Вы здесь

Очищение и восстановление организма народными средствами после туберкулеза. Глава I. Исторические сведения о туберкулезе (Алевтина Корзунова, 2013)

Глава I

Исторические сведения о туберкулезе

1. Из истории туберкулеза

В 1980-х гг. казалось, что туберкулез очень скоро канет в Лету, и врачам-фтизиатрам придется осваивать другие специальности. Но неблагоприятные социально-экономические условия 1990-х гг. ознаменовались появлением сразу нескольких «горячих туберкулезных точек» на территории бывшего СССР. Увеличился поток мигрантов, беженцев, вынужденных переселенцев, в стране начались сложности с выплатой заработанной платы, на многих предприятиях прошла волна сокращений. Тысячи людей, потеряв место работы и не найдя нового, оказались за чертой бедности. Я думаю, что в той или иной степени события прошлых лет коснулись каждого россиянина. И, конечно же, такое ухудшение экономических условий в стране не могло не сказаться на распространении такой «социальной» болезни, как туберкулез. Именно «социальной», ведь число случаев туберкулеза напрямую связано с социально-экономическим развитием страны. И получилось, что с начала 1990-х гг. не только в России, но и во многих уголках мира туберкулез снова стал проблемой. За это время он преобразился и отбросил нас в прошлый век по многим своим проявлениям. Обширные и скоротечные процессы в легких, а также поражения костей, мочеполовой и нервной систем, глаз, лимфатических узлов стали встречаться все чаще. Туберкулез способен поражать любые органы и системы человека. Только волосы и ногти невосприимчивы к нему. Но прежде чем перейти к знакомству с туберкулезом, давайте сначала совершим исторический экскурс и узнаем, как шло развитие учения об этом заболевании на протяжении становления человеческой цивилизации.

Если вы возьмете любой учебник истории, то сможете узнать, что в эпоху палеолита люди вели кочевой образ жизни, не создавали деревень, постоянных и больших сообществ. В то время заболевание туберкулезом было редким явлением. Но уже приблизительно в 8000 г. до н. э. появляется самое примитивное сельское хозяйство. Именно в этот период появились постоянные поселения людей, началось приручение скота. Видимо, сначала туберкулезом заболели животные. Заболевание это известно с глубокой древности. При археологических раскопках на костных останках древних людей сохранились явные следы туберкулезных поражений. От Древнего Египта до нашего времени сохранились мумии со следами туберкулеза позвоночника. О древности болезни свидетельствует тот факт, что археологами в Египте была обнаружена мумия человека с пораженными внутренними органами, возраст которой насчитывает более 2 тыс. лет. Материал из пораженных участков исследовали на специальных питательных средах и выявили палочку Коха, которая сохранила способность к размножению. И это спустя 2 тыс. лет! Однако в то время врачи не имели точных знаний об этих поражениях, о механизмах возникновения и развития туберкулеза, да и самого термина «туберкулез» не было. Тот болезненный процесс, который в настоящее время называется туберкулезом, входил в общее понятие древних о чахотке. Слово «чахотка» носило описательный характер и своим происхождением было обязано тому, что больной со дня на день все более и более худел, истощался, терял силу. Туберкулез часто при этом смешивали с другими истощающими заболеваниями. Врачи древности описывали три основных симптома, которые встречались у больных с легочной чахоткой. Это сильный кашель с мокротой, частые случаи кровохарканья и лихорадка. Если у больного отмечались эти симптомы, то вскоре наблюдалось истощение организма. Отсюда и появление самого термина – «чахотка», от слова «чахнуть», а еще врачи называли такое заболевание «легочная фтиза» или «фтизис», что в переводе с греческого совмещало в себе два значения: харкать кровью и чахнуть, быстро терять вес, истощаться. Поэтому врач, лечащий больных чахоткой, называется фтизиатром.

Симптомы, похожие на туберкулез, описываются в многочисленных медицинских трудах (греческих, арабских, китайских, индийских). Но в более ранних из них, например в древнекитайских медицинских книгах, об этой болезни говорится совсем немного. Позднее, во времена древних греков, туберкулез изучают детально, с подробным описанием его признаков. Туберкулез сначала вообще не лечили; потом благодаря основным принципам лечения сформулированным еще Гиппократом, к болезни стали относиться иначе. И античными методами лечения туберкулеза руководствовались вплоть до времен европейского средневековья.

Уже в древности люди знали о заразности и наследственной предрасположенности к туберкулезу. Так, в Вавилонских законах Хаммурапи было дано подробное описание легочного туберкулеза и установлено право на развод с женщиной, заболевшей легочной чахоткой. В Древней Индии считалось, что легочная чахотка и туберкулезное поражение лимфатических узлов – это нечистые, неизлечимые заболевания. Они способны передаваться от одного члена семьи к другому. Запрещалось жениться на женщинах из семей, в которых встречались заболевания такого рода. В Персии были широко распространены принципы изоляции больного легочной чахоткой. В Египте отмечали, что туберкулез чаще встречается среди угнетенных слоев населения рабовладельческого государства, рабов, захваченных во время войны. И туберкулез называли тогда семитской болезнью. Гораздо реже это заболевание встречалось среди привилегированных слоев населения древнего Египта.

Врачи Древней Греции во главе с Гиппократом подробно описывали комплекс симптомов, который обыкновенно сопровождает тяжелое туберкулезное поражение. Гиппократ указывал, что преимущественно болеют туберкулезом молодые люди, подверженные действию неблагоприятных факторов. Впервые Гиппократом были предложены некоторые средства и методы лечения этой болезни.

Один из величайших ученых Средней Азии Абу Али ибн Сина (может быть, вы знакомы с его другим именем – Авиценна) впервые перечислил основные проявления туберкулеза. Это прежде всего кашель, мокрота, кровохарканье и истощение. Но Авиценна не считал туберкулез наследственным заболеванием. Он подчеркивал важность исходного состояния организма человека, указывал на возможность выздоровления от туберкулеза. Но будет лучше, если я приведу высказывания из книги знаменитого ученого «Канон врачебной науки», и вы сможете ознакомиться с его бессмертным творением.

Итак, в его книге есть главы, посвященные описанию заболевания и лечению. Одна из них так и называется: «О тех, кто предрасположен к чахотке по своему облику и подобию, а также в зависимости от страны и натуры». Давайте же узнаем о том, как писал Авиценна о больных туберкулезом.

Это люди сутулые, узкогрудые, у которых лопатки почти лишены мяса, особенно сзади, и выдаются вперед. Они так сильно выступают, что кажется, будто у такого человека два крыла, и плечи у него как бы отделяются от всей руки спереди и сзади. К чахотке предрасположены люди с длинной и наклоняющейся вперед шеей, горло у них иногда выдается и подпрыгивает, у таких людей много ветров в груди в прилежащих местах, и грудь их раздута, так как она маленькая. Если при этом у таких людей наблюдается слабость мозга, который принимает в себя излишки, и не вполне переваривается пища, то все условия, чтобы заболеть чахоткой, налицо, особенно когда соки у них острые, желчные. А по облику люди, быстро получающие чахотку, это, как упомянуто, сутулые, с редкой растительностью и белой с рыжеватым оттенком кожей, а также те, у кого крепкое, плотное тело, ибо у них часто случаются разрывы сосудов. По натуре подвержены этому люди с более холодной натурой, а возраст, в котором часто бывает чахотка, – от 18 и до 30 лет. В холодных странах она бывает чаще, поскольку там нередко лопаются сосуды и многочисленны случаи кровохарканья. Время года, когда это заболевание учащается, – осень.

Чего такие люди должны остерегаться

Такие люди должны остерегаться всех едких и острых яств и лекарств и всего того, что заставляет напрягаться органы груди: т. е. крика, раздражения, прыжков.

Признаки чахотки

Они состоят в том, что появляется мокрота с материей, имеющей признаки гноя по форме, цвету, плотности и прочему, а также постоянная иссушающая лихорадка из-за соседства сердца с местом заболевания. Лихорадка усиливается после еды и к ночи, так же как усиливается всякая иссушающая лихорадка вследствие увлажнения тел пищей, об этом мы упомянем в своем месте. Однако с иссушающей лихорадкой нередко сочетаются и другие виды лихорадки – возвратная, четырехдневная, пятидневная. Худшая из них – пятидневная, затем идет полутрехдневная, затем – возвратная. Когда начинаете чахотка, больные то и дело обливаются потом, ибо силы у них слишком слабы, чтобы удержать питательные вещества и распоряжаться ими, а жар растворяет их и заставляет течь. Если в мокроте есть струпья, то не остается сомнения, что у больного чахотка, особенно если в прошлом имели место упомянутые обстоятельства, ведущие к чахотке, а если тело начинает худеть, ногти выгибаются и волосы падают из-за недостатка питания и порчи излишков, значит предположения верны.

В начале чахотки цвет лица иногда становится свинцовым, но оно краснеет, когда из легких поднимаются пары; в шее и в боках чувствуется напряжение, особенно когда болезнь упрочится. Конечности, особенно ноги, раздуваются в последние дни болезни и пухнут вследствие порчи соков и умирания прирожденной теплоты в наиболее отдаленных частях тела из-за дурного качества натуры. Те, у кого причиной чахотки является разъедающий сок, выделяют слюну со вкусом морской воды, очень соленую. Пульс у них бывает устойчивый, умеренной быстроты и небольшой, причем порой наблюдаются отклонения в ту и в другую сторону. Потом появляется урчание в животе, ложные ребра отклоняются кверху и усиливается жажда. Позыв на еду пропадает вследствие слабости естественных сил, и нередко расстраивается желудок. Чахоточный иногда отхаркивает кольца трубки и частицы тела сосудов, и бывает это при приближении смерти. Если отхаркиваемые частицы сосудов велики, значит, они из легких, а если малы, то из трубки. Часто чахоточные отхаркивают камешки, но кольца трубки они отхаркивают, если образовалась большая язва.

В конце болезни мокрота и слюна сгущаются, а потом отхаркивание прекращается вследствие слабости силы, и больные нередко умирают от удушья. А иногда появление такой мокроты не задерживается до конца болезни, и она выделяется в начале, если разновидность чахотки злокачественная и болезнь возникла от грубых, не переваривающихся соков. Если отхаркивание прекращается в конце чахотки, то больные зачастую не живут дольше четырех дней. Иногда прекращение отхаркивания происходит по причине слабости сил; в этом случае дыхание у больных иногда до того суживается, что становится как бы неощутимым. Нередко кашель у них усиливается и вызывает непрерывное кровохарканье, если его лечат средствами, препятствующими кровохарканию, то больные погибают, хотя у них появляется чувство облегчения. А если им дают кашлять, они умирают скорой смертью от кровотечения. Если человек болен чахоткой и у него появляются на лопатках пузыри, подобные бобам, то он умирает через пятьдесят два дня.

Абу Али ибн Сина рассуждал о причинах возникновении туберкулеза легких и его лечении: «Относительно язв в легких врачи не согласны в том, излечимы они или нет. Некоторые говорят, что они совершенно неисцелимы, ибо для заживления требуется неподвижность, а там неподвижности не бывает». Однако Гален оспаривает их и утверждает, что движение само по себе не препятствует заживлению, если не присоединяются другие помехи. Это доказывается еще и тем, что преграда тоже движется, но язвы на ней иногда излечимы. Что же касается самого Галена, то его мнение о язвах в легких таково, что если эти язвы возникают вследствие распада легкого, который произошел не от опухоли или разъедания едким соком, а от другой причины, то они доступны излечению, пока рана еще не загнила и не опухла. Таковы же и язвы, которые вызывают в легких прободение, но не нагнаиваются. А язвы в легких от опухоли или от разъедания неизлечимы, ибо нагноившаяся язва может в таком случае исцелиться только путем очищения от гноя при помощи кашля. Но кашель расширяет язву и разрывает ее, и щекотание от кашля усиливает боль, а боль способствует привлечению материи в данную сторону. Сушащие лекарства препятствуют отхаркиванию, а средства, способствующие отхаркиванию, увлажняют и размягчают язвы.

К причинам, увеличивающим трудность заживления, относятся движение, а также то, что сосуды, находящиеся в легких, велики, широки и плотны. Это тоже одно из обстоятельств, затрудняющих заживление разрыва. И еще: дальность расстояния от места входа выпитого лекарства до легких и ослабление его силы на пути до язвы тоже увеличивает трудность заживления. Лекарства холодные движутся лениво и не проникают глубоко, а те, которые горячи, усиливают лихорадку, сопровождающую язвы в легких. Сушащие лекарства вредны тем, что неизменно вызывают худосочие, тогда как увлажняющие препятствуют заживлению язвы. Способ лечения всяких язв, и особенно таких, как язвы в легких, к которым направляются жидкости сверху и снизу, заключается в подсушивании. Разъедание быстро поддается излечению, если оно только начинается и язва образовалась в оболочке, покрывающей трубку изнутри, а не в мягком веществе легких; что же касается язвы в самих хрящах трубки, то она не поддается лечению. Чахотку у детей вылечить легче. Иногда болезнь тянется долго, отпуская на некоторое время; бывает также, что она тянется с юности до зрелых лет. Я видел женщину, которая прожила в чахотке почти двадцать три года или даже немного больше. Люди с язвой в легких очень страдают осенью; если наличие чахотки сомнительно, ее обнаруживают у больного с наступлением осени.

Иногда название «чахотка» дают другой болезни, при которой нет лихорадки, но легкое принимает в себя густые, вязкие соки, постоянно изливающиеся туда вследствие катаров.

Протоки в легких становятся узкими, и у больных возникает стеснение дыхания и упорный кашель; это приводит к истощению сил и заставляет таять их тело, но в действительности они идут по пути страдающих астмой. Если при этом есть небольшой жар, то необходимо присоединить к их лечению кое-какие меры лечения больных астмой.

Причины язв в легких

Что же касается причин язв в легких, то это либо катар, жгучий, разъедающий или вызывающий гниение благодаря соседству, – при этом легкое не нормализуется, пока катар не созреет, – либо материя такого же рода, текущая в легкое из другого органа, либо предшествующее воспаление легких, которое дало нагноение после прорвавшейся плевритической опухоли. Язва в легких бывает также вследствие какой-либо из упомянутых выше причин, вызывающих кровохарканье, которое раскрывает, разрывает или расщепляет сосуд, будь то причина внутренняя, как, например, кипение крови или что-либо другое из вышесказанного, либо причина внешняя – падение или удар. Иногда причиной язв бывает гниение или разъедание, возникающее в веществе легких само по себе, как это случается в других органах. Заболевания чахоткой иногда учащаются, если за «северным» и сухим летом следует «южная», дождливая осень.

Я специально привела вам полные отрывки из книги знаменитого врачевателя и философа, чтобы вы смогли понять, насколько подробно было дано описание внешнего вида больного туберкулезом, основные признаки болезни, факторы, которые могут привести к распространению туберкулеза. Конечно, некоторые слова могут быть трудны и непонятны вам, но мне бы хотелось, чтобы вы обратили внимание на стиль изложения одного из величайших ученых древности. И не забывайте, что работа Абу Али ибн Сины над своим трактатом началась в 1012 г. Надо заметить, что несмотря на столь давний срок написания книги материал, который изложен в главах, посвященных чахотке, актуален и в наши дни.

Туберкулез был самым обычным заболеванием в городах Европы в первой половине XIX вв. Каждая пятая смерть была вызвана именно этим заболеванием. Однако в то время чахоточный вид даже вошел в моду. Дамы до невозможности затягивались в корсеты, пили уксус для томной бледности и закапывали экстракт белладонны в глаза для лихорадочного блеска. Было связано много поверий с излечением туберкулеза. Например, считалось, что при коронации короли Англии и Франции приобретают способность излечивать эту так называемую королевскую болезнь одним своим прикосновением.

Основные медицинские школы средневековья (в Салерно и Париже) были подвержены влиянию арабской медицины. Но к тому времени появилось множество других серьезных болезней, и туберкулезу стали уделять меньше внимания. Подходы к лечению чахотки в те времена были очень разнообразны: от религиозных до магических и эзотерических.

Ренессанс был эпохой расцвета информационного обмена и создания учебных центров и университетов. В целом ничего нового в области туберкулеза не было открыто, но зато появилось больше возможностей обмениваться знаниями и медицинскими трудами. Иеронимус Фракасториус из Вероны настаивал на своих выводах об инфекционной природе туберкулеза. Хотя эти предположения делались и задолго до него, их не всегда принимали во внимание вплоть до XIX в., пока они не были наконец-то подтверждены научным открытием Коха. Но об этом вы сможете узнать на страницах моей книги чуть позже.

XVIII в. также принес некоторый прогресс в области изучения туберкулеза. Например, практикующий врач из Бордо Пьер Десолт, прекрасно понимая инфекционную природу туберкулеза, первым установил, что инфекция передается со слюной и мокротой. Но в то же время он полагал, что определенную роль в развитии болезни играют наследственные факторы. Однако к концу столетия прогресс в изучении туберкулеза явно замедлился. И это было обусловлено не столько отсутствием заметных открытий, сколько инертностью и грузом медицинских традиций, а также слепым преклонением перед идеями, передаваемыми медицинскими светилами. К примеру, в то время активно практиковались кровопускания, еще более истощавшие и без того обессиленных туберкулезных больных.

2. Туберкулез на страницах литературных произведений и в исторических свидетельствах

Лорд Байрон, Ф. М. Достоевский, Ф. Шопен, В. Г. Белинский, А. П. Чехов, Ф. Дзержинский – все они страдали туберкулезом. И этот список можно продолжать бесконечно.

Я хочу привести вам пример течения этой болезни и отношения к ней окружающих людей с которым столкнулся Фредерик Шопен, композитор-романтик, основоположник польской музыкальной классики.

Жизнь Шопена сложилась трагически. Он родился в Польше, прожил в ней 20 лет, а потом был вынужден уехать жить в Париж, тоскуя по Родине. Композитор заболел туберкулезом в возрасте 16 лет. Благодаря воспоминаниям французской писательницы Жорж Санд, с которой Шопен вступил в свободный союз в 1836, до наших дней дошли факты об этом периоде его жизни. Осенью 1938 г. Шопен и Жорж Санд с ее детьми предприняли большое путешествие на остров Мальорка и поселились в главном его городе Пальме. «Я в Пальме, – пишет Шопен, – среди пальм, кедров, кактусов, олив, померанцев, лимонов, алоэ, фиговых деревьев, гранатов, и т. п. Небо, как бирюза, море, как лазурь, горы, как изумруд, воздух, как на небесах. Днем солнце, все ходят по-летнему и жарко; ночью – гитары и пение по целым часам». На Мальорку Шопен приехал, чтобы лечиться от туберкулеза. Он упоен любовью, жизнью, природой. Но это продолжалось недолго. Его хрупкий организм, ослабленный непрестанным творческим горением, с трудом мог переносить неустройство, отсутствие необходимых условий. Именно с такими обстоятельствами пришлось столкнуться на Мальорке. К этому прибавилась сильная простуда, которая осложнилась кровохарканьем. Доктор, который осматривал композитора, сообщил хозяину гостиницы о заболевании постояльца. Шопен не ожидал враждебного отношения со стороны жителей острова. Вскоре его выгнали из гостиницы, а хозяин к тому же взыскал с них убытки по ремонту занимаемого ими дома. Вынужденные покинуть Пальму, Шопен и Жорж Санд с детьми пытались уехать с острова. Но перевозчик, узнав о заболевании, отказался транспортировать Шопена и его вещи. Они пересекли остров и приплыли в Барселону на корабле вместе со свиньями. В Барселоне хозяин гостиницы предоставил кровать, которую потом сожгли по требованию местной администрации. После этого на некоторое время Шопен и Жорж Санд остановились в Марселе, а лето провели в имении писательницы Ноане. Здесь здоровье Шопена восстановилось, и осенью 1839 г. они вернулись в Париж.

Теперь, благодаря недавно найденной фотографии, сделанной за два или три года до смерти Шопена, мы знаем, как он в действительности выглядел: рано состарившийся человек с выражением лица, свидетельствующим о болезненности и изнуренности; с черными локонами, прикрывающими лоб. Он по-прежнему много работал и выступал с концертами. 28 августа состоялся его концерт в Манчестере, через некоторое время в Глазго, затем, в начале октября, – в Эдинбурге, а 31 октября Шопен возвратился в Лондон. Обессиленный болезнью, но движимый патриотическим чувством, он выступил на ежегодном польском балу, устроенном 16 ноября 1848 г. Это было последнее появление Шопена перед публикой. В конце ноября Шопен вернулся в Париж. Оставшийся год жизни был медленным угасанием. Последнюю радость Шопену доставил приезд сестры Людвики, которая неотлучно оставалась подле него до самого конца.

В ночь с 16 на 17 октября 1848 г. Шопена не стало. Он умер от туберкулеза на руках своей сестры. Ему было 39 лет.

Великий русский писатель Антон Павлович Чехов тоже болел туберкулезом. Можно сказать, что он без достаточной серьезности относился к своей болезни, чахотке, которая, по всей вероятности, началась у него после Сахалина. В своих путевых записках об острове Сахалине Чехов пишет, что «…На долю болезней дыхательных органов приходится одна треть умерших. Взрослые на Сахалине подвержены чахотке в сильной степени; здесь она самая частая и самая опасная болезнь. Больше всего умирают в декабре, когда на Сахалине бывает очень холодно, и в марте и апреле; меньше всего – в сентябре и октябре. Опасности умереть от чахотки на Сахалине подвержены наиболее всего возрасты 25–35 и 35–45 лет. Большинство умерших от чахотки – каторжные. Вот это-то преобладание рабочих возрастов и каторжных дает право заключить, что значительная смертность от чахотки в ссыльной колонии зависит главным образом от неблагоприятных условий жизни в общих тюремных камерах и непосильной тяжести каторжных работ, отнимающих у рабочего больше, чем может дать ему тюремная пища. Суровый климат, всякие лишения, претерпеваемые во время работ, побегов и заключения в карцерах, беспокойная жизнь в общих камерах, недостаток жиров в пище, тоска по родине – вот главные причины сахалинской чахотки».

Биографы Чехова, среди которых уже набралось немало квалифицированных медиков, недоумевают: почему столь квалифицированный врач так долго не мог разглядеть у себя чахотки, симптомы которой давно наблюдал. Почему не лечился, не обращался к специалистам и т. п. Если собрать все мемуарные свидетельства и многочисленные высказывания Чехова в письмах о своей болезни, то становится ясно, что о ней он знал, а все отговорки о «желудочном» кашле и отсутствии «совокупности признаков» – лишь для родственников и друзей.

Чехов знал о своей болезни, но считать себя больным не хотел. «Лечение и заботы о своем физическом существовании внушают мне что-то близкое к отвращению, лечиться я не буду». Как врачу ему было ясно, что лечебный режим туберкулезного больного исключает творческую работу – во всяком случае в тех формах непрестанного напряжения, как это было у него. Выбор делался вполне сознательный. И лечиться он начал только тогда, когда состояние стало катастрофическим.

В Москве, 21 марта 1897 г., когда Чехов намеревался отправиться в Петербург по делам, ему сделалось плохо. На следующий день недомогание усилилось, а Чехов не предпринимает мер, хотя началось кровохарканье. Болезнь в корне меняла всю жизнь Чехова. Отныне он каждодневно думает о ней, хотя в спокойной, подчас в полушутливой форме сообщает о ее грозных приступах в письмах. Он то находится в своей усадьбе в Мелихове, то едет в Ялту, то уезжает за границу в Париж, Ниццу, Биарицце. Здесь ему значительно лучше.

Женитьба на О. Л. Книппер, происшедшая 25 мая 1901 г., была, конечно, обретением того, кого Чехов искал всю жизнь. Но это было позднее счастье. Он уже хорошо знал, что умирает. И Ялта оказалась не совсем благоприятной для его легких, и в Мелихове нельзя было жить. Отсюда метания: то кумыс в Башкирии, то опять Ницца.

В мае 1904 г. в Москве Чехов простудился: началось обострение плеврита, боль в ногах. Врач предписывает ему ехать на курорт в Германию, и Чехов отправляется в Баденвейлер. Там он сначала почувствовал себя лучше, мечтал даже о путешествии по Италии, а возвращаться в Ялту хотел через Константинополь. В письмах он уверяет своих родных, что здоровье его улучшается. Но даже небольшие прогулки с женой в Баденвейлер он должен был совершать в экипаже.

Внезапно состояние его ухудшилось. Сердце Чехова уже не выдерживало нагрузки. В первом часу ночи с 1 на 2 июля (15 июля по новому стилю) 1904 г. он проснулся от удушья и впервые попросил послать за врачом. Врач констатировал упадок сердечной деятельности; введение камфары не помогло. Умирающий Чехов стал бредить, говорить о каком-то матросе, спрашивал о японцах. Потом он очнулся и сказал с улыбкой жене, которая хотела положить ему на грудь мешок со льдом: «На пустое сердце льда не кладут». Перед самой смертью попросил бокал шампанского, отказался от помощи кислорода, сам заявил приглашенному врачу, что умирает. Фраза: «Я умираю» – была произнесена им по-немецки.

Чехов умер в три часа ночи. До последних минут он был мужественно спокоен.

Не менее трагичной была смерть от чахотки Федора Михайловича Достоевского. В конце мая 1879 г. он был осмотрен врачом. Доктор успокоил больного, но родственникам рассказал истинную ситуацию. Болезнь сделала зловещие успехи, мелкие сосуды легких стали до того тонки и хрупки, что от физического усилия или душевного волнения может произойти их разрыв. Следовало всячески избегать таких напряжений организма.

Но в январе 1881 г. между родными Достоевского происходил раздел наследства своей тетки. Это и привело к печальной развязке. К Достоевскому приезжает из Москвы его любимая сестра Вера Михайловна с просьбой предоставить сонаследницам вместо денег землю, т. е. отказаться в пользу сестер от своей доли в имении. За обедом произошел разговор между братом и сестрой. Объяснение становилось возбужденным. Достоевский встал из-за стола и ушел в кабинет. Здесь у него из горла хлынула кровь, но это длилось недолго. Перед вечером приехал домашний врач Достоевских. От выстукивания груди хлынула кровь, и Федор Михайлович потерял сознание. Придя в себя, он простился со всеми родными и, отослав детей, благодарил свою жену, Анну Григорьевну за счастье, которое она принесла ему.

Ночь больной провел спокойно. День 27 января прошел без восстановления кровотечений. Семья успокоилась, отец беседовал с детьми, читал газеты. Вообще же состояние его было возбужденным. То он ждет смерти, быстрой и близкой, делает распоряжения, беспокоится о судьбе семьи, то живет, мыслит, мечтает о будущих работах, говорит о том, как вырастут дети, как он их воспитает. Прибывший профессор нашел значительное улучшение и обещал выздоровление.

В 7 утра Анна Григорьевна проснулась и увидела, что Федор Михайлович смотрит на нее. На ее вопрос о самочувствии Достоевский ответил: «Я уже три часа не сплю и все думаю, и только сейчас осознал ясно, что я сегодня умру». В 11 возобновилось горловое кровотечение. Больной почувствовал необыкновенную слабость. Он позвал детей, взял их за руки и попросил жену прочесть притчу о блудном сыне. Это был последний рассказ, прослушанный Достоевским. После нового кровотечения в 7 вечера он потерял сознание и в 8 ч 38 мин скончался.

3. Туберкулез в царской семье: цесаревич Георгий Александрович

Великий князь Георгий Александрович, родившийся 27 апреля 1871 г., был третьим сыном в семье императора Александра III. В детском возрасте он болел обычными подростковыми заболеваниями и его здоровье не вызывало каких-либо опасений. Серьезные проблемы начались только в конце 1890 г., после того как цесаревич Николай Александрович (будущий император Николай II) и его младший брат Георгий Александрович, или Джорджи, как его называли в семье, отправились в кругосветное путешествие.

23 августа 1890 г. братья Николай и Георгий отбыли из Кронштадта на фрегате «Память Азова» в кругосветное путешествие. Именно в ходе этого путешествия у Георгия был диагностирован туберкулез. В качестве причины, приведшей к обострению заболевания, современники чаще всего называли несчастный случай, произошедший во время плавания, – падение Георгия на палубу во время одной из полушуточных-полусерьезных схваток с братом. Заболевание отчетливо проявилось в декабре 1890 г., когда братья находились в Индии. Вскоре Георгий был отправлен домой на крейсере «Адмирал Корнилов». О проблемах со здоровьем у Георгия было немедленно доложено медикам и Александру III. В январе 1891 г. Александр III в письме к наследнику сообщал: «Мы посылаем к Джорджи в Афины специалиста по грудным болезням, которого я давно знаю как отличного доктора. Нет, к сожалению, никакого сомнения, что лихорадка происходит от бронхита, который тянется уже давно, а при таких условиях ему даже вернуться к нам нельзя будет до наступления теплой погоды». Императрица даже по внешнему виду совершенно расстроена известиями о здоровье сына. Доктор, который лечил цесаревича констатировал у него «значительное поражение верхней доли правого легкого спереди и особенно сзади». Вскоре у Георгия было обнаружено присутствие бацилл, вследствие чего решено, что его императорское высочество поедет на несколько недель в Алжир.

Поскольку главным методом борьбы с туберкулезом в то время было климатическое лечение, то в феврале Георгий находился в Афинах, в марте – уже в Алжире, в мае 1891 г. – в Палермо. Затем предполагалась поездка в Крым. Состояние больного в то время было удовлетворительным, цесаревич радовался предстоящему посещению Константинополя.

В июне 1891 г. Георгий прибыл в Севастополь, где встретился с матерью. После непродолжительного пребывания в Ливадии в середине июня он переехал в Петергоф и затем вместе с семьей отправился на яхте сначала в финские шхеры, а затем в Копенгаген. Эта поездка привела к резкому ухудшению в состоянии здоровья великого князя. Докторам было непросто со своим царственным пациентом вследствие прямоты в постановке диагноза больному. В июне 1891 г. один из мемуаристов упоминал в дневнике: «При отъезде государь, провожая императрицу, настаивает на том, чтобы она не верила докторам. Доктор тотчас по прибытии в Крым сказал великому князю Михаилу Николаевичу, что у Григория Александровича категорическая чахотка. Что ему приносит пользу только горный воздух, что будь его пациент частным человеком, он бы никогда не допустил его возвратиться в Россию, а повез бы его в горы».

Подтвердили диагноз «категорической чахотки» и результаты лабораторных исследований, полученных в августе 1891 г. В рапорте прозектора Мариинской больницы приводятся следующие данные: 6 августа 1891 г. лаборатория больницы получила два образца мокроты Георгия, взятых 15 февраля 1891 г., в которых были обнаружены «множественные коховские палочки». Доктора сумели убедить царственных родителей в необходимости безотлагательного климатического лечения, и 31 августа 1891 г. Георгий прибыл на Кавказ в Абас-Туман, где ему пришлось провести все последние годы жизни.

С конца 1891 г. Георгий Александрович почти постоянно живет в Абас-Тумане, изредка совершая длительные поездки по Средиземному морю. Однако состояние здоровья, несмотря на все усилия врачей, продолжало ухудшаться, и весной 1892 г. у цесаревича было отмечено кровохарканье. К этому времени для цесаревича был построен комфортабельный дом-дворец с соответствующим штатом прислуги. Что было характерно для этого дома и что отмечали все приезжавшие в Абас-Туман, так это холод в помещениях дворца. Учитывая характер болезни, окна практически не закрывались круглый год, для того чтобы в помещении всегда был свежий целебный горный воздух. Гостям с непривычки приходилось оставаться в верхней одежде.

С весны 1893 по весну 1894 г. состояние великого князя значительно ухудшилось: кашель усилился, лихорадки бывали чаще, и великий князь значительно похудел. За время болезни, кроме больших приемов хинина и лечения мышьяком в начале (когда болезнь считали за малярию) и, по временам, средств против кашля и кровохарканья, не было никакого лечения. Доктор, осматривающий цесаревича в то время, отмечал в своих записях, что «сердце здорово», одышки почти нет, болей в груди нет, кашель вечером, ночью и утром с отхождением мокроты, в которой очень много туберкулезных бацилл. При объективном исследовании было выявлено поражение верхней доли правого легкого. В прогнозе доктор достаточно жестко констатирует, что «выздоровления в полном смысле слова ожидать, конечно, не приходится», однако он считал, что при правильном образе жизни здоровье, возможно, поправится настолько, что останется только «незначительный кашель». Но сразу же доктор оговаривался, что «поручиться за такой исход ввиду укоренившейся болезни, обилия туберкулезных бацилл в мокроте, конечно, нельзя». В качестве лечения ему предлагается креозот, кумыс, тресковый жир. Кроме того, было составлено примерное меню с учетом болезни больного:

7–8 ч – кофе с молоком (или шоколад), 1–2 яйца, хлеб с молоком, рюмку мадеры;

10 ч – кумыс или кефир, 1/2 л (с гваяколом);

12 ч – завтрак: закуски, мясо, овощи, картофель, рис (ежедневно);

16 ч – кумыс или кефир с лекарством;

18–19 ч – обед из 3–4 блюд.

Рис ежедневно. Вместо воды пиво или вино.

В августе 1894 г. Георгий Александрович после долгого перерыва встречается с родителями в Беловежье, где 26 августа у него происходит кровохарканье, но тем не менее вместе со всей царской семьей он переезжает в Спалу и 21 сентября отправляется в Ливадию, где у него несколько раз отмечается повышение температуры. В этот период медики диагностировали у него «вторую стадию неизлечимого туберкулеза». В 1895 г. при осмотре докторов было констатировано, что «поражение левого легкого увеличилось». Больной продолжал принимать рыбий жир и делать ингаляции эвкалиптового масла с гваяколом. Тем не менее в июле 1895 г. Георгий Александрович после долгого перерыва прибыл в Петербург, для того чтобы с матерью императрицей Марией Федоровной отправиться в традиционную для царской семьи поездку в Данию.

За 2 дня до прибытия царского семейства в Данию переутомление дало о себе знать легочным кровотечением. Ближайший друг Николая II 6 сентября 1895 г. писал: «Пребывание в Дании, к несчастью, нанесло ему вред». После этого Георгий возвращается в Абас-Туман, где было проведено несколько консультаций. Из документов следует, что уже в ноябре 1890 г. была изнурительная лихорадка, а 11 февраля было констатировано значительное поражение верхней доли правого легкого спереди и особенно сзади. Тогда же под микроскопом были найдены коховские бациллы. 6 января 1894 г. в Абас-Тумане было отмечено лихорадочное состояние с одновременным ухудшением в верхней левой доле и увеличением количества бацилл. С отъездом за границу 20 февраля 1895 г. во время морского путешествия и в первое время пребывания в Алжире наступило резкое улучшение во всех отношениях. Увеличился вес, улучшилась кровь.

8 декабря 1895 г. вечером было проведено обследование медиками цесаревича Георгия Александровича. До нас дошло описание внешнего вида цесаревича, сделанное медиками: «Больной среднего роста, лицо очень бледное, слизистые оболочки резко бледны, склеры чисты, кисти верхних конечностей бледной, синевато-багровой окраски. Грудь узкая, плоская, левая подключичная впадина глубже правой». По итогам исследования врачи констатировали, что состояние больного хотя и медленно, но тем не менее прогрессивно ухудшается. Из истории болезни следует, что с весны 1892 г. кровохарканья становятся чаще и вес тела, хотя и колебался в ту или иную сторону, но в общем за три с половиной года падает. Одной из главных причин, обусловивших ухудшение, должно быть признано нарушение «гигиенических условий»: частые переезды по железным дорогам (тряска, пыль), ружейная охота (отдача и, следовательно, ушиб правого легкого), неразборчивость в еде, нездоровый образ жизни. В качестве главного метода борьбы с развитием болезни медики вновь поставили на первый план «климатическое лечение». Оно должно было включать в себя почти постоянное пребывание в Абас-Тумане (с июля по октябрь), частые морские прогулки на парусном судне, постоянное проживание в квартире на берегу. Кроме того, медики запретили больному принимать душ, верховую и велосипедную езду, охоту и вообще всякие физические усилия, которые могли бы спровоцировать кровохарканье. Медики указывали на возможность «внезапного обильного кровотечения». Для того чтобы избежать этого, медики требовали соблюдения больным строгого режима, отмечая, что «лекарства, при всей важности их, являются только подспорьем». В свое последнее лето, незадолго до смерти, Георгий Александрович в письме к брату Николаю II 15 июля 1899 г. констатировал ухудшение собственного здоровья: «Ходить пешком, например, я совсем не могу благодаря одышке, и это для меня огромное лишение… Я не могу жаловаться на судьбу, осенью будет 8 лет, что я здесь, так что поневоле я свыкся и с жизнью этой, и с местом. Просто не верится, что уже столько лет я здесь живу». Это последнее письмо Георгия Александровича. 28 июня 1899 г. он внезапно умер в Абас-Тумане.

Вскоре в Петербурге стали известны подробности кончины Георгия Александровича. Они были достаточно драматичны. Смерть была констатирована 28 июня 1899 г. в 9 ч 35 мин утра. По рассказам очевидцев, 28 июня лечащий врач «по обыкновению явился» к великому князю справиться о здоровье. Осмотрев пациента, он не нашел никаких признаков ухудшения его состояния. После этого великий князь уехал на прогулку по шоссе «на трехколесном бензиновом велосипеде». Через 20 мин врач услышал крики: «Доктора, доктора!» На шоссе врач обнаружил великого князя лежащим на левой стороне шоссе. Лицо его было окровавлено, во рту были сгустки крови. Доктор начал производить искусственное дыхание, вынув изо рта сгустки крови. Через несколько минут он убедился, что Георгий Александрович умер. Позже были обнаружены следы крови и кровяных сгустков на шоссе на протяжении 75 шагов. Были установлены свидетели смерти великого князя. Одна из крестьянок «увидела, что Его Высочество уже возвращается назад, но уже тихим ходом. Вслед за тем Его Высочество изволил остановить велосипед и сойти с него. Изо рта и из носа у Его Высочества шла кровь и тогда, когда он был на велосипеде, и тогда, когда он изволил сойти с него. На ее вопрос о самочувствии он ответил тихим шепотом: „Ничего“. Однако не прошло и 2 мин., как Его Высочество захрипел, глаза его закатились и лицо страшно почернело, и вслед за тем прекратилось дыхание».

На следующий день 29 июня в 10 ч утра в помещении дворца в Абас-Тумане было произведено вскрытие. В заключении было сказано, что покойный «был одержим хроническим туберкулезным воспалением обоих легких. Ближайшей причиной смерти послужило обильное легочное кровотечение от разрыва сосуда в легком». Тело Георгия Александровича было доставлено в Петербург. 12–14 июля 1899 г. состоялось прощание с великим князем в Петропавловском соборе и похороны. Николай II в письме к жене писал: «После четырехлетней разлуки увидеть брата в гробу – это чудовищно».