Вы здесь

Подлецы и герои. 10 июня 2002 года. Северная Индия, Равалпинди. База Королевских ВВС Чахлала (Александр Афанасьев, 2011)

10 июня 2002 года

Северная Индия, Равалпинди

База Королевских ВВС Чахлала

Мало кто из британских солдат не знает Равалпинди. А при слове Чахлала – большая часть вояк выругается и сплюнет на землю.

После массированного ракетного удара русских по объектам в Афганистане и Северном Пакистане в стране поднялся мятеж. Племена, жившие на севере и на пограничной территории между Индией и Афганистаном, в так называемой «зоне племен», всегда были мятежны, всегда злоумышляли против короны. На сей раз восстание подавили с большой кровью, потому что инфраструктура для оказания авиационной поддержки была разрушена, и впервые за долгое, очень долгое время британским солдатам пришлось сражаться с противником по старинке, «лицом к лицу». А учитывая то, что мятежники сражались на своей земле, в своих ущельях, британцам приходилось атаковать, при том что троекратного перевеса сил, «по учебнику», не было… В общем, можете себе представить, во что обошлись такие атаки. Но британцы выстояли. Истинные сыны Туманного Альбиона, внуки и правнуки лихих гвардейцев и улан, они все равно победили, пусть и с болью, с кровью, но победили. А победив, стали сильнее, потому что победившая врага армия всегда становится сильней. Тонкая красная линия[29] стояла непоколебимо.

Потом инфраструктуру восстановили. Восстанавливать следовало быстро, очень быстро – потому что русские могли ударить еще раз. Военные власти временно реквизировали у гражданской администрации аэропорт Равалпинди и создали там базу королевских ВВС Чахлала. А потом вместо того, чтобы строить новую военную базу, рядом соорудили новый международный аэропорт, а старый так и остался военной базой. Это было разумно, потому что при необходимости военные могли пользоваться гражданскими полосами, а гражданские – военными. Было и еще одно обстоятельство, сподвигшее именно к такому решению, хотя никто и никогда этого не озвучивал. Единая инфраструктура гражданского и военного объектов резко снижала вероятность нового удара по ним – русские в первом ударе продемонстрировали, что не наносят ударов по гражданским объектам. Возможно, наличие рядом с целью тысяч пассажиров удержит их от внезапного удара и сейчас…

Очень быстро база ВВС Чахлала стала основными воздушными воротами Северной Индии – ибо развитая инфраструктура бывшего гражданского аэропорта позволяла принимать и отправлять военных с комфортом, относительным – но недостижимым на обычной военной базе. В результате все, кому довелось отслужить в Северной Индии за последние семь лет, никак не могли миновать эту базу ВВС, они бывали на ней по меньшей мере дважды – при прибытии и при отправлении.

Вот и сейчас грузный «Бристоль-Белфаст», неторопливый четырехмоторный транспортник, рабочая лошадка британской транспортной авиации и самый распространенный самолет на этой базе, грузно бухнулся на полосу, побежал по ней, замедляясь с каждым пройденным метром, потому что пилот включил двигатели на реверс. Сидевшие в темном брюхе транспортника солдаты поморщились – столкновение с землей было жестким.

– Добро пожаловать в ад… – тихо произнес один из солдат, небольшой группой сидящих на своих вещмешках прямо у пилотской кабины. Это был крепкий и жилистый, рано поседевший мужчина в потертом, со старым рисунком камуфляжа обмундировании. Вообще, эта группа выделялась из общего потока солдат – шотландцев, йоркцев, валлийцев, которых такие же, как этот, «Белфасты» ежедневно переносили сюда. Выделялась составом – четверка мужчин средних лет, в форме со странно невысокими для этого возраста и этой выслуги лет знаками различия. И еще один, пятый, – намного моложе их, почти юнец, который старался не выделяться, носил черные очки и почти все время молчал. Выделялось и оружие – у троих были не заслуженно проклятые L85 королевских арсеналов, а североамериканские, куда более надежные и удобные М4А2 с подствольными гранатометами. У четвертого – большой, обтянутый камуфлированной тканью жесткий чехол, в каких обычно снайперы носят свои винтовки. У пятого, самого крупного из всей пятерки, рыжего и бородатого, был пулемет L7A2 с матерчатым мешком для ленты. Собственно говоря, офицеры, отправлявшие самолет и много чего повидавшие, только глянули – и сразу все поняли. Североамериканское оружие было в ходу в SAS, а люди из SAS были не из тех, к кому можно свободно приставать с расспросами.

Пятый, самый молодой, что провел весь полет, уставившись в пол и не произнося ни слова, поднял голову и посмотрел на командира группы. Он трусил – трусил уже сейчас, но держался. Потому что с детства знал: трусость недопустима, это все равно что предательство. Особенно – для него.

– Бывали здесь, сэр?

Командир группы усмехнулся.

– А как же… Дважды. А вон Шон – тот четвертый раз сюда летит.

Шон, пулеметчик, показал фигуру из трех пальцев.

– Зато когда я прохожу детектор при посадке на самолет, он не звенит как сумасшедший.

– У босса не пойми чего больше в заднице: то ли мяса, то ли железа, – добавил третий.

– Эй, кто это там заинтересовался моей задницей? И с какой, позвольте полюбопытствовать, целью?

– А то ты не знаешь…

Эти грубоватые солдатские шутки, отпускаемые легко и непринужденно, перелетающие, словно теннисный мячик, от одного солдата SAS к другому, немного привели Николаса, внука царствующей особы и наследного принца, в чувство…

– Долго еще?

– Да сейчас зарулят, выпустят нас из этой душегубки. Не торопись, парень, наслаждайся последними минутами покоя.

Происходящее явилось результатом довольно значительного, хотя и почти не освещенного прессой скандала в королевской семье. Дела в ней были совсем плохи – фактически принцесса Мария покинула своего мужа, наследного принца Гарри[30], и жила отдельно от него с двумя сыновьями. Что было этому причиной – сказать сложно, обычно в таких ситуациях виноваты бывают обе стороны. Газеты большую часть вины возлагали на Гарри, возможного будущего монарха, – за его скандальную, почти открытую связь мало того что с особой не голубых кровей, так еще и с замужней женщиной. Ситуация была настолько серьезной, что стоял вопрос о том, что королева должна передать трон не сыну, а одному из внуков. В семье думали, как поступить, газеты изощрялись в остроумии, и уже сейчас было ясно, что короля Гарри в Великобритании быть не должно, это подорвет институт монархии в целом. Монарх не должен уводить женщин из семьи. И оставался только вопрос: кто из двоих внуков? Николас или Джек? Джек или Николас?

А пока шли все суды-пересуды, пока отца и мать поливали грязью (хотя, если быть честными, они это заслужили) – в Британии росли два принца. Росли в обстановке скандалов, ссор, дрязг. Но каким-то образом оба они выросли достойными людьми, любящими Британию, ее народ и традиции. Ни один из них не раздумывал, служить ему в армии или не служить. И каждый из них сознательно встал на очень опасный путь.

Принц Николас выразил желание служить не где-нибудь, а в Афганистане. Опаснее этого не было ничего, разве что попасться на крючок газете «Sun». Уговоры матери и даже бабушки-королевы ничего не дали – принц заупрямился еще больше и пригрозил, что, если ему не дадут служить, где он хочет, он сам пойдет в «Sun» и все расскажет. Последствия этого могли быть страшными – Великобритания посылает на смерть в Афганистане пацанов, а принцу служить там нельзя. Поэтому встал вопрос об обеспечении безопасности принца при прохождении им службы. Особую остроту этот вопрос приобрел из-за профессии Николаса – передовой авианаводчик. Это одна из самых опасных профессий в армии – передовой авианаводчик наводит самолеты на цели, находясь на самом переднем краю обороны, иногда даже за линией фронта. За ним охотятся все – убей авианаводчика, и эффективность авиационной поддержки частей сразу резко снизится. Вот и придали принцу в группу – у любого авианаводчика есть группа поддержки и охраны – четверых самых опытных оперативников SAS, какие только отыскались в Великобритании. Они должны были защитить наследного принца и возможного будущего короля даже ценой собственных жизней и готовы были сделать это.

Возглавлял группу майор САС Колин МакКлюр. Угрюмый, но в то же время всегда готовый ответить едким словцом на шутку сорокалетний шотландец, первую свою ходку «на войну» сделавший в составе полка «Шотландских королевских стрелков», – один из немногих, кто сумел выбраться живым из пылающего Бейрута, не попавшись во время прочесывания и сплошной зачистки, а несколько месяцев спустя вывезенный едва живым в Британию после боев в племенной зоне – тогда из их патруля в живых остались лишь двое – и все равно вновь вставший в строй. МакКлюр был инструктором по выживанию, он знал проклятую «Черную гору»[31] как свои пять пальцев, он никогда не третировал новобранцев, как это делали другие, но он давал такие нагрузки, от которых сходили с дистанции почти все. А некоторые – кто не хотел сходить – умирали, было и такое. МакКлюр был истинным сыном шотландской земли – неуступчивым, сильным, воинственным, сделанным из жил и мышц, готовым ночевать на камнях и питаться тем, что есть под ногами. В штабе САС уже задумывались, что они предпримут через пять лет, когда МакКлюра по закону надо будет переводить на штабную работу.

Перед вылетом МакКлюра инструктировал сам начальник Генерального штаба фельдмаршал сэр Питер де ла Бильер – и шотландец знал, что не должен отходить от принца дальше чем на десять метров. Собственно говоря, в более-менее нормальной обстановке МакКлюр смог бы защитить наследника и один, но в Афганистане обстановка была очень далека от нормальной, и здесь никаких гарантий давать было нельзя.

Вторым был тоже шотландец – напарник Мак-Клюра с давних времен, капитан Энди МакДональд по прозвищу Толстый Энди, или просто Толстяк. Свои их называли Два биг-мака.

В отличие от МакКлюра, уроженца маленькой деревни, МакДональд был родом из Абердина, успел поработать на гражданке автомехаником, а в армию сбежал от жены после развода. В САС инструкторы всерьез вознамерились его загонять – и каково же было их удивление, когда в тройке прошедших курс и зачисленных в САС оказался и он. Непонятно почему, возможно, из-за слоя жира, но МакДональд не чувствовал ни жары, ни холода, он мог переночевать в снегу и не замерзнуть, даже не простудиться. МакДональд был молчуном и отличным, очень терпеливым снайпером. Для снайпера самое главное не умение стрелять, для него главное – терпение.

Пулеметчик, здоровенный бородатый капитан Шон О’Доннел, после того как в машине, где ехали его отец и мать, взорвалась подложенная «провос» бомба, в девять лет оказался в приюте – не в церковном, а в государственном, потому что церковных приютов на всех не хватало. Непонятно, кто такой умный тогда придумал в знак примирения между расколотыми общинами Белфаста создать общие детские дома и заставлять мальчишек из католических и протестантских кварталов расти вместе. Это в Белфасте-то! В городе, где пятилетние пацаны уже осваивают тонкости метания бутылок с бензином. Трудно даже представить, что творилось в таких детдомах по ночам. Они дрались. Дрались каждую ночь, дрались до крови – потому что, если бы они не дрались, их бы опустили: изнасиловали и, возможно, кого-то убили. Пацанов было примерно поровну – что протестантов, что католиков, – и каждый вновь пришедший часто менял расстановку сил кардинально. В спальнях спали вполглаза, всегда назначали дежурных, чтобы враги не подкрались ночью. Потом его выпихнули из «Валлийских королевских стрелков» в САС с напутствием: «Заберите от нас этого засранца, пока мы не передумали». Капитан бывал в Британской Индии три раза – больше, чем кто бы то ни было из группы. Этот раз был четвертым…

Последний из оперативников, уроженец лондонского Вест-Энда, ставшего в последние годы не менее престижным, чем Ист-Энд, капитан Тимоти Уорхол (нет, не родственник того самого художника, как вы могли бы подумать) пришел в армию после окончания Оксфорда, что было очень и очень необычно. Оксфорд он окончил по наущению родителей, а вот в армию отправился по собственной инициативе. Так же как наследный принц, Уорхол не был в Британской Индии ни разу, он служил в Северной Ирландии и считался экспертом по городскому терроризму. В группу его включили еще и потому, что подумали: наследному принцу, возможно, будет приятно пообщаться с образованным, закончившим Оксфорд человеком. Но Уорхола обстановка, царящая в САС, уже испортила, и вряд ли принц смог бы почерпнуть из этого общения что-то полезное.

Что же касается самого принца, то он окончил училище, потом и курсы авианаводчиков – одни из самых жестоких курсов в британской армии. Со своими «няньками» он познакомился всего два дня назад, перед вылетом из Великобритании, но удивительное дело: они, с их непристойными шутками-прибаутками, с их рыщущими повсюду взглядами, с командами – редкими, но которые надо исполнять беспрекословно, – они были для него ближе, чем многие в его доме. Дом, замок, в котором мечтала жить добрая половина подданных Ее Величества, он вспоминал с ужасом. Особенно омерзительным был файф-о-клок, ежедневный чай, подаваемый в пять часов (в семнадцать ноль-ноль, поправил он себя мысленно, не на гражданке уже) в гостиной и на который собиралась вся семья. Это чудовищное, не передаваемое словами лицемерие, это ежедневное выставление напоказ давно разложившегося трупа, в который превратился брак отца и матери, эти их быстрые, острые взгляды друг на друга поверх чашки… Иногда просто хотелось взять серебряный, уставленный веджвудским фарфором поднос, хватить его об пол и заорать: «Да будьте же вы самими собой!» А здесь все было так… как было на самом деле. Армия не терпит лицемерия…

…Дрогнула и с шумом пошла вниз хвостовая аппарель, горячий, тяжелый, пропитанный неистребимым запахом авиакеросина воздух ворвался в самолет. Принц дернулся – и почувствовал тяжелую руку МакКлюра на своей руке.

– Легче, Алекс! – подмигнул ему Уорхол. – Твой Афган от тебя никуда не уйдет…

Одной из мер безопасности, предпринятых в этом вояже наследного принца на войну, было то, что по документам он проходил как Алекс Рид.

– И твой от тебя тоже… – не упустил случая подколоть Уорхола О’Доннел.

– Да пошел ты… Ирландская задница…

МакКлюр дождался, пока из объемистого чрева самолета выйдут все, потом вышел сам, постоял на бетонке у хвоста самолета, оглядываясь…

– Босс на воду дует, – заметил тот же Уорхол.

– Что-то я тебя под Кандагаром не встречал. Покувыркался бы… – резко ответил МакДональд.

– Да что с вами такое сегодня? – изумился Уорхол.

На самом деле это был страх. Самый настоящий. Боялся не только принц, боялись они все. Только полный придурок или отморозок не будет бояться, ступив на эту землю. Еще не боятся штабные крысы – трепаться в барах про свое бесстрашие. Тут таких было немало – в Равалпинди и окрестностях полно складов, штабов, мастерских, и процент небоевых штыков никогда не опускался ниже пятидесяти. Вот эти любят похваляться собственным геройством, пока не встретят того, кто наваляет им по морде, и они геройски побегут домой стирать штаны.

МакКлюр решил, что вокруг безопасно, махнул рукой.

– Здравствуй, мамочка моя… – негромко произнес кто-то.

– А где мой белый лимузин?

– Мне и «Шерпа»[32] хватит.

– Будете болтать, отправлю бегом до Кабула! – пристрожил МакКлюр.

– О нет, сэр, только не это… – в притворном страхе прикрыл голову руками Уорхол.

– Бездельники…

Ни белого лимузина, ни даже примитивного «Шерпа» им не полагалось – опасаясь террористического акта, никому из офицеров базы не было сообщено о прибытии принца, тем более что база была транзитной. Здесь был только капрал Алекс Рид. И всё.

Взвалив на спины неподъемные вещмешки, повесив на грудь личное оружие, солдаты неспешно пошли к основному зданию базы, туда, где раньше располагался зал ожидания. Дорога была долгой – их загнали на одну из дальних стоянок, и топать предстояло чуть ли не милю.

Опытным глазом МакКлюр заметил, что здесь как не было порядка, так его и нет. Взять те же вертолеты, которые, ничтоже сумняшеся, носились над летным полем, создавая предпосылки к тяжелой авиакатастрофе. Или взять штабеля с боеприпасами, видимо, следующими транзитом. Если раньше боеприпасы эти выгружали на руках – то теперь они были упакованы на стандартных поддонах, как овощи в супермаркетах, и выгружались погрузчиком, быстрее раз в двадцать. Но складывались они точно так же открыто и без охраны – было бы достаточно небольшой мины-липучки, поставленной тайным фанатиком-исламистом, и все это добро разбросает на многие мили вокруг. Что-то разбросает здесь, что-то – долетит до Равалпинди и там взорвется. Не хотел бы майор быть рядом, когда это произойдет…

Их поселили в типичной «солдатской гостинице», дали номер на шестерых, узкий, с двумя двухъярусными койками и обычными армейскими запирающимися на ключ шкафами для оружия. Если верить местному коменданту, рейс до Баграма пойдет только завтра утром. Можно было улететь на вечернем, кабульском гражданском или дождаться армейского рейса на Кабул – он сегодня был, – но майор предпочел не рисковать. С обстановкой в Кабуле он не был знаком и знакомиться не собирался…

Когда он вернулся в их «номер», все уже расположились по кроватям, боссу, конечно же, оставили одну из нижних коек. Принц без вопросов занял одну из верхних.

– Самолет только завтра утром, – озвучил МакКлюр.

– Еще одна ночь на нормальной кровати…

– Ты это называешь нормальной кроватью?

– Солдат спит, служба идет…

– Сэр…

Все моментально замолчали, и принц смутился.

– Я это… Сэр, может, прогуляемся?

– В каком смысле?

– Ну… посмотрим город, съездим на базар…

Офицеры САС мрачно переглянулись.

– Алекс, это может быть опасным делом, – сказал МакКлюр, – в городе неспокойно.

– Но ведь мой отец был здесь два раза. Почему я не могу? И бабушка была.

Черт…

– Энди… – кивнул МакКлюр. МакДональд поднялся с жалобно скрипнувшей под его весом кровати. Двое офицеров САС вышли в коридор.

– Что думаешь?

– Чертовски опасно, – задумчиво проронил МакДональд.

– Но и он прав. Черт, это его владения. Разве можно считать кого-то владельцем земли, если он не осмеливается на ней появиться, черт побери?

– А ты уверен, что это наша земля?

– Не умничай! Тут умных…

– Извини. Тогда как?

– Берем бронежилеты. Пистолеты, гранаты. Помнишь «Мангарай»? Арендуем гражданскую машину и…

Мангарай – так называлась змея, обитающая в Афганистане, в переводе: «стрела-змея». Змеи вообще чертовски быстрые создания, некоторые из них могут поймать низко летящую птицу. Но даже среди сородичей мангарай отличался чертовски быстрой реакцией. Для спецназа САС мангарай – это не просто змея.

С сороковых годов двадцатого века пистолет как личное оружие на поле боя потерял почти всю ценность. Его потеснил уже пистолет-пулемет, а штурмовая винтовка (или автомат, как говорили русские) и вовсе вывела его за скобки. Более того, даже те, кому пистолет полагался по штату, – офицеры, например, – при первой же возможности меняли его на автомат. Кобура и пистолет в ней, равно как полевой бинокль, – визуальный признак офицера и отличная приманка для снайперов. Война пошла подлая, жестокая, и, если еще в Крымскую иногда солдат, взявший на мушку офицера, получал приказ: «Отставить», считалось, что офицеры служат в армии, пусть даже и чужой, не для того, чтобы их убивали простые солдаты, а теперь любой офицер служил самой желанной целью для вражеского снайпера. Поэтому в современной армии опытного офицера не отличишь от солдата – автомат, складной бинокль в кармане, камуфляж часто даже без погон.

В семидесятые именно САС додумалась до нового использования пистолета. Быстрые и жестокие операции в городах, и не только. Пистолет носится скрытно, постоянно на боевом взводе, группа подбирается к цели и[33]

Операции такого рода, а равно и группы, натренированные на подобные операции, получили название «мангарай» – так назвали первую, кабульскую операцию в районе Майванд, а потом прижилось.

И МакДональд и МакКлюр не раз участвовали в таких операциях, а потому знали, как надо действовать.

– Подожди. Есть идея получше.

МакКлюр сходил и вернулся уже с Уорхолом и О’Доннелом.

– Предлагаю план. Нужны две машины. Одну возьмет напрокат Мак – гражданскую, какой-нибудь хороший внедорожник. Вторую – возьмешь ты, Энди. Бери «Шерпа», обязательно бронированного и с пулеметом. Свой «MAG» – тоже с собой. Тим, ты за рулем. Будете сопровождать нас. Без команды – не вмешивайтесь. Вопросы?

– Куда едем?

– Не знаю, – усмехнулся МакКлюр, – разберемся на месте.

– Что, если «первый» захочет прогуляться пешком?

МакКлюр задумался.

– Оставаться на месте, у пулемета. Если вы покинете машину, будет только хуже. Мы вдвоем справимся.

– Уверен, босс? Здесь есть места, где не справиться и вдесятером.

– Черт, что ты на нервы капаешь! Есть что дельное – предложи!

– Да ладно, босс, я так сказал…

Машины пригнали быстро – в гражданском аэропорту напрокат взяли старый «Остин-Метро», командование базы выделило «Шерп» со спаркой «Виккерса» на крыше. Для любой другой задачи этого было бы достаточно, но не для тайного визита члена королевской семьи в один из самых опасных городов мира. Оставалось надеяться только на то, что информация о высочайшем визитере еще не дошла до слуха пуштунских националистов и исламских экстремистов. При последнем (однодневном) визите члена королевской семьи в эти края – это был наследный принц Гарри – произошли два террористических акта за одни сутки. Вертолет, на котором должен был лететь принц, сбили массированным запуском ПЗРК (принц в последний момент решил поехать на машине), а во время выступления перед британскими военнослужащими на базе Чахлала начался ракетный обстрел базы.

Порывшись в вещах принца, МакКлюр нашел кевларовый бронежилет скрытого ношения, который принц, конечно же, забыл надеть.

– О нет, сэр, только не это.

МакКлюр молча стоял перед принцем, держа в руках бронежилет, – и Николас отчетливо понимал, что так он может простоять до второго пришествия. Поэтому начал расстегивать куртку.

– Сэр, я понимаю, что вы должны меня охранять, но… не переусердствуйте, ладно? Я все-таки простой солдат Ее Величества.

– Хорошо, Ваше Высочество.

Принц надел бронежилет поверх футболки, сверху начал надевать гимнастерку и куртку. МакДональд, стоявший рядом, протянул принцу тринадцатизарядный «браунинг» 1935 – старую модель, которую САСовцы предпочитали всем современным.

– Теперь послушайте меня, Ваше Высочество, – МакКлюр говорил тихим и серьезным тоном, – там, куда мы направляемся, не просто опасно. Там нет никаких законов. Есть их видимость, но эта видимость зыбка и обманчива. Если взять наобум десятерых людей с улиц Равалпинди, то среди них обязательно найдется хотя бы один, мечтающий умереть, забрав с собой на тот свет хоть одного солдата армии Ее Величества. Эти люди не колеблясь отдадут свою жизнь за возможность убить вас, они ненавидят вас и ждут подходящего момента. Поэтому не разыгрывайте из себя героя. На войне не бывает героев – по крайней мере, я не встречал ни одного. На войне бывают люди, нашедшие выход из безвыходной ситуации, только и всего. То оружие, что дал вам Мак, – это на самый последний случай, если мы все будем убиты. Не смотрите людям в глаза, не заговаривайте с ними ни о чем. Не привлекайте к себе никакого внимания, не вмешивайтесь ни во что, что бы ни происходило на ваших глазах. В любую секунду вы должны знать, где находится ближайшее укрытие от пуль. Если начнется перестрелка, бросайтесь туда и падайте ничком, не бойтесь испачкаться, ибо лучше испачкаться грязью, чем собственной кровью. Не высовывайтесь из-за укрытия, пока мы не разберемся с проблемой. Когда у нас возникнут проблемы, я буду вам несказанно благодарен, если вы не прибавите к ним еще несколько. Коли мы будем ранены и убиты, бегите со всех ног, не пытайтесь нам помочь, стреляйте в любого вооруженного человека, оказавшегося на вашем пути, будь это даже ребенок или старик. Не жалейте никого, ибо они вас не пожалеют, – одного из парней, с которым я начинал, убил десятилетний пацан с гранатой. Ищите спасения на крупных магистралях, там много полиции, есть и армейские части. Теперь, Ваше Высочество, скажите, после того что вы услышали, вы все еще хотите прогуляться по Равалпинди?

В глазах у принца вспыхнул и пропал странный мимолетный огонек. Можно было многое говорить про королевскую семью, но одного у нее нельзя было отнять: ее мужчины отличались храбростью. Во время событий на Фолклендах[34] дядя принца служил в вертолетной эскадрилье, участвовал в высадке десантов под огнем противника. Аргентинский штурмовик прицепился к «Вестланду», за штурвалом которого сидел принц королевской крови; почти всегда это означало смерть, но дяде удалось уйти, опасно маневрируя, спастись самому и спасти десант.

– Сэр, я принял решение.


База Чахлала стояла между двумя городами-спутниками: Викторией[35] и Равалпинди. Викторию строили британцы по европейским и британским архитектурным канонам, там был своего рода «кусочек Британии на чужой земле», отгороженный рвом и стеной, которые, впрочем, не останавливали полет мин и реактивных снарядов. Широкие и прямые улицы, много зелени, утопающие в зелени сады. Равалпинди же олицетворял собой местный колорит – большой, грязный, опасный, разросшийся, словно раковая опухоль, город. Считалось, что в нем на сегодняшний день спокойно, но спокойно здесь – это когда на улицах не идут бои. Несколько выстрелов из-за угла, брошенная граната беспокойством здесь не считается, это мелкие неприятности.

Они выехали на большое, восьмиполосное короткое шоссе, связывающее Викторию и Равалпинди. Выезд прикрывал сложенный из бетонных блоков блокпост, ощетинившийся стволами пулеметов. На шлагбауме, откатывающемся в сторону, а не поднимающемся, какой-то умник повесил плакат: «V-R Welcome!»[36] Больше бы здесь подошло «Добро пожаловать в ад!»…

Машины на дороге были все до одной запыленными, старыми, британскими – иномарок не было, заградительные пошлины действовали во всем блеске. Немало грузовиков – несмотря на то что до Пешавара проложена железная дорога, многие предпочитают возить грузы по старинке, потому что в любой момент полотно дороги могут взорвать, и тогда груз придет неизвестно когда. Такими же запыленными, обвешанными противокумулятивными решетками были и бронетранспортеры патрулей – «Сарацины» и «Волки».

Принц устроился на заднем сиденье. Движение здесь, как и на всех британских территориях, было левосторонним, поэтому Николаса посадили на правую сторону. МакКлюр ехал на левой стороне, держа на коленях автомат. Как он сказал, обстрел может начаться слева, со стороны обочины – и Его Высочеству безопаснее ехать справа. Чуть позади, в «Шерпе», ехали еще двое. Скорость держали максимально разрешенную.

Они решили сыграть роль интендантов, офицеров-хозяйственников. Часть продуктов питания для группировки британских войск закупалась здесь, на месте, – и офицеров-хозяйственников, по негласной договоренности, не трогали. Они приносили деньги торговцам, торговцы давали долю на джихад. Получалось, что британская армия сама финансировала войну против себя, но хозяйственников не трогали.

Улицы в Равалпинди были богатыми и обманчиво спокойными. Город считался столицей всей северной Индии, автомобилей тут было много, намного больше, чем мест для парковки и улиц. По тротуарам сплошным потоком текли люди, водители истошно сигналили, лезли вперед, не соблюдая никаких правил. Особенно неистовствовали таксисты – половина ездила на таких же «Остинах» и «Морисах», вторая половина – на трехколесных мотоциклах и мотороллерах, окрашенных в специфический желто-черный цвет. На мотороллерах же в основном развозили товар, его грузили столько, что оставалось только удивляться, как это вообще можно везти и не опрокинуться.

И тут же как навязчивое напоминание о смерти, о поселившейся в городе беде – выбитые взрывом стекла, выгоревший изнутри магазин, щерящийся черным зевом окон, мигалки полицейских машин, стоящий рядом броневик британской армии…

– Хозяин, видимо, не захотел давать долю на джихад, Ваше Высочество… – просветил принца Мак-Клюр. – Тогда они показательно расправились с ним, в назидание остальным. Это самый настоящий рэкет.

– Здесь все дают деньги террористам?

– С теми, кто не дает, может случиться то самое, что вы сейчас имели удовольствие лицезреть, Ваше Высочество.

Принц погрустнел.

– Но как же в таком случае это прекратить?

– Никак. Только уйти отсюда. Но если уйти отсюда, Ваше Высочество, тогда они начнут убивать друг друга. Здесь у всех счеты друг с другом, стоит только уйти нам, разразится гражданская война.

– Есть еще один хороший способ, Ваше Высочество… – отозвался МакДональд из-за руля, – надо сбросить сюда нейтронную бомбу. Это решит все проблемы разом.

– Помолчи, шутник… – раздраженно произнес МакКлюр.

Машина свернула с дороги, пошла по более узкой улице…

– Ты куда это?

– Разворачиваюсь. Хватит. Погуляли.

– Подождите, – сказал принц, – здесь есть базар?

САСовцы переглянулись.

– Есть, Ваше Высочество…

– В таком случае я хочу его увидеть.


Базар…

Восточный базар – это целый город, это лабиринт, из которого не выведет никакая нить Ариадны, это заработок для одних и разорение для других. Торговец, который торгует золотом, может быть гол как сокол, а просящий рядом милостыню нищий – иметь собственный большой дом. На восточном базаре вас запросто освободят от денег, от стыда и совести. Возможно, и от жизни. Всякое бывает на базаре.

«Шерп» остановился. МакДональд сбегал и переговорил кое о чем – после чего они нырнули в базарную толчею, как пловец – в ледяную воду. Автоматы оставили висеть на боку, притворяясь обычными находящимися на отдыхе, даже не слишком трезвыми британскими «томми», но у каждого в кармане был взведенный пистолет, и рука твердо держала рукоять. Выхватить и выстрелить – меньше секунды.

Принц шел по базару неторопливо и несуетно, дольше всего он задержался в золотых рядах, купил себе какой-то грубоватой работы, но золотой браслет, из тех, что нелегально делали в Индии. Заплатил британскими фунтами, их приняли. Потом они прошлись по петушиным рядам – тут продавали боевых петухов, тут же проводились петушиные бои. Около одного такого места, где в клетке убивали друг друга петухи и где столпилось много народа, принца попытались лишить бумажника, но он был начеку, и бумажник остался у законного владельца.

Прошлись по рядам, где торговали всяческой снедью, принц купил несколько лепешек с мясом и зеленью, а его спутники, чтобы поддерживать имидж, расспросили нескольких торговцев о возможности оптовых поставок мяса и ценах на него. Также купили немного мяса на пробу. Опытные военные, покупая что-то для себя из съестного, говорили, что это на пробу, тогда торговцы делали приличные скидки и отдавали лучший товар из имеющегося. Тут, если не держать ухо востро, тебе подсунут и гниль.

Из наполненных мухами, криком и вонью мясных рядов они вынырнули в ряды, где продавали велосипеды и всякую рухлядь, принц сделал знак – и МакКлюр оказался рядом.

– Думаю, достаточно…

– Прошу за мной, Ваше Высочество…

Потом МакКлюр долго ругал себя за то, что повел принца на выход самым коротким путем, мог бы и обойти. Большую глупость отчебучил. Но что сделано, то сделано…

– Мак! – громыхнуло сзади как выстрел.

МакКлюр повернулся – и увидел МакДональда. И принца, который стоял у клетки с детьми и которого Мак ненавязчиво придерживал, чтобы тот не совершил еще большую глупость.

Майор в мгновение ока оказался рядом.

– Пойдемте, капрал. Нечего здесь торчать.

– Сэр, что это такое? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, спросил принц.

– Ничего. Пойдемте.

– МакКлюр, я не сдвинусь с места, пока вы мне не объясните, что именно здесь происходит.

Блестящие бусинки глаз затравленно смотрели на собиравшихся около клетки взрослых, грязные, иногда в нарывах руки вцепились в ржавый металл прутьев. Чуть дальше была еще одна клетка. И еще…

А еще больше был огороженный высоким забором участок рынка, и там были видны покупатели. И товар. Товар находился в таких же клетках или прикованный к столбам наручниками.

– Капрал, это дети. Вы что, детей не видели?

– Что здесь делают эти дети, МакКлюр?

Твою мать!

– Это местная традиция. Если в семье нечего есть, продают одного из детей. Здесь в семьях очень много детей, по пять-семь человек, а то и больше.

– Здесь торгуют детьми? На земле Британской Короны торгуют детьми?!

МакКлюр затравленно огляделся, вокруг уже собирался народ. Здесь вообще очень быстро собирался народ: ограбили, убили – через несколько минут на месте не протолкнуться от зевак. Принц сейчас в таком состоянии, что может ляпнуть любую глупость, а местные это не оценят.

– Капрал, я хочу, чтобы вы взяли себя в руки и следовали за мной!

Подскочил торговец – низенький, бородатый, в каком-то халате. МакКлюр раздраженно начал выговаривать ему на его родном языке, торговец почтительно кивал. Он был виноват и сознавал свою вину. За место на рынке надо платить, для торговли людьми отведен специальный сектор рынка, огороженный, – и там плата за место очень велика. Этот плут, видимо, попытался сэкономить, и сейчас экономия выходила ему боком. По рыночным законам за попытку обмана администрации рынка полагалось наказание кнутом.

– МакКлюр, я хочу…

– Смирно!!!

Автоматически принц принял стойку смирно, это было вбито в подкорку в училище. Там учат сначала выполнять – потом думать.

– Капрал, по прибытии в базовый лагерь получите взыскание! За мной! МакДональд, конвоируйте его! Пошли!

В толпе удовлетворенно зашушукались, видеть, как британец получает наказание, для многих было забавно и приятно.

МакДональд просто обхватил своей ручищей протестующего принца, порывавшегося достать бумажник (хорошо, что в пылу не ляпнул лишнего!), и вывел его из толпы. Украдкой кто-то бросил в широкую шотландскую спину камень, но Энди даже не почувствовал этого…

Когда объявили отбой, принц пропал. Всполошившийся майор нашел его на крыше терминала – туда обычно выскакивали покурить и позагорать, если выпадала такая возможность. Принц стоял у самого парапета и смотрел в звездное, поразительно яркое небо. Здесь, в высокогорье, звезды были на удивление яркими и большими – в метрополии таких не увидишь.

Заслышав едва заметный шорох осторожных шагов, принц не обернулся.

– Это были дети, МакКлюр, – проронил он.

– Да, сэр… – не нашел лучшего ответа майор.

– Их надо было выкупить.

– Всех не выкупишь, сэр. Вас бы разорвали на части – и нас тоже.

– Это были дети, МакКлюр. В двадцать первом веке на земле Британской Короны торгуют детьми, как скотом.

– Сэр, есть вещи, которые не исправишь.

Принц повернулся, его глаза горели ненавистью.

– Не исправишь? Не исправишь, МакКлюр? Кто-нибудь попытался исправить, хоть один человек? Или просто все считают, что достаточно высокого забора?

– Сэр, здесь так живут. Это дети местных.

– Не врите, МакКлюр. У одного из них были голубые глаза, я запомнил. Это тоже ребенок местных?

А чтоб тебя…

– Сэр…

– Говорите, майор, говорите. Надеюсь, у вас хватит чести не врать принцу Короны.

– Сэр, возможно, это был русский ребенок. Иногда такое бывает. Местные не осмеливаются похищать британских детей, они знают, что будет, если кто-то нарушит договоренность. За одного покарают всех.

– Договоренность?! Британская Корона договаривается с торговцами детьми? Чиновники Британской Короны договариваются с работорговцами? Я об этом не знал…

– Сэр…

– Уйдите, МакКлюр. Оставьте меня. Я должен подумать.