Вы здесь

Пальма. Серия «Бессмертный полк». 1. Самая красивая (Александр Щербаков-Ижевский)

Редактор Анна Леонидовна Павлова

Корректор Игорь Иванович Рысаев

Дизайнер обложки Александр Иванович Щербаков


© Александр Щербаков-Ижевский, 2017

© Александр Иванович Щербаков, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-0862-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Самая красивая

Солнце палило нещадно. Бездонная синева неба простиралась до самого горизонта. И только два небольших облачка неподвижно замерли вдали. Тишина звенела стрекотанием кузнечиков, очертания ближайших деревенских домиков причудливо расплывались от зноя земли, густо пахло разнотравьем. Казалось, ничто не могло нарушить плавное течение размытого в пространстве деревенского времени.

Наша шумная компания друзей, каждому по четыре-пять лет от роду, пытливо осваивала пространство вокруг себя, не соглашаясь с рутинным покоем и скукой пасторального уклада жизни. Совсем неподалёку наблюдалось шевеление и кудахтанье домашнего пернатого сообщества. Это поблизости у дороги белые тощие куры барахтались в пыльном облаке, отряхиваясь крылышками и зарывая себя по самую спинку. Мы переглянулись: что курам хорошо, нам будет еще лучше.

Отметим, что в те времена дороги в поселке Центральный (в дальнейшем поселок Кечево) Ижевского района Удмуртии были грунтовые. МТСовские машины разбивали достаточно глубокие колеи. Они были до краев заполнены воздушной, рассыпчатой пылью. Невозможно было даже удержать такую взвесь на ладошке, настолько она мелка и горяча под палящим солнцем. Мы же искали приключений, поэтому вся ватага друзей не сговариваясь ринулась в самое пекло раскаленной лавы.

Что тут началось! С упоением и восторгом мы посыпали друг друга обжигающими струйками, барахтались на пузе, собирали курганчики и с разбегу прыгали на них. Фонтан пыльного взрыва ошарашивал! В воздух поднялось громадное облако пыли.

Вдруг, в горячке бесшабашной ребяческой игры сквозь облако плотной пыли мне почудилось, а потом и стало видно нечто. Из сумрака недалеко стоящей конуры на нас смотрела пара внимательных и, как бы, осуждающих глаз. К нам пришло неожиданное осознание того, что мы действительно что-то не ладное здесь вытворяли. Да и порядком подустали, наигрались ребятишки.

Отроки внимательно оглядели друг друга. М-да… Судя по внешнему виду, погорячились абсолютно все участники игрища.

Одеты все в то время были одинаково: пацаны в сандалиях на босу ногу, черных трусах и каких-то майках. Девочки, как правило, в самосшитых сарафанчиках и обязательно с косичками. В любом случае, видок у всех был, надо сказать, достаточно жалкий. С ног до головы были дорожного, серого цвета. Кожа приобрела бурый оттенок. Волосы торчали колом, а на мордашках прилепились соленые от пота грязевые лепешки. Всем сразу стало понятно, что придется идти домой и сдаваться родителям в таком дикарском виде.

Никакого водоема или колодца, чтобы привести себя в порядок, поблизости не было. Скорее всего, каждого из нас ожидало наказание за свое баловство. Говорят, беда сближает. Вот и мы, сбившись в стайку, двинулись в сторону деревни. А наш дом, как раз был первым на пути. У калитки и стояла та самая большущая конура, в которой пряталась от жары папина собака Пальма, чьи глаза я скорее почувствовал, чем увидел сквозь пыль.

И что тут это на меня нашло! Страсть, как захотелось вытащить из собачьего домика сонную псину. Да наказать ее за то, что так осуждающе смотрела на нас. За то, что не приняла участие в запретных играх. Как так, нас накажут, а она останется в стороне?

Все сгрудились у будки с лазом. Мне тогда казалось, что если папа хозяин собаки, то и я имел полное право предъявить свое недовольство и строго спросить с нее. На правах хозяина-заводилы я с силой стал вытягивать собаку наружу. В свою очередь, она никак не хотела вылезать и все дальше забивалась в угол. Чтобы сделать больнее и достать сандалиями, я стал ожесточенно пинать что-то мягкое в темноте. Бесполезно.

Но наконец-то я нанес ей ощутимый удар. И тут раздался грозный, устрашающий рык. Клацнули зубы серьезного зверя. Моих друзей как ветром сдуло. Сбежали. Страх обуял меня, когда я увидел клыки и оскал по-настоящему обозленной собаки.

Капитально перетрухнув, с криком кинулся вон, во двор, где и попал прямо в объятия мамы. Мама же ласково приняла меня на руки, осмотрела, и… А дальше… Дальше всё было, как всегда.

Потом мне долго пришлось сидеть голышом на солнцепеке, прутиком отковыривая от себя спекшиеся лепешки грязи. Мама тем временем на таганке грела в чугунке воду. Она приготовила корыто и обмылок. На душе было горько и обидно. От безысходности мои скупые, почти мужские слезинки скатывались из глаз. Унижение душило. Хныканье не помогало.

Но вдруг из конуры вылезла та самая наша собака. Она подошла ко мне и не задумываясь, с простой непосредственностью облизала все лицо. Грязь, слезы, остатки унижения, которое я испытывал, исчезли сами собой. Обняв Пальму за шею, я затих от какого-то нового ощущения. Мне показалось, что я обрел настоящего друга. Моё существо ребенка, соприкоснулось с чем-то взрослым и доселе неизвестным. Страшно возмужалым, загадочным и самостоятельным.

С этого мгновения мы с Пальмой стали единомышленниками с одинаковым пониманием большой любви друг к другу. А это в дальнейшем привело к тому, что мне пришлось потихонечку избавляться от всех своих дурных детских привычек ради сохранения наших отношений. Взаимное уважение предопределяло ответственность.

Так я впервые зафиксировал в своей памяти и на всю жизнь редкое, как понял с годами, ощущение великого счастья, когда тебя понимают. И любят по бескорыстию. С этого момента много раз именно Пальма внимательно выслушивала все мои горести, мальчишеские проблемы и переживания. Мне было хорошо. Со мною всегда был рядом настоящий и понимающий неразлейвода товарищ. Общение с другом было искренним и обоим доставляло истинное наслаждение. Мы стали побратимами навеки.

Когда в тот день папа пришел с работы, в доме всё выглядело как всегда. Я уже был чистенький и опрятный. Но теперь у меня как-то сама собою появилась новая обязанность ухаживать, любить и кормить друга. Царский ужин, как это считалось по собачьим меркам, подавался в алюминиевой плошке. На весь двор источала вкусный запах каша по-флотски, или похлебка из куриного бульона, зачастую с подкинутыми туда сладкими косточками. В общем, Пальма ела всё то, же самое, что и мы имели на столе. Обделить друга считалось в нашей семье не приличным. Эта догма никак не могла быть изменена и не обсуждалась.

С той детской поры на всю жизнь у меня жизненный постулат, как закон-обижать и обделять собаку, это самая большая подлость на свете. От тебя не убудет, когда самым вкусным обедом поделишься с четвероногим другом. Сказать он не сможет, но в душе будет благодарен, а тебе воздастся.

В дальнейшем жизнь моя детская протекала так же, как и у всех. Отличие было только в том, что я уже целые дни проводил с Пальмой. Это была настоящая русская гончая. Белого окраса с подпалинами на боках, смешными, обвисшими ушами, длинными ногами. Неуклюжая, громогласная, с трубным голосом, очень большая. У нее был влажный нос и очень добрые, внимательные глаза. Я очень гордился своим сотоварищем.

А мои деревенские друзья завидовали мне. У них такой собаки не было. Вот так! По всему получалось, что, в общем и целом Пальма была самой красивой собакой на земле!