавца, мы бы его в момент нашли! – досадливо хлопнув ладонью по колену, вздохнул он.

– Да номер-то его я назову, – кивком поблагодарив медсестру, Гуров пожал плечами. – Это «ЗИЛ» бело-синий, судя по дизайну – одного из последних выпусков, госномер – двести восемьдесят девять. Вот буквенный индекс, к сожалению, не запомнил. Но, мне кажется, преступник обязательно примет меры. Номер поменять – дело не хитрое.

– Ну и память у вас! – восхитился майор. – Запомнить номер машины в минуту смертельного риска – это, знаете ли, не каждому дано. Вот что значит столичный профессионал! А насчет машины не беспокойтесь. Места у нас хоть и глухие, но информация быстро расходится.

Вызвав дежурного, майор распорядился немедленно найти по базе данных владельца «ЗИЛа». Ждать пришлось недолго. Как оказалось, именно с этого утра машина числилась в розыске.

– Хозяин нам часов в девять звонил, просил найти, – сообщил дежурный.

– А кто он? – почувствовав какой-то подвох, поинтересовался Гуров.

– Это Сычев Федор Васильевич, коммерсант. У нас в Кузоеве обосновался лет пять назад, приехал сюда вроде бы из Ростовской области.

– Сычев… Сычев… Сычев… – Гуров напряженно пытался припомнить, где и при каких обстоятельствах он совсем недавно уже слышал эту фамилию. – Стоп! Про некоего Сычева сегодня утром я читал в сводках областного УВД. Занятное совпадение. Уж не тот ли самый?

– Возможно, – кивнул майор. – Если речь идет о незаконных сделках по купле-продаже золота, то это действительно он. За темные делишки его как-то раз задержали. Но возбудить уголовное дело оснований почему-то не нашлось. Отпустили с миром. Говорят, кто-то из области за него словечко замолвил.

– Срочно найдите Сычева и немедленно доставьте его сюда, – потребовал Гуров.

– Да, кстати, одного субъекта буквально час назад задержали на территории больницы, – оживился майор. – Думаю, он вам будет интересен, поскольку под видом медработника пытался проникнуть в палату, где помещен рабочий прииска, по-моему, Упорин, к которому вы приехали.

– Так! – Гуров стиснул пальцы рук. – Значит, нас все же опередили. Но, как я понял, это им ничего не дало.

Когда задержанного доставили в кабинет, Гуров обратил внимание на громадный красно-фиолетовый «фонарь», расплывшийся по его лицу почти от уха до переносицы.

– Как вы смеете меня задерживать?! – с нагловатым высокомерием объявил «доктор», с которого все еще не сняли белый халат. – Требую, чтобы обо мне немедленно сообщили моему адвокату и моему руководителю. Официально заявляю, что происходящее со мной я расцениваю как грубейшее попрание гражданских свобод и вопиющий милицейский произвол.

– И кто же ваш… э-э… руководитель? – протирая платочком очки, флегматично поинтересовался майор.

– Я помощник депутата областного собрания Кучапкина Евгения Ардальоновича. Меня зовут Антон Сиповицын. У вас мои документы – загляните. Позвоните по телефону сто семьдесят семь – сто тридцать три, и вам объяснят все, – с прежним апломбом провозгласил задержанный.

– Так что же, если не секрет, вы делали в больнице? Выполняли какой-то из депутатских наказов вашего патрона? – усмехнулся Гуров.

– Нет, – зло процедил Сиповицын. – Я представляю фонд помощи пострадавшим от рук преступников «Защита, милосердие, сострадание». Я заместитель председателя фонда, и моя задача – курировать лечебные учреждения, где проходят лечение те, кто стал жертвой преступников. Мы помогаем в приобретении необходимых лекарств, оказываем психологическую поддержку.

– Смотри-ка! – рассматривая какое-то удостоверение, удивился майор. – И в самом деле – заместитель председателя… Вот, взгляните. – Он протянул Гурову темно-красную «корочку» удостоверения с золотыми буквами на обложке. – Это же надо – и ксиву состряпали…

– Да-а, действительно. – Гуров покачал головой. – Сработано на совесть. Выходит, зря вас задержали. Можно сказать, на святое покусились. А не могли бы вы пояснить, что за препараты несли в палату номер пятнадцать и с какой целью? Хотелось бы знать и то, почему вы оказали более чем активное сопротивление сотруднику милиции, который хотел проверить ваши документы?

– У меня было только самое элементарное, что требуется всем больным, – физраствор в ампулах, сердечные капли, обезболивающие препараты… – с презрительной усмешкой перечислил Сиповицын. – Если из больницы принесли мой саквояж, посмотрите, что в нем, – там все то же. Ничего такого, что могло бы считаться противозаконным, там не было. А людей, совершивших на меня разбойное нападение с использованием огнестрельного оружия и специально обученных собак, я принял за преступников, которые намеревались помешать мне в выполнении моей миссии. Что касается сопротивления сотруднику милиции, то, как вы знаете, милицейскую форму можно купить на любом базаре. Откуда мне было знать, что это действительно милиционер, а не переодетый бандит?

– Не горячитесь, молодой человек, не горячитесь, – все так же флегматично ответил майор. – Сейчас мы позвоним и депутату и насчет фонда определимся – есть ли такой в природе вообще…

– Да уж сделайте одолжение!.. – язвительно раскланялся Сиповицын. – Хочу вас уведомить, что я намерен обратиться в прокуратуру с жалобой на действия ваших сотрудников и неизвестных лиц, по непонятным причинам имеющих оружие. За мой синяк этот деревенский охламон дорого заплатит!

– Ты о себе бы лучше подумал, – с сочувствием в голосе заметил Гуров. – Поговорим без протокола? Ты ведь шел убивать кем-то раненного рабочего прииска Виктора Упорина. Он знает что-то важное, что твои боссы хотели бы сохранить в тайне. Скорее всего, ты собирался сделать ему инъекцию чего-то сильнодействующего, скажем, вызывающего паралич сердечной деятельности. Твоя попытка провалилась, а в вашей среде такие проколы караются сурово. Так что я тебе не завидую.

– Не надо меня пугать! – пренебрежительно хмыкнул Сиповицын. – И вообще, я не понимаю, что за бред вы тут несете, хоть с протоколом, хоть без.

Но, несмотря на его браваду, было заметно, что он действительно чего-то боится. Когда его увели обратно в КПЗ, Гуров тоже засобирался уходить. Ему нужно было наконец повидаться с Виктором Упориным. К тому же хотелось проведать и сержанта Валерку, которого отправили в больницу прямо с места ДТП.

– Ближе к вечеру я сюда еще зайду, – сказал он, направляясь к двери. – Но мне так кажется, что к той поре этого Сиповицына вам уже придется выпустить.

Майор на это ничего не ответил, лишь флегматично развел руками: мол, на все божья воля.