Вы здесь

Павел и Авель. Глава 2, интригующая (Андрей Баранов, 2013)

Глава 2, интригующая

В трактире было тепло и уютно, а главное – сухо. Если бы наши герои могли предвидеть будущее, особенно будущее рекламного дела, они наверняка бы поняли, что это самое важное. Но и без того многое было понятно – что в тепле приятно сидеть, а за окнами воет метель и собачий холод. Устроившись за дальним столом, приятели заказали себе вина и поджарку, платил, разумеется, граф. После первого стакана разговор почему-то пошел куда как складнее.

– Значит графствуешь помаленьку? – поинтересовался Морозявкин.

– Как видишь. Я ведь граф по наследству, не абы как. Мне наслаждаться жизнью положено от бога. Сижу в замке своем, и, понимаешь, так вот и графствую – пирую, веселюсь и все прочее. А ты как пристроился?

– Никак. Болтаюсь как цветок в проруби. Мои пиявки и медицинские советы всем опостылели, да и мне самому, признаться, тоже. Только и осталось что писать стихи как Франсуа Вийону! Костное общество изгнало меня из северной Пальмиры и я, скиталец, иду искать теперь что-нибудь поюжнее!

– Погоди, не торопись! – граф вальяжно взмахнул белой и сильной рукой, будто бы останавливая товарища. – Стать поэтом-разбойником как месье Вийон ты всегда успеешь. Я как раз направляюсь в Санкт-Петербург…

– Да, вот кстати, что ты-то забыл в этом болоте ханжества и серости? Неужто графствовалось тебе плохо? Иль свобода молодецкая более претит??

Морозявкин ловко налил себе и графу еще по стакану, осушил свой наполовину в два глотка, подцепил кусок мяса, сжевал его и показал язык своему отражению в окошке. Засим разговор продолжался.

– Этого я не могу открыть тебе вот так, сразу, хоть ты мне и друг. Ведь друг же?

– А то! Да у тебя такого закадычного приятеля как я вовек не было и не будет! Ты, я да Сашка Надеждин – вот кто наводил ужас на все кабачки доброй старой Франции от Парижа до Тулузы! Тот кабак где нас не было, должен быть удостоен памятной поэтической надписи!

– Ну не сомневаюсь, ты что-нибудь да придумаешь! – Граф Г. улыбнулся. – А помнишь, как мы чуть не проломили голову кабатчику в «Золотой устрице» бильярдным кием?

– А то как же! Он еще кричал нам: «Убирайтесь прочь, русские свиньи»! – Морозявкин зашмыгал носом от нахлынувших воспоминаний. – А Сашка Надеждин дрался с тремя слугами сразу, аж сломал об них табурет от усердия! А тебе глаз подбили, ты и шпагу вытащить не успел…

– И не говори, суки, псы подзаборные, – граф потемнел лицом. – Я бы их всех переколол, если б не внезапность атаки!

– А наши науки? – Вольдемар решил сменить тему. – Все эти понятия из экспериментальной физики, коренные причины необычайных феноменов, каковые случаются в природе, и люди не в силах объяснить!

– Нельзя объять необъятное! – Граф вздохнул. – Но в науках есть своя неизъяснимая прелесть…

– А мораль? А логика? – Морозявкин допил бутыль. – Помнишь, как объясняли нам правила морали и поведения, основанные не на том, что понятно только ученым мужам, а на том, что принято в мире так, как он есть, в мире, в котором и надлежит жить?

– Да, многие познания мы могли приобресть за границей! Однако, вижу что тебя уж развезло?

– Отвык от доброго вина, доходы наши, увы, не графские! – объяснил Морозявкин.

Приятели взяли еще пару бутыльонов и закусили горячими колбасками. Вьюга за окном казалась уже не злой мачехой, а доброй нянькой, напевающей колыбельную непослушному внуку.

– Сознаюсь, что до сего времени я жил лишь для себя, забывая цель моего Создателя! – Граф ударился в самокритику.

– А о целях добропорядочного гражданина ты не забыл! – грозно вопросил Морозявкин, решив поддержать порыв.

– В сущности мы оба ушли от пути познания истины, я в праздность, а ты в мелочную суету бытия! Но фортуна дает нам возможность исправиться! – Граф понизил голос и оглянулся.

– Что такое!? – громко прошептал Вольдемар и тоже оглянулся, хотя никому не было до двух господ дела.

– Я еду в Петербург к князю Куракину.

– Ба! То ж вице-канцлер! – Морозявкин навострил уши как собака на колокольчик мясника. – Сашки Надеждина батюшка!

– Да. Он должен дать мне поручение… Какое – неизвестно. Но…

– Но что? – вытаращил глаза Вольдемар.

– Но его надо исполнить! Это приключение… – граф снова перешел на взволнованный шепот, – это и есть поиск истины, понимаешь?

– Да уж, небось арестовать какого-нибудь несчастного прикажут, вот и все приключение! – Морозявкин был настроен весьма пессимистично.

– Это не графское дело! Я не жандарм какой-нибудь. Нет, если не ошибаюсь, тут дело поинтереснее будет. Но к черту детали! Ты едешь со мной или нет?

– А если побьют? Видишь ли, в столице у меня немало недругов… я слишком тесно сблизился с приличным обществом, особенно прекрасной его половиной и был изгнан прямо как посланник ада!

– Обещаю тебе свое покровительство! Друзья мы или нет? Едем!

– Ну раз ты так настаиваешь…! Но сначала еще по одной!

– На посошок!

Зазвенели стаканы, красная жидкость из них переливалась в желудки собутыльников и растворялась в крови, заставляя быстрее биться сердце. Пожалуй что и Д'Артаньян, спешивший в Англию за подвесками королевы, был не так возбужден, как наши приятели, направлявшиеся теперь вместе в столицу, а далее бог весть куда и зачем. Перспективы манили как внезапно найденный на столбовой дороге кошелек, в котором непременно должен был оказаться хороший куш. Так их застала ночь.